Степан Мазур – Грани будущего 2: Регенерация (*30 иллюстраций) (страница 37)
Дыхание сбилось на семистах метрах. Внутренний счётчик высоты в голове сбился после пары сотен метров. Если бы высоту не отметил ИМИИ, глубина шахты осталась бы загадкой.
Зиновий всё чаще останавливался, отдыхая. В беспроглядной тьме где-то далеко внизу маячила точка света входа в Подземный город, отодвигая ощущение тепла и заботы. Чтобы не сорваться в бездну, адмирал обматывал вокруг талии верёвки и, придерживая неутомимыми руками сразу несколько веревок, давал немного отдых ногам.
Время передышки постоянно увеличивалось.
Что было наверху — неизвестно. Это давило на психику. Один подсвеченный зелёным светом «фонарик» на лбу разгонял полумрак. И подсветка ИМИИ на 0,1 проценте уровня подсветки, чтобы не ослепнуть в приборе ночного виденья, но наблюдать цифры подъема, давала ощущение поддержки. Всё остальное — чёрный мир без конца и края.
От рывков и отдыха на верёвках очки ночного виденья постоянно сползали на лоб. Резинка ослабла, когда задирал голову кверху, чтобы рассмотреть, когда закончится этот ад.
Старый прибор ночного виденья нашли на складе. Наследие времен «поверхности» лёгкостью не обладало. Армейский набор не мог быть лёгким по определению, чтобы служба медом не казалась. Разделяя солдатские тяготы, Зиновий скрипел зубами. Весомые аккумуляторные батареи порядком давили на мышцы шеи. По ощущениям словно каску с утяжелением носил.
Шея затекла и начинала болеть голова. С непривычки такая нагрузка не слишком приятное ощущение.
Постоянно хотелось сбросить лишний груз. Но приходилось терпеть.
— Какого чёрта нет рабочих лампочек в сверхглубокой шахте лифта? — разгневанно крикнул адмирал и едва не оглох от эха. — Что говорите? Кто бы их менял за эти десятки лет после строительства подземного города? Кто бы опускался на глубину в километр с хреном, чтобы выкрутить? Электрики! Грёбанные электрики на лифте!
— Лифте… лифте, — ответило эхо.
Будь у Зиновия свои обычные руки, он никогда бы не поднялся на такую высоту. Как и никто в анклаве или Москва-Сити. В основном потому, что диаметр даже одного троса был слишком толстым для человеческой руки. А на верёвках можно было запросто содрать себе кожу.
Адмирала спасали только направляющие структуры, предлагая небольшие металлические выступы, на которых также можно было передохнуть ногам. Заменяя нагрузку на сгибающиеся мышцы статической нагрузкой веса всего тела. Их можно было обхватывать и лезть наверх как на ветки дерева. На них же можно было опереться ступнями, давая отдых мышцам бедер и у колен. Чтобы ноги не соскальзывали с холодного, сырого металла, и нужны были «кошки» на ногах. Но напряжение в голеностопах никуда не девалось, пока не закутывал себя в веревки.
Кожаные перчатки быстро стерлись, повиснув лохмотьями на пальцах. Даже плотно сплетённые на 3D-принтере по передовой аддитивной технологии1, они быстро изнашивали себя. Царапались и перчатки костюма при соприкосновении с тросом и веревками. Но те были на порядок прочнее, и стереть металлопластик чёрной саламандры было не так просто.
Чем выше адмирал забирался, тем больше давали о себе знать голеностопы. Наконец, их стало просто сводить неконтролируемой дрожью от непомерной нагрузки.
Икры неприятно заныли, требуя перерыва. Ноги явно намекали, что зря снял костюм Алой Саламандры. Помощь сервомоторов сейчас бы не помешала. В костюме четвёртой модели они отсутствовали. Была лишь небольшая помощь мышцам благодаря тонусу, который создавали батареи костюма, предлагая пользователю лёгкий массаж мышц всей поверхностью костюма за счет вибраций.
По большему счёту чёрная саламандра была нацелена на климат-контроль и боролась с излишней духотой и теплом подземного города. Помощь с физическими упражнениями она не подразумевала, но облегчала жизнь с контролем тепловыделения. Чему адмирал был несказанно рад. В шахте было тепло и душно. Испарения поднимались со дна земли, и вентиляция давно не работала, как следует. За время простоя, что лифт стоял обесточенным, накопилось излишнее тепло, ощущался здесь и привкус гари во рту.
«Скорее всего, давно забиты пылью воздуховоды», — подумал Зиновий.
Порой, чтобы давать ногам отдых, прото-спортсмену по неволе приходилось полностью висеть на руках, плотно прижавшись к стене с направляющими. Но плечи от этого ныли ещё больше. Плечевые суставы говорили, что тоже не прочь взять тайм аут. За один день рекорды не ставят.
