Степан Мазур – Голден лист / Golden List (страница 11)

А ты так и не активировал эту проклятую игрушку! Зато Саша почти активировала меня. Дальше не помню, шампанское ударило в голову. Я где-то проебала этот чёртов хвостик. По-моему, видела его у какого-то мужика между ног, когда нас выстроили в зале и попросили снять маски люди в форме.

Паутинка, Дарк. Знаешь, такая… едва уловимая. Та, что видна лишь при ярком свете солнца, да после дождя, когда мелкие капли оставляют свой след, делая ее заметной. Несмотря на то, что паутина очень прочная, она очень маленькая. Оттого мы её легко рвем. Мы, люди. И ты забыл об этом, отправляя в логово дракона, где того не оказалось, но по случаю была дракониха. Которая жрать не стала, но едва не трахнула.

Так вот, паутина имеет свойство рваться. Как бы тщательно не старался паук плести узор, делая ловушку крепче, она всё равно рвётся. Он может чинить её бесконечно долго, иногда даже починив, думает, что наступила тишина и счастье. Но паутина снова рвётся, как только мимо пробежит какой-нибудь пёс, подует сильный ветер или шаловливый ребёнок решит познавать мир.

Ты забываешь об этих факторах, Дарк.

Иногда пауку всё же удается заманить муху в сеть. Испить до дна её соки, высушив бездушное тело. Паук снова сыт, счастлив и ленив, и лишь колеблющаяся нить паутины напоминает ему о первичных рефлексах и что он всё ещё жив.

Ты стал настолько ленив, Дарк? Нет, ты хитер!

Ты прекрасно знаешь, что без мухи и паутины жизнь невыносима и скучна. Паук хищник, ловкий, умный, расчётливый хищник. У него восемь глаз, которые видят и замечают то, что другим и не под силу.

Странно, почему говорят, что лев – царь зверей. Нихрена! Этот как раз ленивый кусок говна, за которого все делает львица. К примеру – охотиться. Всё, что делает лев, это иногда с ней совокупляется и любуется своей гривой в остальное время, если не спит.

Почему не паук с его выдержкой и хладнокровностью считается доминатом? Всё – гребанные размеры. Никто не принимает паука всерьез, даже если он ядовит. А льва принимают.

Лев, понятное дело, всё испортит в решающий момент, завидит свой хвост или тень и побежит за ними. Котенок, что с него взять? Паук же делает так, что муха сама своими собственными крылышками прилетит к нему на смерть.

Я – муха. Ты – паук. Не глупый, ленивый лев.

Так плети же свою чёртову паутину, Дарк!

Восстанови то, что рвут обстоятельства. Мне не хочется верить, что мы теряем эту нить. Но я перестала чувствовать, что ты меня слышишь, заботишься обо мне, чувствуешь меня… где ты?

Ты стал раним, эгоистичен и закрыт. То ли ты растерял свои супер-способности и потерял власть над своей безобидной назойливой мошкой-мушкой, то ли опустил руки от отчаяния, что коварный план по захвату мухи в плен не работает.

Хочется верить, что мой паук никогда не сдаётся. И уже принялся за работу.

Офигевшая от всего происходящего, Соня».

* * *

Сердце стучало на зависть загнанному зайцу. Во рту пересохло как в пустыне у путника без фляги. Без надежды проглотить ком в горле, Дарк посмотрел на пальцы – трясутся. Тело покрылось потом, как будто сидел в парной.

Состояние не комильфо. Да чего скрывать – отвратное состояние!

Слова и мысли, едва выстроившись в более-менее стройный порядок в голове, путались. Свет повсюду резал глаза, слепил, отвлекал. Ламп, светильников и люстр столько, как будто мэр боялся теней. И пытался уничтожить каждую. Счёт за электричество, наверняка, зашкаливал.

У Дарка безумно болела голова. Они очень долго с Мариной, словно в замедленной на 1,5-2 раза съёмке, поднимались на второй этаж особняка мэра.

Ноги тяжёлые, шаги медленные. Каждый новый словно приближает к эшафоту. Но почему такое ощущение, если сам напросился в гости к палачу?

Мужчина в последний раз бросил взгляд через лестницу на вестибюль. Люди в помещении рассосались. Ни полицейских, ни прислуги, ни гостей. Время за полночь. Всех распустили. Осталось только пара охранников, приставленных непосредственно к нему, чтобы после поговорить по душам в кабинете позже. Раз электорат просит, избранец поговорит. Мэр уже отпускает последних гостей, прощаясь на пороге дома. Едва закроется дверь, уберет скорбный вид и станет самим собой.

Вот только какой он – внутри? Настоящий.

Дарк остановился, глядя на яркий светильник-лампу в коридоре, который светил как софит в студии. В висках стучало. Голова вдруг заболела так, что зажмурился. Марина взяла под руку, прекрасно понимая его состояние стресса. Повела дальше.

