Степан Мазур – Грани будущего 2: Регенерация (*30 иллюстраций) (страница 46)

Клавдия знала, что процесс частичной реанимации мёртвых тел из крио-заморозки стоял особняком в подземном городе, потому что Сотня не жалела ресурсов для развития этой технологии. Ярослав Яров и его приближенные рассчитывали жить вечно, даже не подозревая что символ их власти уже тикает бомбой в их головах.

В любом случае, технология работа. Наноботы на молекулярном уровне боролись с кристаллической структурой льда замерзших органов, не позволяя разморозке рвать структуры мембран клеток. Так и сохранялась целостность органов, которые могли позднее пойти на трансплантацию. Сколько лет не хватило технологии, чтобы успешно воскресать и мозги, Клавдия не знала. Выбилась из графика научных открытий подземного города. Возможно, технологию можно было развить. Но не в ближайшее время. Других дел по горло.

Процесс криоразморозки был сложным. И нанониты лучше справлялись с данной работой, фокусируясь в определенных областях. Они легко реанимировали отдельно сердца, почки, печень, легкие и железы, чем размораживали всего человека. Чем больше их высыпало на указанную область, тем быстрее размораживался орган. И поскольку целостного воскрешения не требовалось, на каждый стол робо-хирургу выделили минимальное количество нано-единиц. Это порядком сокращало общее время работы.

Клавдия посмотрела на тела и вдруг поняла, что ничуть не сожалеет, что в морге не лежит ни одного человека из Палатенной Сотни. Мозг упорно отказывался размораживаться без дефектов, как самый сложный орган человеческого тела. И погрузить в полный анабиоз кого-то без возможности восстановления было все равно, что отправить на тот свет. А рисковать они и не собирались. Ни один из них.

«Все эти властные ублюдки носа своего на поверхность ни разу не высунули, куда уж им экспериментировать».

«Морг» улыбнулась. Надеяться на то, что человек прошлого пригодится кому-то в будущем, было так же наивно, как на дружбу с волками. Разве что для опытов. Чем бы Ольха не тешилась, лишь бы не бросала работу. Пусть развивает интереса. Всю эту молодую поросль генетически запрограммировали обучаться в процессе. Главное, подпалить запал. Процесс они сами унифицируют, ускорят и модернизируют. Все шестеро как лентяи, которые пойдут в цели лишь самым быстрым путем, автоматически отметая все остальные, как не рациональные.

«Лишь бы людьми быть в процессе не перестали», — додумала Моргунова и осмотрелась. Остатки распотрошенных тел складировали в черные мешки. Их должны были захоронить на поверхности в числе прочих тел, что уже не были первой свежести.

Клавдия вдохнула полной грудью, пытаясь ощутить запах смерти. Тщетно. Ни разложения, ни гари. Крематорий больше не включали. Дым и смог постепенно вытягивала вентиляция города, стационарные кондиционеры. Избыточный углекислый газ направили в гидропонику на радость растениям. Фотосинтез без участия людей в здании служил временной, но довольно эффективной мерой переработки воздуха. В ответ трудолюбивые растения делали все, чтобы воздух насыщался кислородом без помощи с поверхности.

Они так и гуляли вдвоем. Мальчик в молчаливом восхищении. И пожилая женщина в раздумьях, которую состарили по большей части совсем не годы, но пережитое на поверхности. На втором этаже медицинского помещения Андрейка безошибочно прошел до комнаты, где лежал после операции бледный Зиновий. На половину щеки у пострадавшего красовалась алая полоса. Со временем она должна была исчезнуть, не оставляя и шрама. На ноге полоса была заметно длиннее, но должна была так же рассосаться.

Шрамы останутся только в голове.

Воздействие «Летаргического сна» давно закончилось, но Ольха колдовала над новыми руками Зиновий Железнорукого. Для этого она накачала боевого друга снотворным под завязку, чтобы не нашел причин покидать отделение восстановительной хирургии в ближайшие сутки. Новые руки учитывали все недоработки восхождения по канату, и сейчас лысый хирург продумывала, как увеличить силу и цепкость имплантатов, чтобы волки разбегались от одного их вида без всяких алых саламандр.

Тимофей колдовал рядом с загруженными в компьютеры симуляциями, работая как над материаловедением, так и над тегами для наноботов. Судя по картинам на мониторах и проекторах, он пытался на молекулярном уровне изжить если не сам возможный вирус в теле носителя, то хотя бы минимизировать воздействие на печень безрукого пациента. Через сыворотку, которую Ольха выводила прямо из волчьей крови, за неимением других образцов.

Едва Клавдия попыталась вмешаться в процесс, как Андрейка посмотрел на нее пристально и сказал:

— Батя спит, устал, — он коснулся щеки Зёмы. Тот улыбнулся во сне. — Видит хорошие сны. Там тётя Лена… Пойдём к волку, тетя Клава?

