Степан Мазур – Грани будущего 2: Регенерация (*30 иллюстраций) (страница 38)
«Стоп, не нервничай. Руки не отстегнутся. Есть перемычки на лопатках и груди. Да и ячеистый металл так легко не сломается. Отставить панику! Роботы-хирурги плотно соединили ткани. Ольха всё сотни раз проверила. Спокойно. На весу обоими руками ты можешь держать двести килограмм. Одной — сотню. Успокойся. Никто, кроме тебя этого не сделает. Ты должен», — утешал, как мог сам себя адмирал, стиснув зубы так, что в висках стучало.
Шею тянуло. Голова болела. Казалось, что вот-вот пойдёт носом кровь. И порой было так тяжело, что хотел опустить руки и нырнуть в этот чёрный зев.
Мгновения слабости.
Адмирал прислушался к собственным ощущениям. Ноги стали стальными, мышцы свело окончательно. Подтянулся, преодолев через боль ещё метров двадцать. Затем ноги затрясло. Непроизвольно. И с этим уже ничего нельзя было поделать.
Вновь прижался всем телом, ощущая, как живот костюма шкрябает по тросу и стене. Перчатки костюма постепенно тоже превращались в лохмотья от непомерной нагрузки и уже не обеспечивали достаточного сцепления. Собственные пальцы имплантата начали царапать по тросу.
«О чём я думал, когда сюда полез? Переоценка своих возможностей есть занятие более бесполезное, чем проигрыш», — прикинул Зёма, но тут лопатки стянуло болью и это отвело все мысли.
Мышцы между лопатками настолько напряглись, что набухли и принялись плотно тереться о металлическую перегородку между руками.
Дышалось тяжело. Тело было охвачено жаром. Легкий костюм на пределе возможностей уже не обеспечивал надлежащего охлаждение тела. И Зёма ощущал, как липкий пот течет по спине и животу.
Дико хотелось пить. Губы были такими сухими, что ими наверняка можно было резать бумагу.
«Вверх! Вперёд и вверх! Ну же! Ещё!» — стучало в голове, но непослушные ноги отказывались напрягаться.
Организм выдавал работу на пределе возможностей. Бешено стучало сердце от перегрузки. Губы сжались в плотную линию, зубы заскрипели.
«Рывок, ещё рывок!… Стоп, надо отвлечься».
Обливаясь потом, ткнул носом в ИМИИ и выбрал проигрыватель музыки. Выбрал случайные треки. Зазвучала тяжелые гитарные рифы, затем в сознание проникли слова, разрывая тишины. Они словно рвались из души, а динамик был лишь передатчиком:
Музыка пропала. Зиновий вдруг понял, что сбился во времени в этой липкой тягучей темноте. Подсветки персонального помощника на руке хватало не дальше пары метров. Расчётливый прибор не слепил обладателя и экономил батарею. Делать из него дальнобойный фонарик не следовало, чтобы не ослепить себя и экономить батарею. Не хватало ещё потухнуть в самый не подходящий момент.
— Увеличить интенсивность подсветки, — обронил всё же Зёма, задыхаясь.
Губы пересохли. Язык прилип к нёбу.
ИМИИ не ответил. Глушилки всё ещё работали или нечто, что рассеивало волны. Гаджет ожидаемо требовал только ручной ввод. Вновь пришлось пожалеть об отсутствии Алой Саламандры.
Зёма скрипнул зубами, и решил не отвлекаться. Постоянно казалось, что всё — это предел.
Это самое жесткое в жизни испытание на выносливость. Ни одного метра вверх он больше не преодолеет. Но несколько секунд перерыва — и он снова обхватывал руками направляющие, а ноги теперь обхватили трос.
Заставил себя подтягиваться вверх неимоверной силой воли.
Руки работали неутомимо, а всё остальное тело превратилось в натянутую струну. Мышцы пресса и спины забились и отказывались работать. Это походило на особо жестокое насилие над организмом. Зиновий рвал мышцы и жилы уже не через «не могу» и «не хочу», а доходил до грани «невозможно».
Бум!
Боль, страх, негодование.
Зиновий не сразу понял, что его ударило. Удар оказался такой, что искры из глаз посыпались! А когда сообразил, что произошло, словно кто-то потянул за уголки губ. Стало вдруг легко.
Открылось второе дыхание.
Руки коснулись металлического пола. Тросы тянулись по стенам вместе с направляющими по бокам от кабины. По одному из них и карабкался Зиновий. Другой должен был находиться прямо за спиной на расстоянии примерно пяти метров. Не лучший вариант, чтобы прыгать к нему натруженными ногами. Ещё висели верёвки вдоль стены.
Аккуратно пощупал дно лифта. Ни просвета. Ничего. Выходило, что верёвки натянуты поверх кабины.
«Сколько они потратили времени на то, чтобы замерить глубину и связать достаточно верёвок?» — невольно подумал адмирал.
Осложняло всё то, что искусственные руки не ощущали текстуры поверхности. Ольха не искала экземпляров с соответствующими датчиками тактильной отдачи, понадеявшись, что зрения хватит, чтобы справиться с градацией понимания «холодное-горячее» и «жёсткое-мягкое».