Степан Мазур – Грани будущего (*30 иллюстраций) (страница 26)
— Так выменяй информацию, — повеселел адмирал, понимая, к чему тот клонит. Мир поменялся, но товарно-денежные отношения никуда не делись. — Бартер? Да?
— Бартер так бартер, — махнул рукой дед. Глаза загорелись жаждой наживы. — Неси тушенку. И расскажу тебе всё, что знаю. Взаправду расскажу. Таранов не обманывает.
Он походил на безумца, но ничто в нем не настораживало. Обычный спятивший дед-одиночка. Охотник, неизвестно как выживавший в лесу. Нормальные люди кончились. Остались удачливые. А понятие нормы давно ушло за пределы понимания психотерапевтов.
— А вот и принесу, — тут же пообещал адмирал и кивнул Сергееву. — Но какого рода твоя информация? Стоит ли тушенки? Может, и воды из этой лужи не стоит. — Кай кивнул на грязную канавку.
— Э, нет. Я половину Уссурийска излазил, — возмутился седой сталкер, чья фамилия, вероятно, и была Таранов.
— Да как так излазил, если в радиации город весь? — хмыкнул Зёма, присматриваясь к деду. — Ты говори, да не заговаривайся, старый.
— А так и лазил, что в костюме своём, — тут же выпалил дед. — А ты, сопляк, не родился ещё, когда я лазил.
— И где костюм? — хмыкнул юноша, сложив руки на груди.
На Таранове была только одежда и самодельный дождевик, сшитый из целлофановых пакетов. Капюшон выглядел более прочным, чем остальной костюм.
— Да звери подрали. Дикие стали, бросаются все подряд. Белки, что волки. Мне-то только костюм подрали, а вот ребятам со мной меньше повезло. Загрызли всех, сучары.
Он говорил без интонации, но словно выплевывая из себя слова. Такое, как понимал Зёма, могло быть, если долго не разговаривать. Месяцы… годы? Сколько он бродит по этой тайге?
— Обожди немного, дед. Я человек, живущий в коллективе. Посоветоваться с народом надо, — пояснил адмирал, отходя к Сергееву.
— Агась, советуйся, — ответил дед и застыл монументом, слеповато поглядывая на Зёму, словно только заметил.
— Махнёшься костюмом, малец?
— Весь Уссурийск не стоит такого костюма, старый.
На том разговор и кончился.
Брусов меж тем отошёл к ожидающему отряду. Ребята стояли напряженные, держали под прицелом старика и округу. Ждали подвоха, постоянно оглядывались. Стояли на стреме. Рация докладывала, что с вышки ничего не видно, но сквозь дождь одинокий снайпер ничего и не разглядит.
— Что думаешь, майор?
— Да мутный какой-то дед. Тушенки ему ещё… может, так информацию вытащим? Методология отработана, — с ходу предложил Сергеев, не особо раздумывая над словами под холодным дождем.
По слухам, капраз держал его при себе потому, что отец его в госконторе по безопасности работал и натаскал сына в угоду Постапокалипсису. Жесткий и даже жестокий Сергеев не особо выбирал методы, если главная цель — результат. В анклаве майора так и прозвали — «Упырь». Безжалостный, действенный инквизитор современности.
— Что, Сергеев, на деда руку поднимешь? Вот так просто пойдешь и расхерачишь ему лицо? — Брусов сказал это без эмоций, но Сергеев замолчал, набычившись.
Их глаза на миг встретились. Холодные, как лёд, и те, потеплее, что с немым укором. Майор первым отвёл взгляд.
«Что-то человеческое ещё осталось», — подумал Брусов.
— Предложить-то можно всё что угодно, но и в наше тяжёлое время не во всех зверь сидит. По крайней мере, не вылезает наружу без нужды. Убивать умеем, кровь и смерти видели, но чтобы просто так пытать — до этого ещё не дошли. Так ведь, Сергеев? — кинул Брусов ему в спину, ощущая поддержку прочих военспецов.
Сергеев молча кивнул, не поворачиваясь. Хмурое выражение не сходило с его лица. Но видел это лишь Зёма, что стоял чуть поодаль, разглядывая членов команды с тем же интересом, что и Таранов.
Майор казался суровым мужиком. А вот военспецы как-то повеселели лицами, натягивая капюшоны так, чтобы не видно было улыбок. Похоже, авторитет майора не был абсолютным.
Адмирал положил руку на плечо Зёме:
— Завхоз, выдай на складе из того трофейного ящика десяток банок с тушенкой.
Зёма поспешил к двери.
— А чего десяток то? — подал голос дед, расслышав. — Таранов, может, на больше знает!
— А ты не унесешь больше, — повернулся адмирал к деду. — Тощий! Вон кожа да кости. Как еще рюкзак такой здоровый тащишь?
Дед сплюнул ему под ноги, выказывая раздражение.
— А ты не смотри, что тощий, и рюкзак мой не трогай. До чужого добра любой мастак лезть! Унесу ещё и не столько, если надобность будет. Понял? Ящик неси!