Один из охранников уже открывал дверь кабинета, а второй провожал, глядя в спины. Оба вооружены, оба прекрасно обучены. От таких не сбежать, не отпроситься в уборную.

– Ты в порядке? – вопрос Марины словно разрезал тишину мёртвого мира.

Дарк вместе с ним услышал фон в ушах, моргнул от яркого света и вдруг… расслабился. Состояние стресса ушло, как и не бывало. Он улыбнулся и уверенно кивнул.

– В полном, дорогуша.

– Дорогуша?

– Не придирайся к словам, красивая. Идём, джентльмены нас уже заждались.

Теперь уже он подхватил её под руку энергичным движением. И уверенно повёл в комнату, которая через несколько минут станет комнатой допросов, пыток, а может быть и последним, что увидят в жизни.

Кабинет утопал в роскоши и спокойно мог вместить десяток человек. Широкий стол на четверых из красного дерева, с одним огромным креслом босса и тремя маленькими стульчиками с едва обозначенными спинками напротив.

Резные стулья по краям для ожидающих взбучки тоже выглядели бюджетными. Не то, чтобы мэр не мог себе позволить более дорогие стулья для гостей. Нет, он делал это нарочно, чтобы сразу подчеркнуть статус тех, кто пришёл. Пришел, ни много ни мало, к нему.

Пришёл просить. Пришёл кланяться.

Патриции и плебеи разделялись за порогом кабинета, даже если до этого поднимались по лестнице лишь те, кто входил в «золотую тысячу» города.

Ворсистый мягкий ковёр под столом. Под ковром – дубовый паркет из мелких кирпичиков. Каждый такой кирпичик как на глаз, кричал о том, что куплен за доллары. Привезен из-за океана.

Дарк, более не обращая внимания на охрану, что встала у входа, подошёл к столу. Уставился на стену. Она выделялась среди убранства помещения. Там висел в шикарной золоченой рамке трикселион – символ БДСМ.

Три последовательно сменяющие друг друга капли в круге жизни. Инь-ян, как мужская и женская энергия, и еще какая-то тайна третьей «капли». Вроде обновления.

«Может быть, третья капля третьего пола? Нет такого определения, а жаль. Ведь мир стремительно меняется. И символ боли, крови и удовольствия должен обновляться вместе с ним, чтобы всем типам извращенцев под одной крышей не было тесно и не разбивались на фракции», – подумал Дарк.

Мысли показались забавными. Громко присвистнул, вновь разорвав повисшую тишину. Марина неловко присела на стул, подогнув коленки, как девственница на первом свидании.

Служивая сейчас и в форменном пиджаке излучала кротость и смирение. И советовала всем своим видом сделать спутнику тоже самое. Но его как будто подменили.

– Ничего себе атрибут для загородной резиденции мэра, – воскликнул Дарк. – Это с чего вдруг трикселион висит над головой… как его там? Залупова?

Марина приподняла бровь, оторопев от такой наглости и повторила:

– Головкина Вячеслава Степановича.

Как зовут городского начальника и божка местного мирка майор повторяла уже трижды за последние два часа. Ранее Дарк не жаловался на память.

Присмотрелась. Вызов? Или стресс проявлял себя?

«Снаружи спутник взял себя в руки, а вот внутри волновался, как перед экзаменами», – с грустью осознала блондинка.

Спокойный внешне как удав мужчина меж тем кашлянул, раздумывая над тем, как выглядел бы его обновленный трикселион.

Возможно, изменилось бы даже название. «Триксель». Который народ бы быстро обозвал «три экс эль». А потом стал прописывать просто XXXL, дополняя первый признак порно особой буквой, что конечно бы обозначало – мы другие. Нам уже мало.

– Как же давно не обновлялся символ БД, ДС и СМ, – обратился он к бледной как мел Марине.

Предчувствуя провал, она начала переживать за него. Чего только люди не городят на нервной почве. Сама этим активно пользовалась на работе. И даже к выговорам начальства приобрела иммунитет. Но он на расстоянии не передавался напарникам.

«Как помочь Господину со стрессоустойчивостью»?

Раздумывая, блондинка только и делала, что смотрела на пистолеты в расстёгнутой кобуре. Двое охранников в кабинете показывали своё превосходство, даже не думая прятать оружие. Она прекрасно понимала, что даже форма майора и служба при исполнении не спасут, если будет приказ пустить пулю в лоб и работать лопатами. Закопают на заднем дворе, посадят пару деревьев. И скажут – так и было.

«Ландшафтный дизайн, мать его».

Служебное оружие забрали ещё на первом этаже. Ровно в тот момент, когда резиденцию покинул последний генерал.

Через пару минут после этого разговора обязательно включат камеры безопасности. А пока… пока их тут нет. Не было. И не будет. Официально.