Степан Мазур – Голден лист / Golden List (страница 13)

Иннокентий прищурился, пристально разглядывая пациента: здоровая образина 180 сантиметров ростом, 90 с лишним килограмм веса, с широкими плечами, медвежьими руками и плоским животом с отменным прессом. Работал в разное время то тренером по плаванью, то вожатым в пионерлагере, то пристраивался в секции. Обязательно детские. А иногда и физруком в частные школы брали.

«Когда работать никто не хочет, берут всех с улицы без проверки».

Нигде Виктор не задерживался надолго. Через пару месяцев менял место, едва начинались слухи, разговоры или пристальное внимание. Не интересовали его платежные ведомости или показатели успеваемости групп. Перебегая с места на место, как крыса с тонущего корабля, он старательно портил стране генофонд, уничтожая детские психики.

Детей Витя ломал со знанием дела, хрумкая их хрупкими душами как сухим печеньем. Яд его слюны пропитывал, смачивал, и тщательно пережевывая, превращал потенциальных спортсменок в серый биоматериал. Или коричневый, если не выплевывал в процессе, а трудился над какой-либо жертвой до последнего.

А всё благодаря лазейки в жизни. Имя которой – похуизм. К сожалению, когда родителям не было дела до своих детей, Виктор впивался в их ребёнка, как клещ, пока полностью не брал своё. А интересовало его черную душу только одно: растление.

Что рождалось под этой лысоватой черепушкой, знал только сам клиент. Но его глаза светились, когда с жаром рассказывал, как трахал детей.

«Педофил. Мразь. Конченный», – стучало в голове сексолога.

Кулаки снова сжались. Иннокентий едва не переломил ручку пополам. Таких в открытую охуевших людей ещё не встречал. Его наглость и беспринципность сравнивалась лишь с деятельностью чёрного риелтора. Тот без зазрения оббирал семьи, лишая самого ценного – крыши над головой.

Этот же подонок поступал ещё хуже и забирал истинно ценное – детскую непосредственность.

План созрел сразу. Лекарства. Химическая кастрация.

Сам Иннокентий Геннадьевич бланк выписать не мог, но в «белой» тетрадке немало официальных докторов, кто мог выписать любой рецепт под видом успокоительных.

Если кинувшего риелтора про себя простил, не став заказывать серьезным людям ему холмик в лесу, то это чудовище простить Кеша не мог.

Самое странное, что Виктор не существовал в сводках криминального мира. Чистая история, ни штрафов, ни краж, не привлекался. Даже подозрительно.

«Как же так получается, что маньяк и педофил сидит передо мной за столом, а для Фемиды его не существует? Ослепла благодаря «крыше»? Кто за тобой подтирает, тварь»? – проносилось в голове.

– Виктор Алексеевич, как насчёт таблеток? – нашел в себе силы обронить Иннокентий.

– Таблетки? Не, хуйня… Я лучше спирта!

– Вы можете несколько понизить тонус, кабы чего не вышло. Сами понимаете, дело случая, когда вас поймают.

– Да я осторожен. Фартовый. Пронесёт.

– Сделаем так. Я дам рецепт, – всё же предложил сексолог. – А вы сами решите, будете пить или нет.

– В аптеку ещё идти? Нахуй надо, брателла.

– Идти не надо. У меня есть бутылек, – закипал Кеша. – На первый раз.

Конечно, сам клиент мог проверить название таблеток в интернете. Но если бутылек таблеток передавал в руки сам сексолог, подменив содержимое, вопросов возникать не должно.

Нет опыта – не проверить.

– Ты тупой что ли? – приподнял Витя бровь. – Я сказал – пить не буду. От них писька не стоит. А в чём тогда смысл?

Иннокентий молча протянул бутылек. Ткнул пальцем на крышечку. Виктор подвинулся, улыбнулся и щелкнул пальцем по бутыльку. Тот покатился по столу и упал на пол, разбившись.

Таблетки прокатились по полу.

Иннокентий не отреагировал, весь гнев привычно ушёл куда-то внутрь. Взгляд застыл на настольной лампе.