Да не было у подземников лишних месяцев на подготовку.
— Ну да. Кто, если не я? Какой ещё дурак полезет наверх налаживать коммуникации с поверхностью без страховки? — обронил Зёма в пустоту.
Голос полетел отражением вверх и вниз, рассекая тишину в голове. Эхо ответило: «траховски»… «овки».
Рука соскользнула с выступа. Быстро схватившись повторно, резко прислонился к обшивке. Щекой проехался по металлу. Кожу обожгло.
По лицу потекло что-то тёплое, вперемешку с потом. Кожу защипало. Адреналин подстегнул тело. Зиновий вдруг понял, что если сейчас остановится, то уже не сможет сдвинуться с места. Пересиливая себя, на одном чувстве страха упасть, преодолел ещё сотню метров. После чего долго отдыхал да так, что шея затекла.
Разминая шею, в очередной раз задрав голову, чтобы увидеть приближение потолка лифта, но сделал это слишком резко. Прибор ночного виденья давно ослабил ремни. А теперь он проскользил по мокрому лбу без задержки и полетел вниз, на прощание ощутимо ударив по пятке.
— Сто-о-ой, падла-а-а!
Тьма стала абсолютной, если не учитывать слабую подсветку ИМИИ, перешедшую в режим ожидания. Зиновий, борясь с новым приступом страха, обхватил трос и направляющие всем телом. Придерживаясь то за стену, то за трос.
Забираться стало сложнее. Спасала лишь память мышц о преодоленном пути. Примерно представлял, где будет находиться следующая направляющая, и тянулся к ней, часто слепо дрыгая конечностями, как новорожденный щенок.
Немного подумав, невольный скалолаз коснулся ИМИИ, постепенно добавляя проценты интенсивности света носом. Безжизненные пальцы не давали тепла. И датчик отказывался реагировать на их прикосновение.
Удобнее всего было подтверждать данные языком. Так хоть что-то было видно на дисплее. Только слепило. Но пока вся модернизация блока касалась лишь того, что чип-идентификатор, который раньше зашивали под запястье, теперь вынесли наружу и аппарат научился определять хозяина по сетчатке глаза, отпечаткам пальцев и голосу.
Только управление голосом, самое нужное в данный момент, в принципе не работало в шахте. Тимофей уверял, что здесь в шахте скрыты военные глушилки, которые нейтрализовывали большинство волн с поверхности. Как их отключить, да и где они находятся, хакер точно сказать не мог. Система работала автономно и данные о ней первый Поверенный Ярослав Яров, судя по всему, забрал с собой.
Волны для управления аватарами выносили за пределы подземного города. Через управление биороботов, возможно, Хозяйка и вышла на подземный город. Но сами волны ретранслировались через внешний усилитель, который подземники установили где-то у лифта, когда запустили программу «Аватар» и вытащили ребят на поверхность. Где конкретно, сказать никто не мог. Все, кто это делал, не выжили.
Чтобы развиваться дальше и поддерживать связь с анклавами, Москва-сити требовалось поставить ещё несколько ретрансляторов и внешние вышки, увеличивая дальность связи и активируя функцию модульной связи на костюмах через ИМИИ.
«А пока адмирал поработает языком», — подумал Зиновий и вздохнул, пытаясь не думать о том, сколько пыли и грязи уже съел и чем надышался в шахте.
Тьма благодаря подсветке отодвинулась. Лизнул пару раз дисплей. Свет усилился. Лучше сейчас привыкать. На поверхности глаза будут слезиться без солнцезащитных очков костюма Алой Саламандры. Можно ослепнуть с непривычки.
Вот оно наследие подземников за шестнадцать лет существования без солнца!
Сам же подземный купол, двадцать лет не знавший солнца, четыре года готовился к надземной катастрофе. И за это время ни один подземный учёный и строитель не озаботился подобной проблемой дальше, чем установкой соляриев. Подземники получали витамин D искусственно, но слепли от недостатка интенсивности света с годами. Под землей не было необходимости в поддержании полуденной яркости. Это экономило электричество, но развивало «кротовий синдром», который в особых случаях приходилось исправлять лазерной коррекцией и прочими воздействиями на глазное яблоко.
Зиновий, вздохнул. Почему он, хирург-окулист, представитель профессии, которая всегда держала бы его в подземном городе при деле, занимается не своими обязанностями?
Ноги дрожали. Таким не прочным казалось соединение собственных культей с имплантатами. Разум быстро нарисовал картинку, как искусственные руки отстегиваются, и он летит в эту пустоту, рассекая тишину громким криком.
«Не-е-ет!»
Конечно, его похоронят. Точнее, сожгут. Но разве найдётся ещё смельчак, который полезет вверх полтора километра?
Поводя головой от мрачных мыслей, прикусил губу. Подышал глубоко, приходя в себя.