Степан Авдеенко – Последний Кузнец (страница 4)

Ульрих, вытирая кровь с лица, подошел к окну. — На рассвете мы вернемся в Шпигельдорф. Нам нужно собрать людей. Если эти твари теперь свободны, деревне конец.

— Нет! — Йоханн резко ударил посохом о пол. — Если вы вернетесь сейчас, вы приведете смерть за собой. Твари будут ждать у опушки. Есть только один путь закончить это.

Выбор пути

Старик развернул на столе пожелтевшую карту. Его палец уперся в точку за Тюрингским ущельем, там, где горы становились неприступными. — Там находится Старая Кузня Предков. Только там можно переплавить этот проклятый кулон в оружие, способное упокоить тех, кто вышел из подземелий. Ханс, ты должен увести дочь туда. Ульрих, ты и твои охотники пойдете в деревню, но не для того, чтобы прятаться. Вы должны зажечь сигнальные огни на холмах. Отвлеките их. Дайте им понять, что в Шпигельдорфе есть жизнь, за которой стоит охотиться.

Ханс посмотрел на Элену. Она нашла в себе силы сесть, опираясь на плечо отца. В её взгляде появилась новая, стальная решимость. — Мы пойдем, — сказала она, глядя прямо на Йоханна. — Я чувствую, куда нужно идти. Кулон больше не греет меня, но он... он указывает направление. Словно магнит.

Рассвет над пропастью

Когда первые лучи настоящего солнца коснулись хижины, отряд разделился. Ульрих и его люди, суровые и молчаливые, начали спуск к деревне. Им предстояло стать живой приманкой для сотен изголодавшихся монстров.

Ханс и Элена, сопровождаемые Йоханном, направились вверх по тропе, в сторону заснеженных пиков. За их спинами руины Грюнгельса всё еще курились черным дымом.

Битва за замок превратилась в битву за спасение всего края. Мельник, который еще неделю назад думал только о зерне и муке, теперь сжимал в руке обломок проклятого золота, понимая, что судьба каждого жителя Шпигельдорфа теперь зависит от того, успеют ли они добраться до Кузни раньше, чем тени в лесу поймут, что их обманули.

— Не оборачивайся, дочка, — тихо сказал Ханс, когда они вошли в облако тумана на высокогорье. — Грюнгельс остался в прошлом.

Но Элена обернулась. Она знала то, чего не знал отец: глубоко под завалами замка, в самой темной пещере, что-то продолжало биться. И это «что-то» звало её по имени.

Глава восьмая. Тропа Плачущих Стыков

Рассвет над горами был холодным и бледным, как лицо покойника. Ханс, Элена и старый Йоханн пробирались по узкой козьей тропе, которая змеилась над бездной. Замок Грюнгельс остался далеко внизу, скрытый густым слоем облаков, из которых, словно кости доисторического зверя, торчали обломки его черных башен.

Дыхание зимы в сердце весны

Чем выше они поднимались, тем сильнее менялась природа. Деревья здесь были скрюченными и голыми, а камни покрывал странный черный мох, который под ногами хрустел, будто битое стекло.

— Тише, — прошептал Йоханн, поднимая руку. — Здесь горы имеют уши. Каждое ваше слово падает в ущелье и возвращается эхом, которое кормит тех, кто живет в пустотах.

Элена шла, опираясь на плечо отца. Её силы возвращались, но это было странное возвращение. Она больше не мерзла, хотя ледяной ветер пробивал их поношенную одежду насквозь. Её ладонь, лежавшая на руке Ханса, была горячей, почти обжигающей.

— Папа, ты слышишь? — вдруг спросила она, остановившись у края обрыва. — Только ветер, дочка. И крик орла где-то вдалеке. — Нет... это не ветер. Это шепот. Сотни голосов под нами. Они называют меня «Наследницей».

Ханс крепче сжал рукоять топора. Он видел, как зрачки Элены то расширялись, заполняя почти всю радужку, то сужались в тонкие щелочки. Магия Грюнгельса не ушла — она затаилась, выжидая момента, чтобы заявить о своих правах.

Тень над перевалом

Когда они достигли перевала, называемого местными «Плачущими Стыками» из-за постоянного стона ветра в расщелинах, путь им преградил обвал. Огромные валуны перекрыли тропу, а единственный обход лежал через темный грот, уходящий вглубь скалы.

— Нам нельзя внутрь, — Йоханн нахмурился, разглядывая вход в пещеру. — Это «Дыхание Гор». Там старые штольни, которые фон Шнайдеры прорыли еще до того, как заложили первый камень замка. Там они искали то, что сделало их род проклятым.

Но сзади, со стороны пройденного пути, послышался знакомый звук. Клацанье костяных лап по камням. «Слепые Охотники» не пошли в деревню за приманкой Ульриха. Самые хитрые, самые голодные из них почуяли кровь Элены и пошли по следу вверх.

— У нас нет выбора, — Ханс посмотрел на приближающиеся бледные тени, мелькавшие в тумане внизу. — В пещеру! Живо!