Свет падал на руки. Глаза существа напротив уже не серые, но тёмные. Тьма вокруг его тела слонов непроницаемая. Если Кеша верил в ауровиденье, то сказал бы, что тьмы в кабинете столько, что дышать тяжело. И всё от существа напротив.

«Абсолютное зло»!

Взяв новую тетрадку на столе, Иннокентий дрожащей рукой поставил цифру «1». И написал… «Виктор Алексеевич. 33 года. Педофил со стажем. Насилует и растлевает детей. Считает себя игроком «особых эротических игр». Подсел на адреналин, который в его случае выделялся в постоянном предвкушении опасности быть пойманным. Однако, в виду психологических расстройств, деятельностью свою не прекратит. Испытывает возбуждение только от действий развратного характера к особям до пубертатного периода. Серьёзно болен. Излечению не подлежит. Вот бы нашелся человек, который его вылечил… Как жаль, что я не убийца».

В конце кисть извернулась и поставила вопросительный знак без участия мозга.

И тут Виктор допустил ошибку. Он протянул руку к лампе и направил свет прямо в лицо сексолога.

– Ты душу мне лечи, в голову не лезь, – сказало существо и улыбнулась оскалом хищника.

Иннокентий подслеповато моргнул и улыбнулся в ответ. Улыбкой хищника. Поднялся.

Витя ожидал, что сексолог начнёт собирать таблетки с пола или собирать осколки бутылька, но сексолог лишь обошёл его со спины и повернулся к полке с маслами и бутыльками.

– Может спирта? За… твои победы.

– Вот теперь дело говоришь, – усмехнулся Витя и отвернулся.

Это было второй и последней ошибкой в жизни Виктора Алексеевича.

Уже не сексолог, но сама сконцентрированная ярость в обличье человеческом рванула к пациенту со спины, натягивая простыню на лицо, перекрывая покрывалом шею. И все дыхательные пути.

Виктор завернул руки назад, сполз со стола на пол, уронив противника на спину, но пальцы бывалого массажиста были крепки, а руки полны уверенности.

Минуты борьбы. Другая для верности… Витя обмяк.

– Что ж, собаке собачья смерть, – обронил Тень, скидывая с себя тело. Поднявшись, он подхватил ручку и решительно перечеркнул цифру «1» в «чёрном» дневнике.

Тень посмотрел на руки. Ни дрожи пальцев. Ничего, что выдавало бы волнение. Пнул тело. Без движения.

– Там за все свои победы отчитаешься, гниль, – обронила обратная, «темная» сторона сознания сексолога, что уже не удерживалась никакими внутренними барьерами.

Говорила сама сконцентрированная ярость, что вдруг получила воплощение. Яркий свет стал переключателем.

Тень поправил лампу на столе, стараясь не попадать в ореол света и снова посмотрел на тело. Требовалось замести следы.

«Что ж, автомобиль у офиса. Время позднее. В городе слишком мало постов ДПС, чтобы что-то найти».

На следующий день прежний Иннокентий сидел за тем же столом в кабинете и смотрел на нового неожиданного клиента. Походило на то, что уснул за работой.

«Но куда делся Виктор? И почему открыт приём с самого утра»? – проносилось в голове.

Взгляд иногда падал на новую тетрадку и пометку под цифрой 1… перечеркнутую.

– Не переживайте насчет этого, – обронил мужчина в чёрных стеклянных очках. Глаз не видно.

– Насчёт чего?

– Виктора, – ответил мужчина в очках. – Он уснул. Навсегда. Дети больше не пострадают.

– Откуда вы…

– Я забрал его вчера, когда вы отключились.

– Почему я… тут?

– Устали. С такой падалью общаться никаких сил не хватит.

– А вы значит, чистильщик?

– Скажем так, я умею убивать и подчиняться.

– Мне подчиняться?

– Не переживайте, Хозяин. Проблем не будет.

– Хозяин?

– Да, я хочу служить вам.

– Почему?

Незнакомец ткнул пальцем в список.