Степан Мазур – Грани будущего (*30 иллюстраций) (страница 25)

Поднявшись, адмирал потянулся, немного размявшись в купе, насколько позволяло пространство. Было прохладно, бодрило. В горле ещё запершило. Не хватало только слечь с температурой.

Перевязка рейдера закончилась. Ольха вновь залезла на верхнюю полку, забравшись под одеяло, Тёма отлеживался на нижней полке. Зёма же не знал, чем себя занять на второй верхней полке.

— Завхоз, блин! Хватит делать вид, что нуждаешься в покое, — буркнул адмирал.

— Ага, — ответил Артём, — пока адмиралы спят, рядовые рейдеры могут истекать кровью. Но только в работе.

— Не встречал я чего-то в анклаве рейдеров-рядовых. Вам же за первый выход сержанта автоматически дают, — припомнил Брусов.

— Ну, так-то да, — обронил Артём погрустневшим голосом и почему-то отвернулся к стенке.

«Странный какой-то», — решил Адмирал.

— Ладно, пока долечиваешься… нашим завхозом побудет Зёма, — сказал Брусов погромче.

Глаза вихрастого юноши на верхней полке округлились. Это было заметно и под пленкой на зрачках. Татуировка дракона на белке, которую многие мимоходом принимали за бельмо, заблестела.

— Почему это я?

— Почему это он? — повторил Тёма.

— Приказы начальства не обсуждаются, — спокойно добавил Брусов, одеваясь.

Одежда подсохла в тепле коридора, но была ещё сырой. Возникало стойкое ощущение, что во всем составе действительно прошёл банный день и теперь все экспедиторы после отличной помывки валялись по купе. Из необходимых составу людей в строю остались только дежурящие в жуткую непогоду на вышках под навесами военспецы. Вдобавок повар Алиса могла в любой момент подобрать себе подручных на кухню в случае надобности. Естественно, не спал Кузьмич и вовсю трудился Пий.

Состав продолжал путь, тихо стучали колеса.

Облачившись в сухое, Брусов подумал, что неплохо бы Пию назначить сменщика. Если кидать уголь каждый день почти без передышки, то надолго ни одного мужика не хватит. Но пока молодой трудяга не заводил об этом речь, можно было и повременить. Пусть выказывает свою «нужность» составу. Энтузиазм дорогого стоит. Насколько хватит его терпения?

Лавируя между бельевыми веревками, адмирал прошёл вдоль всего состава туда-сюда. Зёма, как привязанный хвостик, держался рядом, засыпая вопросами, что где лежит. Функции завхоза он собирался выполнять тщательно хотя бы потому, что больше заняться было всё равно нечем. Брусов как мог отвечал, попутно показывая своим людям, что доверяет новому действующему лицу экспедиции и ничего от него не скрывает.

Даже в коричневом жилом мужском вагоне запах сырости почти пропал. Или люди настолько принюхались, что смирились с его существованием. Человек ко всему привыкает. Но Зёму заинтересовало, почему системы воздухоочистки не работали. Брусов ответил, что дизельный генератор будет простаивать до того момента, пока не понадобится антирадиационная камера. Или пока окончательно не сядут аккумуляторы для нужд внутреннего освещения, фонарей на турелях и на «лбу» «Варяга».

Кузьмич ехал днём, поэтому «фары» не использовал. Возможно, когда-то придётся ехать и ночью, тогда и включит. Пока же не по возрасту чёткое зрение машиниста не подводило. Амосов, как ясный сокол, видел далеко и без ошибок.

Освобожденные от белья тазики, корыта и прочие свободные емкости дежурные заполнили технической водой. Грязь под ногами, оставшаяся после дневных уличных работ, никак не сочеталась с принятым порядком. На «Варяге», как на любом корабле, должна быть чистота!

Брусов взял рацию:

— Говорит адмирал нашего бравого корабля. Технарям собраться в полном составе в голубом вагоне. — Рации были в каждом жилом вагоне, так что услышать должны были все. — Поскольку техники работали сегодня меньше всего, от них зависит чистота наших полов. Тряпки взять, воды в тазиках у вас навалом. Равномерно распределяемся по вагонам и вылизываем все до блеска. Наши новые учёные Вики и Демон также принимают участие в этом веселом мероприятии.

Люди с обоих жилых вагонов без спора принялись выполнять команду. Какой там спорить, когда из рабочих на улице торчали все, а из военных, в число которых входили и разведчики-рейдеры, — хоть и треть, но остальные две трети распределились по дежурству на турели на сутки вперед. Всем работа находилась в равной степени. Не совсем привычно работать с тряпкой было только подземникам, за которых уборку по дому выполняли роботы-мойщики, посещавшие квартиры пару раз в неделю.

Поезд затормозил. Скорость была небольшой — экспедиция всё так же осторожно тащились по рельсам, — но качнуло ощутимо. Показалось даже, что Кузьмич или кто-то другой дернул стоп-кран.

— Кай Саныч, тут человек на путях, — донесся по рации голос машиниста.

— В смысле — живой человек? — уточнил адмирал.

