Степан Мазур – Грани будущего (*30 иллюстраций) (страница 21)

— Анклаве, — гордо поправил Брусов. — И что за тесты?

— Тесты на… аномалии, — нехотя добавила Вики как главный эксперт по научным дисциплинам из всех четверых «гостей» группы.

— Аномалии, значит. Серьёзно? Или сами придумали?

Вики промолчала. Все четверо как-то немного задумались, притихли, не уверенные конкретно ни в чём. Ребята спокойно наблюдали в рекламах научных достижений под куполом о скрещивании гибридных эмбрионов свиней и человека для взращивания органов для нужд трансплантологии. Но с ходу распознать предназначение оборудования, возможно, еще ламповой эры не могли.

— Хорошо, будет вам работа на улице всем четверым. Под охраной, — увидав серьёзные лица, добавил Брусов. — Но в этих костюмах при сильной радиации вы выйти не сможете.

— Тогда будем надеяться, что радиации не будет, — спокойно ответил за всех Зёма, не горя желанием снимать подзаряжаемые костюмы. — Не весь же мир в радиационных пятнах. Да и полураспад за шестнадцать лет должен был себя проявить.

— Ну, смотрите, а то у нас в ящиках пара-другая комплектов одежды с дождевиками и сапогами найдётся.

— У меня редкий размер обуви, — доброжелательно улыбнулась Ольха оскалом хищника перед броском. — Кстати, мне сначала надо поменять повязку Артёму. Зём, я сама.

— Иди. И посоветуй ему зубы почистить. Воняет на всё купе.

Ольга хохотнула. Вряд ли на весь состав можно было найти хоть тюбик зубной пасты. А если существовали щетки, то, скорее всего, они использовались для чистки оружия.

Брусов с Ольхой вернулись в свое купе. Артём уже проснулся, но не горел желанием подниматься с постели раньше, чем взойдёт солнце.

— Сейчас повязку поменяю, и можно в плуг — пахать, — посмотрела на рану «лысый заместитель главного доктора группы».

— Как пахать? Я раненый, — вяло запротестовал рейдер.

— Только конь может так храпеть, — подтвердил Брусов. — И вообще, что с того, что раненый? Не в голову же. Будешь следить за выданным оружием, снаряжением и патронами. О нарушениях, расхищениях и прочих недопустимых вещах докладывать мне лично перед расстрелом.

— Да где это видано, чтобы рейдера в завхозы? — возмутился Артём.

Сопротивлялся он скорее для виду.

— Всё случается в первый раз, Артёмка. Пока лечишься, всё равно в рейды не пущу, — ответил Кай. — Думал на полке пролежать всю дорогу? Лодырей в экспедиции нет и не будет!

— Но почему я? — сделал последнюю попытку рейдер. — Почему не рабочие? У них больше свободного времени. А я за них автоматы могу чистить. Жанка, опять же, хорошая сметчица…

Брусов вздохнул и принялся спокойно всё расставлять по полочкам:

— Видишь ли в чем дело, Артём. У тебя нет амбиций. А у любого рабочего, ставшего завхозом, обязательно появятся. И сразу крупные, вплоть до потери сгущенки. Так что приказы не обсуждаются. И не спихивай обязательства на женщин. — И Брусов посмотрел на Ольху. Та весело хмыкнула.

Тёма вздохнул.

— То есть ты просто так поставишь меня на путь растления и будешь ждать, пока я начну торговать с «вольными» по дороге нашей тушёнкой?

Он был первым из команды, кто назвал адмирала на «ты» после вольности Зёмы. Похоже, тенденция, решил адмирал. Но акцентировать на этом внимание не стал.

— Если на артефакты из зон аномалий, то я поддерживаю торговлю, — донеслось в проходе от Зиновия. Он приблизился к адмиралу и честно сказал: — Можно выменять на что-нибудь полезное. Похоже, ваш Седых рассчитывал не только на торговлю оружием с прочими анклавами. Аппаратура достаточно сложная, чтобы находить все искривления магнитного поля. По мнению наших учёных, они должны были появиться после Катастрофы. Но обычно люди их не чувствуют. А вот техника и роботы — запросто.

Брусов замолчал, переваривая сказанное. По анклаву ходили легенды о странных вещах, которые иногда приносили рейдеры. Их находили не в схронах, а на поверхности или закопанными в снег. Предметы с необычными свойствами, впрочем, за пределы лабораторий никогда не попадали. А вот со странным поведением роботов адмирал встречался не раз. То ходили как пьяные, то лежали на боку, дрыгая конечностями, то крутились на месте. Такую технику, в том числе и Искателей, легко добивали и разбирали на запчасти, которые тоже несли в лаборатории.

— Всем проснуться и за работу! — закричал на весь вагон адмирал. — Высыпаться будем в Хабаровске! Шевелимся! Активней!

На улице было плюс три по Цельсию. Так показывал наружный термометр за лобовым стеклом паровоза. Об этом сообщил разбуженный Кузьмич. Стоило адмиралу выйти на улицу, как по ощущениям показалось, что гораздо холоднее: ветер промораживал насквозь, хлестал по лицу дождь и оставалось только съеживаться и кутаться в куртку. Утро добрым назвать язык не поворачивался.

