Степан Мазур – Грани будущего (*30 иллюстраций) (страница 36)

— Да откуда ты, сука, выполз? — разозлился Брусов, с ходу обрушивая приклад автомата прямо в лоб тощему убийце.

Руку не сдерживал. Меньше всего в этот момент уважал старость.

Адмирал стал ритмично пинать сталкера на полу, пока Ленка не оттащила.

— За что эта гнида забрала жизнь ещё одного моего солдата? — закричал Кай.

— Сукин сын выжидал в одной из комнат, запершись изнутри, — поняла снайпер.

— И теперь он меня… выходит, ждал? Зачем⁈

Майор Сергеев с Демоном вновь показались из-за угла. Ленка склонилась над раненым в грудь солдатом, разрывая медицинский пакет и стараясь зажать огромные кровоточащие дырки. Гордеев схватил её за руку, хотел что-то сказать, но лишь улыбнулся. Захлебываясь кровью, здоровяк затих. Алые ручейки побежали по подбородку.

Протяжный мат майора пролетел по коридору.

Ленка опустила пулеметчику веки и вздохнула. В живых остались только двадцать девять человек из походной группы.

— Это полностью твоя вина, — бросил в лицо адмиралу майор и, сплюнув непосредственному начальнику на сапог, зашагал в темноту, не забыв подхватить потерявшего сознание сталкера Таранова за ногу. Потащил его как волокушу, хорошенько приложив о стену головой.

Адмирал ощутил, как в очередной раз неприятно кольнуло сердце. Похоже, сегодня он потерял остатки уважения многих членов группы. Видно, долгие годы жизни истончили понятие удачи до нуля.

Глава 15

Тварь

Майор в очередной раз пнул деда под рёбра и тут же подхватил его за шиворот.

— Что же ты, сука, бессмертие почувствовал? — Едва поставил на ноги, как вновь бросил на пол, как тряпку. — Или глубже заныкаться не удалось? Я тебе сейчас всю твою геройскость в жопу-то засуну.

Брусов стоял и смотрел на эту картину, не понимая своих ощущений. С одной стороны, ему было неловко: пинали деда, а отец учил старость уважать. Воспитание говорило, что неправильно это. С другой стороны — он сам вполне мог бы задушить на месте этого подонка и испытывал прилив плохо контролируемого гнева за нелепые смерти своих ребят. Держало только сердце, ноющее под ребрами и не терпящее резких движений в этом момент. Но была еще и третья сторона — стыд. Адмирал корил себя за то, что не доверился чутью матерого анклавовца.

«Сергеев же сразу понял, что что-то не так. Ан нет же, набросился: упырь, инквизитор! Старый дуралей. Совсем мозги под землей высохли. Чужаку поверил», — свербело под черепной коробкой у адмирала.

— Сергеев, сними со сталкера одежду. Дед пойдёт в чем мать родила. Пусть его яйца звенят и светятся.

Майор кивнул, не желая говорить привычное «да, адмирал». Устав и субординация для него сегодня перестали иметь значение.

— Как ты вообще прошёл, незамеченный этими монстрами, Таранов? — добавил Демон, осматривая комнатушку, из которой выскочил седой мститель. Два на два метра, она была скорее кладовкой или техническим помещением для инвентаря, чем чем-то пригодным для иных нужд, к тому же пустая абсолютно. Только вентиляционная труба находилась под потолком. — За своего приняли? Или несёт от тебя, как от них? Говори, ПОЧЕМУ⁈

Брусов склонился над сталкером, взяв его за волосы. Треснуть бы мордой о бетонный пол да выбить все зубы, но это работа майора.

«Нечего давать волю эмоциям. Надо вернуть самообладание. Ребят еще выводить. Надо взять себя в руки. Стать хладнокровным, трезвомыслящим».

— Таранов, как? КАК, я спрашиваю, отсюда выйти⁈ — продолжил пытку майор, разрезая пленнику одежду ножом и методично делая бледной коже больно. — Куда ушли монстры? Карта есть? Ты знаешь план-схему бункера? Ты же лазил сюда! Отвечай!!!

— Таранов знает, — хохотнул безумным смешком старик, роняя с губы кровавую слюну. — Таранов не скажет.

Демон поднялся, откидывая последнюю одежду пленника. Майор перехватил взгляд рыжего «напарника» и кивнул. Действия молодых гостей экспедиции ему сегодня нравились гораздо больше, чем тактические промахи адмирала. «Парни подземелья» проявляли себя ничуть не хуже, чем его солдаты, ряды которых таяли после выходок Брусова как снег в руках. Это бесило майора, но он также не мог не отметить, что сам был неправ в отношении невольных пленников экспедиции. Ребята были явно башковитые. И — чисто по-мужски — стойкость парней и их говорящие поступки ему импонировали.

Ленка меж тем упрямо потянула Брусова в дальнюю комнату. Адмиралу пришлось идти за ней следом. Соседняя комната оказалась чуть побольше той, где держали пленников, но, судя по крови на полу, функциями от нее не отличалась — тюрьма, пыточная, разделочная.

Твари понимали толк в пытках не хуже людей.

Брусов застыл как каменный, щуря глаза: среди трёх тел на полу одно всё ещё подавало признаки жизни. Сразу впотьмах не заметили.