Брусов посмотрел в суровые глаза, подернутые под старость лет легкой поволокой. Насмотрелся по жизни дед-то. Потому на его агрессивное поведение адмирал снисходительно не обращал внимания. Жизнь в тайге кого хочешь до ручки доведет. В до ужаса долгой зимней изоляции.
— Хорошо, давай так. Поможешь нам — получишь больше. Так что говори… А ещё лучше пошли в вагон, там за кружкой чая всё расскажешь. Идёт? Чего мокнуть?
Дед снова взглянул на поезд и наотрез отказался заходить внутрь.
— Никуда я отсюда не пойду. Разговаривать будем здесь или не будем вовсе. Усёк?
— Хорошо, Таранов, не кипятись. — Брусов сложил руки на груди, пытаясь подмышками согреть зябнущие пальцы. — Я весь во внимании.
— Ну так слушай…
И не мешал его рассказу ни дождь, ни ветер. Дед словно вообще не обращал внимания на капризы природы. Выговаривался, забыв и про тушенку.
Вскоре экспедиция узнала кое-что полезное, что могло бы порядком облегчить жизнь всем. В Уссурийске, по словам сталкера, в первые годы после Катастрофы находился большой анклав. Анклав вымер много лет назад, выкошенный эпидемией, но после себя оставил богатые запасы — так называемый Генеральский схрон.
Всё походило на сказку, если бы сам Брусов не знал, что Уссурийск был главным оплотом сухопутных вооруженных сил до Катастрофы в районе. Так что информация совпадала. И запасы в схроне наверняка должны были быть не меньше, чем в крепости Владивосток. Так что слова деда не были такими уж невероятными, как бы ни присвистывал рядом майор.
Сталкер выдал и другую ценную информацию: вся рельсополоса в Уссурийске была цела! Экспедиция могла не только проскочить город без особого вреда для себя, но и сделать небольшую остановку за городом для высаживания десанта и вскрытия схрона. Одно другому не мешало. И возможно, решение продовольственного кризиса было гораздо ближе, чем казалось. Какая разница, откуда привезти провиант? До Хабаровска можно было и в следующий раз более подготовленными добраться.
Настроение у группы поднялось.
По словам деда, генеральский тайник остался почти нетронутым в связи с угрозой заражения. Излазивший город по всему периметру с радиометром Таранов говорил, что с северной стороны города было гораздо меньше радиации, чем с прочих. Особо удачливые сталкеры, наткнувшись на тайник, уходили с такой добычей, которую могли только унести.
Таранов рассказал всё, что знал, и ушёл в лес, забрав с собой вознаграждение. Майор проводил его взглядом, повернулся к адмиралу и покачал головой. Губы стянулись в плотную линию, затем майора прорвало. Не стал терпеть.
— Брусов, вот ты большой, вроде, а в сказки веришь. Так я тебе много сказок могу рассказать. Человек, что знает, где лежит много еды, просит еду? Да ты, в натуре, вчера родился⁈
Зёма, вернувшись с ящиком тушёнки несколько минут назад, даже предположил, что Сергеев прав. Никак не вязались слова сталкера с действиями. Оправданием, что дед не ходил каждый раз в схрон за едой, могла быть только старость, так как ноги уже не те. Или дело было действительно в костюме. Соваться без него под радиацию не стоило.
— Понимаю твою иронию, майор, но мы должны проверить. Если в схроне есть жратва в достаточном количестве, возможно, мы сможем отложить бартер и… лучше подготовиться к экспедиции. Людям не придется голодать. Кому плохо-то сделаем?
— О людях думаешь? — Сергеев явно закипал, не в силах достучаться до логики. — Этот старый хрыч у НАС еду клянчил, а ты в два счета готов поверить, что он — сама добродетель и из того схрона себе ничего не взял, чтобы перестать попрошайничать.
— Оставь старика в покое. Ты во всех видишь врагов. Вон ребятам по морде настучал ни за что.
Зёма кивнул.
— Потом не говори, что я не предупреждал, — подчеркнул майор.
— Это я уже слышал, — дождь упорно хлестал по плащам. Разговор не нравился обоим, но споры предстояло решить здесь и сейчас. — Наша основная задача — добыть провиант. Разница в тысячу километров играет существенную роль. От Уссурийска до Владивостока на порядок меньше, чем от Владивостока до Хабаровска и обратно. С этим ты хотя бы согласен?
— Да, но риск не оправдан. Из всей информации только байки этого деда. И ты видел, как они с твоим гостем переглядывались? Надо быть настороже.
Спор двух титанов мог длиться долго, но зубы уже стучали от холода.
— Теоретически его слова не такая и байка. В Уссурийске незадолго перед Войной действительно закрома Родины запасали не меньше, чем во Владивостоке. Так что, либо говори свое четкое «нет», либо мы будем спорить до воспаления легких. Мы оба из тех баранов, что хрен кому уступят дорогу. Так ведь?
— Чёрт с тобой, Брусов. Адмирал на корабле один… Группа, по вагонам. Трогаем!
Глава 10
Сталкериада
Весь состав был наглухо задраен. Все закрыто, кроме задней двери, где отныне беспрерывно включена система обеззараживания. Теперь — надолго — вход-выход только через неё.