Чернявый коротыш Богдан Бессмертных прыгал на месте, подсвечивая фонариком что-то на земле.

— Батя, смотри что нашли. Свежак.

Брусов подошёл и пригляделся — на земле были свежие следы, которые давно бы смыло дождем, если бы не одно «но» — они были огромного размера. По набежавшей луже бывалые охотники могли бы сказать, что это лапы хищника из семейства кошачьих. Но даже у тигра не могло быть таких следов по определению. Судя по глубине следа, зверь весил не меньше автомобиля.

— Вот это поворот! Искатель! Отряду бегом в состав!

Людей не надо было просить дважды. У страха глаза велики. Когда же видишь доказательства воочию, то страшно вдвойне.

Кузьмич повёл поезд самым тихим ходом, бурча, что так они больше угля сожгут, чем толково потратят тягу на дорогу.

— Подумаешь, Искатель. Тот же зверь. Из леса что только после Катастрофы не выходило. Людей надо бояться.

Пий рядом с ним и не спорил, безразлично кидая уголь в печку. Парень больше думал о геркулесовой каше с тушёным мясом, которую, по слухам с «кухни», варила сегодня Алиса. Поговаривали, что от неё мышцы растут, и внуку машиниста во что бы то ни стало хотелось срочно побольше мышц, чтобы легче справляться с работой кочегара. Мысль о металлическом кошаке размером с дом, бродящем где-то вокруг состава, аппетит совсем не отбивала. Из состава выходить кочегару было не нужно.

— Старый лес — он добрый, предсказуемый и понятный, — ответил машинисту Брусов. — Новый лес полон, пожалуй, только Искателей. А на роботов с дробью не пойдёшь.

Ещё до рассвета «Варяг» преодолел с десяток километров. Экспедиция проскочила мёртвую станцию Надеждинская, от которой даже остова не осталось. Ничего странного не происходило и вообще казалось, что всё живое вокруг попряталось, непривычное к дождю. Когда же солнце обозначило своё присутствие, запутавшись в низких тучах, и мир стал более сер, чем темен, Брусов оставил смотреть за дорогой лишь Кузьмича. Всех прочих, кроме техников, ждал горячий завтрак.

Технари же лишались завтрака до той поры, пока пулемётные турели не получат навесов для дежурств под дождем. Эта недоработка конструкторов могла закончиться фатально если не для самих дежурных, то для крупнокалиберных орудий точно. А как показал случай с бандитским редутом, пулемёты могли вскоре понадобиться. При этом навес должен был ни в коем случае не мешать основной конструкции складываться, а также не сильно выпирать. Мало ли по каким туннелям придется ездить? Так что задача перед технарями стояла непростая.

От чертежей быстро перешли к делу. Когда над пулемётами появились защитные навесы и с кашей расправились последние техники, Кузьмич остановил локомотив. Все три рации по вагонам передали зычное:

— Ребята, вынужден вас снова намочить. На пересечении рельсополосы с дорогой рельсов нет. Воронка от взрыва есть, а рельсов нет. От поселка Раздольного до станции Раздольное немного не доехали. Видимо, кто-то подорвал машину на переезде.

— Группе Сергеева и людям Алфёрова построиться, — велел Брусов по рации, собираясь и сам прогуляться.

Хотелось осмотреться в поисках этого Зверя. Не бродит ли где снова? Странная смесь страха и любопытства овладевала адмиралом и по той причине, что хотелось найти интересное место, где четверо ребят могли бы поколдовать с оборудованием. Вдруг чего путного найдут?

Если вечно хмурый майор Сергеев командовал двумя третями военспецов, то лысого, как бильярдный шар, крепыша Алфёрова можно было назвать весёлым добряком. Старший прораб заимел в свое подчинение как всех рабочих экспедиции, так и часть техников, ответственных непосредственно за надлежащий ремонт железнодорожного пути. Хмурого Салавата с ранней проплешиной можно было назвать его замом или вторым бригадиром. В отличие от своего начальника, анекдотов он не травил и предпочитал делать работу быстро, но надёжно, чтобы не приходилось переделывать и вновь выходить под дождь, привлекая внимание таинственных огромных зверей и каннибалов-головорезов.

Группы торопливо разбрелись вдоль состава, оценивая объём работ. Дождь стал таким сильным, что Брусов, стоя с одного края отряда, не видел последнего человека с другого края. Казалось, что природа решила исправить оплошность людей с искусственным интеллектом и утопить всё живое во Всемирном Потопе. Лужи образовывались с завидной скоростью. Сапоги утопали в грязи выше щиколотки, и это было только началом. Калаши пришлось держать под дождевиком.

Излазив всю воронку по периметру со счетчиком Гейгера, Брусов вернулся к отряду. Радиация была в допустимом значении. Скорее всего, взорвался грузовик с боеприпасами. Но вот насчёт водостойкости сложного технического оборудования адмирал сомневался, потому решил придержать своих молодых учёных в составе.