Кузьмич хмыкнул и забурчал:

— Живее всех живых. Стоит, руками машет. Не слышно, что говорит. Ругается вроде.

— Сейчас буду. Без меня наружу не выходить, дверь не открывать.

— Я и не собирался. Он при ружье. Бронестекло, конечно, не пробьет, но мало ли.

Ещё дождевик не лег поверх не до конца высушенной верхней одежды и броника, как у адмиральского купе уже стоял Сергеев с половиной группы военных и Зёма с друзьями.

— А вы чего навострились? Я команды не давал, — напомнил Брусов.

Сергеев хмуро напомнил:

— Я перед Русланом Тимофеевичем честью клялся, что адмирал доедет до анклава в Хабаровске живым. Если та ситуация с гранатометом была для нас несколько неожиданной, то теперь вас никто в бой первым не отпустит. Я ясно выразился, товарищ Брусов? Чудить больше не станете? Или вас связать, чтобы наверняка?

— Не стану, если не придётся. Идём, майор. А вы… — Адмирал посмотрел на гостей. — Уборку никто не отменял. Ольха, помоги им. Зём, а ты пошли со мной.

Юноша кивнул и двинулся за адмиралом и военспецами вдоль состава. Быстро пробравшись до паровоза, толкаясь с Кузьмичом, несколько мгновений оба разглядывали сквозь бронированное стекло суетливого тощего деда. Подвижный старик никак не желал успокаиваться и упорно махал двуствольной винтовкой перед составом.

Был этот дикий странник стар, до невозможности худощав и не по годам суетлив. Из-под капюшона торчали длинные седые пряди, а лицо походило на высохший сухофрукт.

— Возможно, он из «свободных», — предположил Сергеев. — Но те так открыто себя не ведут. Если нас по кустам не ожидает засада.

— Смирнова, на вышку! Округу под прицел, — отдал приказ Брусов и махнул деду в ответ.

Дед повернулся полубоком. За плечами старика висел объёмный потёртый рюкзак. Из-под плаща торчало дуло ещё одного охотничьего ружья. Одноствольного.

— На провокатора не похож, — добавил Зёма. — Демон может испепелить его плазмой в случае чего. Пикнуть не успеет.

— Только вылезли из-под земли — и уже в головорезы подались? — хмыкнул Сергеев. — Может, вы с ними заодно?

— Ну так пристрели меня в затылок в случае резких движений, майор. А я пока прикрою адмирала своим энергощитом лучше всякого охранника, — спокойно добавил юноша и посмотрел на Брусова.

Тот отодвинул Сергеева и потянулся к щеколдам на двери. Взгляд упал на счётчик Гейгера в углу, стрелка показывала допустимый радиационный фон за бортом. Щеколда отодвинулась вбок, дверь отворилась, и сердце ускорило ход.

Чёртов холодный дождь.

Майор позволил Зёме вылезти первым. Затем он и его ребята выстроились с автоматами наперевес, защищая грудью адмирала от незнакомца и прочих возможных угроз лучше, чем какие-то странные подземные технологии.

— Здорово, отец, — поприветствовал Брусов. — Хочешь разговора — убери ружье. У меня ребята нервные. Пристрелят, потом спросят, чего хотел.

— Вы куда прёте? — вместо приветствия огорошил всех дед хриплым баритоном, обращая внимание на костюм Зёмы не больше, чем на снаряжение всех прочих. Ружье он всё же убрал за плечо. — Вы на этой железяке в эпицентр попасть хотите? Весь Уссурийск в радиации! Наглотаетесь и подохнете. Почём зря.

— Каков радиационный фон? Ты был там? Счетчик есть? — посыпал вопросами адмирал.

— Да уж хватит, чтобы сдохнуть, — выпалил дед, сверля то Брусова, то Сергеева, то Зёму мутным взглядом явно близоруких глаз.

Ответив, старик без дальнейших слов зашагал в сторону леса, пытаясь быстро раствориться в дожде. Видимо, посчитал своё дело сделанным — предупредил. А поезда такие до войны каждые десять минут ездили. Эка невидаль. В детстве насмотрелся.

— Погоди, дед. Ты куда? — рванул адмирал следом. — Нам же надо провести состав через часть Уссурийска. Ты шёл по рельсам? Они целые? Ну скажи ты хоть что-нибудь!

Дед повернулся, зыркнув тяжёлым взглядом. Приоткрытый рот, лишенный половины зубов, щерился уцелевшими коричневыми пеньками. Такой на каннибала-чистильщика точно не тянул. Разве что из жертв супы варить.

— Какие тебе рельсы, когда корыто ваше железное так радиацией пропитается, что жить не захотите! Ну, какие? Ты Таранова слушай. Таранов дело говорит! Подохнете все, и хоронить некому будет! А ежели тебе кто другое скажет — его не слушай. Таранова слушай. Таранов дело говорит: сдохнете — и всё тут!

— Да вот хрена с два! Законсервируем и проскочим! — Брусов схватил его за рукав, останавливая от новой попытки убежать в лес. — Расскажи ещё.

— Скажи, расскажи, — передразнил дед, как ребенка, отдергивая рукав. — У Таранова слова на вес золота! Чего попусту языком молоть?