— Лен, он же дышит.

— Дышит? — Снайпер склонилась, щупая пульс. — Точно. Живой.

Это был мальчуган лет десяти с проломленным черепом. Волосы на макушке были все в крови, словно его треснули по голове молотком или хорошенько приложили о стену. Крови и на стенах хватало, где-то могла быть и его.

— Живой. Как только ещё дышит? — добавил адмирал, понятия не имея, сколько здесь находится малец.

Вполне возможно, что это Таранов только что проломил ему голову.

— Батя, его надо к доктору отнести, — капитанша склонилась над мальцом и протянула руки.

— Стой, — остепенил адмирал, — может, его двигать нельзя — навредим. Может, отравлен чем. Отойди от него вообще, пока Зёма не осмотрит.

— Ну батя! — молящим голосом протянула снайпер. — Малой же совсем.

— Стой на месте! Зёма!!! Ты где? — крикнул адмирал в коридор, подойдя к двери. — Позовите доктора кто-нибудь!

— Я вам что, бегунок, что ли⁈ — донеслось от юноши спустя несколько минут.

Костюм его был весь в крови. Не своей. Тварей и людей. Но это месиво заставляло выглядеть АРК как фартук мясника. Руки были по локти в крови. Парень запыхался. Усталый вид говорил о том, что дел и среди своих хватало, чтобы бежать ещё куда-то смотреть на незнакомцев.

— Ты оглядись здесь, может, найдешь чего интересного. Трупы в комнате еще не разложились. Что-то же твари с ними делали. А этого хоть препарируй, если сдохнет.

Ленка несогласно ткнула под ребра.

— Белых и черных тварей вы вскрывали. Этот тоже может дать ответы на наши вопросы, — добавил рассудительно адмирал.

Зёма отметил, что схрон повлиял на адмирала. Он стал жестче.

«Будешь тут жестче, когда людей теряешь одного за другим», — промелькнуло в голове доктора, пока осматривался.

Вони в комнате с телами особой не было. Монстры прикончили людей совсем недавно. Возможно, перед самим их приходом. Парня, вероятно, треснули головой о стену и посчитали дело сделанным.

Мужчина с распоротым животом, лежащий возле ребенка, вполне мог годиться парню в отцы. Хотя второй убитый пленник тоже был мужиком. Но в первой комнате были две женщины. Возможно, одна из них — его мать. Тогда парню не повезло вдвойне — осиротел.

— Без нас его шансы на выживание отсутствуют, — заключил Зёма. — Как вы относитесь к другим выжившим людям, адмирал?

Брусов про себя отметил, что упустил момент по части информирования гостей о взаимоотношениях между выживальщиками и анклавовцами. Но сейчас на это не было времени.

— Терпимо. Бери мальца и пошли, — это адмирал сказал уже Елене. — Сдохнет по дороге — чтобы ни слезинки. Поняла?

Не дожидавшись более вразумительных советов от доктора, Ленка подняла пацана на руки и понесла в коридор. В глазах снайпера были лишь огонь и слезы. Скажи чего поперек сейчас — не услышит.

Зёма вздохнул. Он понимал, что шею пострадавшему надо зафиксировать. Транспортировка при открытой черепно-мозговой травме в принципе не показана. Не надеялся на то, что парень с вываливающимися мозгами проживет до конца часа. Потому доктор промолчал. Стоило сконцентрироваться на тех, у кого было больше шансов выжить.

Пока майор с Демоном пытали сталкера, основная группа соорудила носилки для транспортировки тяжело раненных, в первую очередь — Ряжина. Материалом стали раскуроченные металлические стеллажи, изодранные химкостюмы и куртки, снятые с убитых товарищей. Мёртвым они ни к чему.

Адмирал приказал сложить тела в ряд, не в состоянии даже похоронить павших товарищей где-нибудь или сжечь. Ветхая вентиляция не простила бы подобной вольности. Массовые ритуальные костры ни одно бомбоубежище не выдержит.

Даже в анклаве трупы под землей в первые годы негде было хоронить, и их приходилось выбрасывать на поверхность на поруки зиме, так что к отсутствию похоронной церемонии привыкли.

— Не-е-ет, — протянул Таранов странно изменившимся голосом, едва увидел пацана в общем помещении.

Брусов повернулся, высвечивая фонариком лицо седого сталкера. Глаза того забегали, пальцы затряслись, он принялся их кусать. Пытался сказать что-то ещё, но получалось лишь «нет». Пискляво, надрывно, мучительно.

«Странно. Спятил совсем. Но убивать его сейчас не стоит. Лучше на „мясо“ тварям кинем, если заявятся. Даст передышку в случае чего», — решил адмирал.

Коридоры оказались длиннее, чем предполагалось для стандартного бомбоубежища. В одной из комнат повезло больше — наткнулись на приставленное к стенке оружие. Словно кто-то собирал для себя и забыл забрать перед походом. Возможно, оно принадлежало родителям мальца. Если они были в родстве.

Нестандартное бомбоубежище тянулось на многие километры под землей сетью туннелей, переходов, десятков, возможно, сотен комнат и помещений. Выражение «генеральский схрон» обрастало подробностями.