В недрах Тюрингии

Внутри пещеры пахло старым железом и сыростью. Йоханн зажег факел, и свет выхватил из темноты стены, испещренные странными бороздами. Это не были следы кирок — казалось, чьи-то огромные когти вгрызались в гранит, вырывая куски породы в поисках чего-то ценного.

— Кулон... — прошептала Элена. — Он тянет меня туда.

Обгоревший кусок металла в сумке Ханса внезапно начал вибрировать. Он больше не сиял синим, он гудел низким, утробным звуком, резонируя с самой горой.

Внезапно из темноты туннеля выскочило существо. Оно было вдвое больше тех, что нападали на них в лесу. Его кожа была не бледной, а серой, как камень, а вместо пальцев — длинные костяные лезвия. Это был Страж Штолен — древний слуга рода, оставленный здесь веков

назад.

Битва в полумраке

Страж бросился на Йоханна, но старик, несмотря на возраст, выставил вперед посох. Произошел мощный разряд — искры посыпались на пол, освещая на мгновение сотни замерших в нишах существ. Они спали здесь столетиями, и теперь пробуждались от гула кулона.

— Ханс, защищай её! — крикнул Йоханн, отбиваясь от монстра.

Мельник швырнул топор, попав Стражу в плечо, но тот даже не заметил раны. Существо издало пронзительный свист, и спящие в нишах тени начали шевелиться.

В этот момент Элена сделала то, чего никто не ожидал. Она шагнула вперед, прямо к нападающему монстру, и протянула руку. — Остановись, — сказала она. Её голос не был её собственным — в нем звучала сталь и холод самого графа Руперта. — Твой хозяин пал, но кровь его приказывает тебе: пропусти нас!

Страж замер. Его лезвия остановились в дюйме от горла Йоханна. Существо склонило голову, принюхиваясь, и из его пасти вырвалось глухое, покорное урчание. Оно отступило в тень, освобождая проход.

Цена власти

Ханс подбежал к дочери и схватил её за плечи. — Элена! Что ты сделала? Она посмотрела на него, и на мгновение её лицо показалось ему чужим, надменным и пугающе красивым. — Я просто взяла то, что принадлежит нам по праву, отец, — ответила она холодным тоном, но тут же пошатнулась и прижала руку к голове. — О боже... папа... мне страшно. Я не хотела этого говорить. Оно само вырвалось.

Йоханн посмотрел на них с глубокой тревогой. — Кровь просыпается в ней быстрее, чем я думал. Мы должны достичь Кузни до заката. Если она полностью подчинит себе этих тварей, она уже никогда не станет прежней Эленой из Шпигельдорфа. Она станет новой Хозяйкой Грюнгельса, даже если самого замка больше нет.

Они поспешили вперед по темным туннелям, ведомые Стражем, который теперь безмолвно скользил впереди, указывая путь к Старой Кузне. Ханс шел позади дочери, сжимая в руке топор и понимая: его главный враг теперь не граф и не монстры, а то темное наследие, которое расцветало внутри его единственного ребенка.

Глава девятая. Старая Кузня Перворожденных

Выход из штолен привел их в гигантский естественный амфитеатр, скрытый в самом сердце горы. Здесь не было снега — из расщелин в полу вырывался густой серый пар, а воздух дрожал от нестерпимого жара. В центре этого зала, прислонившись к отвесной скале, стояло монументальное сооружение, которое люди называли Старой Кузней. Это не было здание в обычном понимании: огромные мехи, вырезанные из кожи неизвестных гигантов, и наковальня из цельного куска метеоритного железа казались частью самой горы.

Горн, питаемый бездной

Йоханн подошел к массивному каменному желобу, уходящему в бездну. — Здесь нет угля, Ханс, — прохрипел старик, вытирая пот со лба. — Эта кузня питается дыханием земли. Фон Шнайдеры ковали здесь свои цепи и свои короны. Но чтобы пробудить огонь, нужна искра... истинная искра этого рода.

Ханс посмотрел на Элену. Она стояла у наковальни, и её глаза отражали багровое сияние, идущее снизу. Девушка медленно достала из сумки отца обугленный медальон. Как только металл коснулся поверхности наковальни, по залу пронесся низкий гул, от которого задрожали зубы.

— Я чувствую их, папа, — прошептала Элена. — Всех тех, кто ковал здесь до меня. Они требуют... они требуют завершения.

Тень прошлого

Внезапно тени на стенах кузни начали сгущаться. Из пара и мрака соткался силуэт. Это не был монстр или зверь — это был призрак человека в старинных доспехах, с лицом, пугающе похожим на лицо Руперта, но более величественным и суровым. Первый из рода фон Шнайдер.

— Кто посмел потревожить пламя? — голос призрака был подобен обвалу в горах. Йоханн склонил голову, но Ханс сделал шаг вперед, заслоняя дочь. — Мы пришли уничтожить то, что вы создали! — крикнул мельник. — Мы пришли освободить Элену от вашего проклятия!

Призрак медленно перевел взгляд на девушку. — Освободить? — в его бесплотном голосе послышалась горькая усмешка. — Кровь нельзя смыть. Её можно только перековать. Девочка, ты готова отдать часть своей жизни, чтобы запереть врата, которые открыл Руперт?