Морг переглянулась с Ольхой. Племянница так и не сказала и слова. Смолчал и программист, погруженный в дела поважнее, чем диалоги с посетителями. Симуляции суперкомпьютеров растянули спираль ДНК Зиновия по всей длине, и поисковые системы пытались найти источник возможной проблемы, в том числе в малых непарных нитях.

— Идём, — ответила Клавдия, заставив себя не вмешиваться.

Если оба за несколько дней освоили основы генной инженерии и углубляли свои познания в биологии, химии и математическом анализе, им точно не стоило мешать.

С трудом отвернувшись от племянницы, она повела парнишку дальше уже сама. По щеке лишь потекла одинокая слеза. К счастью из того глаза, который находился подальше от Андрейки. Незачем ему к ней в душу лезть, теребить прошлое. Хоть воображаемый ментальный зонтик ставь. Да разве поможет? Этот малец из новой, совершенно неведомой ей поросли. Из существ, что будут управлять тобой, как кукловод куклой, а ты и не заметишь, когда это началось. Если захотят, конечно.

Украдкой поглядывая на мальчика, Моргунова могла лишь предполагать, как телепат влияет на мозги других людей. Делает ли он это осознанно или нет, должна была ответить научная группа, которая сейчас располагалась этажом выше.

Это в том случае, если мальчик вообще позволил собрать научному корпусу о себе хоть какие-то данные. В отличие от Елены Смирновой, что подавила свои способности милостью Седых, этот паренек был полной загадкой в своих возможностях. Только от фактов никуда не деться — он выжил в бункере, полном чудовищ. И сколько это длилось, не мог бы сказать никто.

Рядом с помещением, где лежал Зиновий, располагалась комната, где в потолок смотрел Дементий. Туда Андрейка и направился. Этот пациент не был связан по рукам и ногам. Не было в его крови и успокоительных. Но в комнате в то же время не было ни одного лишнего предмета, а дверь была заперта снаружи. Растерянный парень лежал на матрасе, обмотанный в простыню и просто пытался понять, что произошло. Взгляд его застыл перед собой.

Куда делась часть «воспоминаний», не стыкующихся с привычной картиной мира? Демон не понимал. И не мог ответить, что произошло. Он порой не мог вспомнить даже чьи лица стоят перед ним наяву. Отнять у человека половину жизни, пусть и иллюзорную, означало лишить его части личности.

Клавдия вздохнула, разглядывая бедолагу. Похоже, Ольха вливала в его жизненные пустоты новую личность, каждый час выдавая новую информацию для размышления. Это походило на новое воспитание личности. Плохая попытка склеить разбитое прошлое, слюнявя каждый кусочек за неимением суперклея.

Загадки мозга так же не поддались медицине прошлого, как и его разморозка.

Принять новую жизнь или нет, решить теперь Дементий мог лишь сам. Но все, что могло помочь ему лишить себя жизни, предусмотрительно убрали. Чтобы не проверял реальность на прочность. Слабые люди без памяти. Те, кто не помнит ради чего живут, за жизнь не цепляются.

Таким разобранным и половинчатым Дементий и посмотрел на Андрейку в стекло на массивной двери. Только мальчик не отвел взгляда. Улыбнулся и помахал старому другу.

— Всё будет хорошо.

— Он тебя не слышит. Комната звуконепроницаема.

— Он и так знает. Ему просто нужно время.

— Время — самый важный лекарь, — согласилась Моргунова, вдруг ощутив, как побежали мурашки по коже.

Словно присутствовала при передаче энергий или мыслей через пространство, которые не могла ни понять, ни объяснить.

Зато Клавдия понимала, что Ольха, избавив пациента от яда, просто выделила ему время, чтобы разобраться с собственными мыслями.

Порой лучше всяких лекарств — одиночество.

— Дяде плохо. Он потерян, — обронил Андрейка. — Он опустошен. Но не пуст. Его на самом донышке.

— Опустошён?

— Внутри, — Андрейка снова помахал Дементию ладошкой.

Демон лишь со второй попытки выдавил улыбку, вяло махнул в ответ.

— Он поправится. Он склеится, — пообещал Андрейка.

— Да… Не будем тревожить покоя Демона, — всё же сказала Клавдия мальчику.

— Ага, — быстро согласился вихрастый парнишка. — Я потом с ним поиграю. Идём дальше.

Клавдия с мальчиком прошли мимо следующей комнаты, где храпел по-богатырски разнорабочий Иван Столбов. Радиологи, закончив с его лечением, перевели его в обычную палату. Подстегнутая иммунная система быстро справилась с раком без химиотерапии. Все, что делал в последние сутки пациент, это отсыпался и поедал по три порции еды за раз. Слабость и сонливость отлично сочетались со зверским аппетитом.