Степан Мазур – Грани будущего 2: Регенерация (*30 иллюстраций) (страница 47)

Клавдия и малец вернулись в хирургическую комнату к Ольхе.

Сама хирург, отстегнув от костюма массивные алые перчатки, возилась с панелью управления. Руки хирурга-робота летали над бритой гортанью волка с бешенной скоростью, скрепляя связки восстановительным лазером. Волк поделился достаточным количеством крови и протянул ровно столько, чтобы у лысого хирурга, наконец, появилось время, чтобы заняться и его лечением.

Высунутый раздутый язык волка медленно, но верно уменьшался в размерах, пока совсем не исчез в пасти. Сама пасть закрылась, а вместо горлового хрипа и сипа волк теперь лишь поскуливал.

Затем волк интенсивно задышал носом. Только глаза тревожно подергивались. Как и мышцы шеи на закрепленной к столу голове. Он хотел убежать, но крепления не позволяли сделать ни одного лишнего движения.

Вновь увидав гостей и осуждающие глаза Поверенной, полные вопросов, Ольха с ходу сказала:

— Я бы не стала его восстанавливать. Но первые образцы крови выглядят интересно. Тесты говорят, что хищники адаптировались к радиации в числе первых. Причем мутация проявилась не столько внешне, сколько внутренне. Понадобилось несколько поколений, очевидно, чтобы процесс закрепился. Но теперь я четко отмечаю, что у этого образца… — Ольха окинула быстрым взглядом волка. — … на пределе своих возможностей работает щитовидная железа и лимфоузлы. А выделительная система научилась попросту сбрасывать лишнюю радиацию как воду мочевой пузырь. Что просто поражает. Животный мир истощился, озлобился, но стал жёстче и более адаптированным. Исчезали многие виды. Но те, что остались, уже не вымрут в этих условиях. Если мы не устроим охоту. А против этой охоты я встану в первом ряду.

— Почему? — для порядка спросила тётка, хотя догадывалась об ответе заранее.

Семена воспитания, посеянные ей в приёмной девочке, давали всходы. Целеустремленная, целенаправленная, Ольха всегда шла до конца, как ракета с самонаведением. Ей просто нужно было видеть Цель. Но как только она ставила метку, с неё уже не сбивалась.

— Потому что нам нужны эти звери. Разве это не чудо, что звери дожили до своей первой весны, копая снег? Они добывали пропитание вопреки! — сказала Ольха.

— Растения тоже перезимовали под снежной шубой, — напомнила Клавдия. — Насекомые и пресмыкающиеся пробуждаются после длительного анабиоза. — И если ботаник в соседней палате не растерял своих знаний, то его бы отправить в лес на тщательную проверку.

Ольха хмыкнула и сказала:

— Радиация оседала частицами на снегу годами, но под ним земля оставалась по большей части не тронутой. Снег послужил защитой, укрывая эко-фауну. А знаешь, что это значит сейчас?

— Что теперь эта защита тает и радиационный фон повышается, — продолжила тётка. — Всё, что не умерло долгой зимой, подвержено риску не пережить свою первую весну.

Ольха кивнула:

— Да и с чистой водой на поверхности сейчас будет туго. Нам нужно бурить артезианские скважины. Реки, озера, колодцы с большей долей вероятности несколько месяцев будут мёртвыми. Как бы оставшаяся рыба не передохла. Пока ледоход не пройдет, мы не можем рыбачить или охотиться. Первая весна для жизни на поверхности сейчас представляет не меньшую опасность, чем долгая многолетняя Зима.

— И всё это ты поняла по волку? — удивилась тетка.

Ольха погладила притихшего вожака по загривку.

— Что я, хиромант какой? Это мои наблюдения последнего месяца. Но волчара помог мне подтвердить многие выводы. Нет у него никакого бешенства. И у Зёмы не будет. Напротив, наш адмирал получит усиленный иммунитет. Может лизать экран ИМИИ спокойно. Надеюсь, когда-нибудь я отважусь пересадить человеку волчью щитовидную железу. Чтобы как Ленка смог бороться с повышенным радиационным фоном. Таким людям жизнь на поверхности в любых областях будет нипочём.

— Ты хочешь создать искусственных паранормов?

— Нет. Нам это не по силу. Если этот процесс и кто-то контролировать, то лишь Хозяйка. Мы можем только улучшить основные характеристики. Если не сойдёт с ума от обилия новых открытий. — Ольха повернулась к Андрейке. — Так, а кто это у нас шлем управления одевать не хочет и усыпил двадцать дядек на верхнем этаже?

Андрейка насупился, но широкая улыбка Ольхи заставила улыбнуться и его. Парень подошёл и обнял тётю Олю и обронил важно и с достоинством:

— Они просто устали работать всю ночь. Надо же делать перерывы. Всем надо отдыхать. А мне спать не хочется. Вокруг столько всего интересного. Вот и гуляю.

Ольха поймала взгляд Клавдии, стараясь передать одними глазами то, что новой Поверенной надо было знать и так.

«С такими детьми нужен особый подход».

Новая Поверенная кивнула, не зная, что ещё сказать. Впервые она не могла подобрать слов для той, кого считала своей родственной душой.

«Чужие дети слишком быстро растут… а своей полностью так и не стала».

Глава 23

Поехали?

Анклав «Владивосток» при потеплении на поверхности выглядел как старая, погрызенная собакой кость. Весь в грязи и ветхих строениях на поверхности, которые мягко говоря, выглядели ненадёжно, так как ранее исполняли лишь функции дозорных башен и временных убежищ от пронизывающего ветра. А строили такие из того, что было под рукой.

Но поступление новых ресурсов привело к тому, что стройка началась по всем направлениям. Анклав получил импульс к бурному развитию и всеми силами старался поддерживать темп ускоренного преобразования. Люди выползали из недр депо и подвалов, схронов и подземелий на солнце, ближе к естественному теплу. Бледные тела охотно получали витамин D. Лечились сами души, измученные от долгого томления под землей.

— Человек — существо солнечное, в катакомбах чахнет, — говорил Седых, глядя на новые огоньки в глазах своих людей и подземников Москва-сити.

Застучали молотки, подвинулись заборы и ограждения периметра. Вновь заработала мини-плавильня, простаивающая после отправки Варяга. Собиратели принялись тащить и подвозить на планерах к ней весь окрестный металлолом, заходя в дальние рейды.

Члены расширенного правления «Содружества», в которое вошли на первых парах подземники, анклав «Владивосток», «Бикин» и «Хабаровск», понимали, что этого мало. Нужны были шахты, где помимо добычи металлов так же можно было обнаружить серу. Так, во всяком случае, уверял престарелый японец геолог Хироко. Когда-то он прибился к анклаву, уцелев в Конце Света у острова Хоккайдо. Его лодку прибило цунами к побережью Владивостока.

Пригодилось и новое зрение Елены. Японец направлял, предполагая залежи руды на определенных территориях, а острый взгляд имплантата капитана показывал, что именно лежит под землей.

Смирновой с рентгеновским зрением оказалось не сложно распознать подземные жилы, стоило лишь услышать их описание от геолога. За шестнадцать лет русский стал для Хироко родным, так что обучение это шло на пользу обоим.

Стараниями обоих анклавовцев практически сразу разведали небольшую шахту на севере от «Владивостока»: удачно раскопали соседний холм неподалеку от лифта в подземный город. Спектрометры, подтверждая предварительные данные капитанши, высветили руду и магнит. Часть членов Содружества спешно принялась осваивать профессию шахтера. И тут опыт старого геолога пригодился гораздо больше — он знал с чего начинать.

В конце этого мини-исследования глубин Хироко уверенно заявил:

— У нас точно будут легкоплавкие металлы. А если как следует покопаемся, то и сера.

Анклав забурлил работой и спешно разрастался, требуя внимания управленцев. В Малый Совет Содружества вошли на первых порах Зиновий, Седых, Клавдия, Вики, Ольха, Тимофей и Елена. Важные вопросы решались мнением большинства Большой Семерки. В ближайшее время планировалось расширить коллегию до двенадцати человек, прибавив мнения правящих лиц из Бикина и Хабаровска. Опытные коллеги нужны были как воздух, но до них ещё добраться нужно было. Участие де-факто и условно — две большие разницы.

Люди, выходившие из укрытий под чисто небо, привыкали к просторам постепенно. Случаи паники были редки. Поддержка прочих жителей сыграла огромную роль. Вольные и невольные подземники успокаивались, принимая или вспоминая свою природу: жить под открытым небом, смотреть на земные просторы, и наблюдать за движением солнца для человека было так же естественно, как дышать. Многие вспоминали, каково это — быть обычным, естественным человеком, рожденным на земле.

Возобновлялись и биологические ритмы.

Культисты получили солнцезащитные очки. Подземные фабрики не могли обеспечить каждого, кто выходил на поверхность Алыми Саламандрами. Специальные костюмы высшего уровня защиты достались лишь тем, кто собирался в поход на север и трудился на самых трудоемких участках. Но вот модернизировать саламандры-4 под нужды поверхности и выдать черные очки оказалось задачей по силам для подземных фабрик. Такие костюмы получили нашивку «П».

Какие модернизации получили костюмы? В первую очередь, обновленные ИМИИ заимели передатчики связи и оффлайновые карты местности, которые в последний раз хоть и обновлялись шестнадцать лет назад, всё же позволяли ориентироваться на незнакомых территориях. К тому же в них можно было заносить метки с примечаниями. Во-вторых, сами костюмы получили антирадиационное покрытие из нано-напыления. Третье –саламандры-4П стали более тёплыми, адаптировав подземников к ночным холодам на поверхности. В-четвертых, ИМИИ теперь свободно управлялись как вручную, так и голосом. И, наконец, существенно улучшились защитные маски, заменяя неудобные противогазы, которые все ещё служили на поверхности для защиты от радиации и химических отравлений.