Степан Авдеенко – Последний Кузнец (страница 2)

Лабиринт подземелий

Существо взмахнуло лапой, и Ханса отбросило мощным ударом к стене. Сознание помутилось, но он видел, как граф-монстр схватил Элену и увлек её за собой в темноту коридоров, ведущих вглубь замка.

Когда мельник пришел в себя, в зале было пусто. Лишь старый безумец с седой бородой, сидевший у стола, безучастно перебирал какие-то кости. Ханс, шатаясь, поднялся. В его груди вместо страха закипела яростная, отчаянная решимость. Он не мог уйти без неё.

Он двинулся вглубь, следуя по следу, который невозможно было не заметить. На каменных плитах виднелись капли густой, черной крови графа — видимо, превращение давалось монстру не без боли. Коридоры замка Грюнгельс напоминали кровеносную систему какого-то каменного гиганта: они сужались, расширялись, уходили круто вниз.

Узники и призраки прошлого

Спустившись на два яруса ниже, Ханс оказался в помещении, которое когда-то было винным погребом, но теперь превратилось в чистилище. Вдоль стен в нишах стояли клетки. В одной из них он заметил движение.

— Помоги... — раздался слабый, надтреснутый голос.

Ханс подбежал и увидел человека, в котором с трудом узнал кузнеца из соседнего графства, пропавшего год назад. Тот был истощен, его кожа обтягивала кости, а глаза были затянуты белесой пеленой.

— Он не ест плоть... он пьет саму жизнь, — прошептал узник, указывая дрожащим пальцем в темноту туннеля. — Девочка нужна ему для ритуала Лунного затмения. Если он омоет её кровью алтарь в подземелье, он станет неуязвимым... Беги, человек, пока он не почуял твой страх!

Но Ханс не побежал. Он выломал засов клетки, освобождая несчастного, и спросил лишь одно: — Где алтарь?

Призыв о помощи

В этот момент откуда-то из-за стены донесся пронзительный крик Элены. Он был полон такой боли и ужаса, что сердце Ханса едва не разорвалось. Но крик был не один — он смешался с низким, утробным рычанием и звуками борьбы.

Ханс понял: в замке он не один. Снаружи, у ворот, уже собирались те, кто не побоялся пойти за мельником — группа смельчаков из деревни во главе с ветераном многих войн, старшиной Ульрихом. Они услышали крики и ворвались в замок, ведомые долгом и жаждой мести.

— Сюда! — закричал Ханс, пытаясь перекрыть гул подземелий. — Она там, внизу!

Охотники, вооруженные факелами, освященными клинками и тяжелыми арбалетами, хлынули в коридоры. Свет их факелов вырывал из темноты ужасающие подробности: горы старой одежды пропавших людей, странные руны, начертанные кровью на сводах, и тени существ, которые прятались по углам, не вынося яркого пламени.

Битва за душу Шпигельдорфа переместилась в самое сердце тьмы. Впереди, в огромной пещере под основанием замка, уже разгорался синий огонь жертвенного алтаря, и огромная тень графа Руперта нависла над прикованной Эленой.

Глава четвертая. Ритуал Кровавой Луны

Подземелье содрогалось. Казалось, сама гора пыталась сомкнуть свои каменные челюсти, чтобы раздавить незваных гостей. Охотники во главе с Ульрихом ворвались в зал алтаря в тот самый момент, когда воздух стал густым, как кисель, а свет факелов начал приобретать болезненный фиолетовый оттенок.

Битва в колыбели зла

— К девочке! Отрезайте его от алтаря! — проревел Ульрих, вскидывая тяжелый арбалет.

Граф Руперт, чье тело в этот момент напоминало ожившую грозовую тучу, обернулся. Его когтистые лапы еще сжимали ритуальный нож из черного обсидиана. — Слишком поздно, смертные! — его голос доносился сразу ото всех стен. — Вы принесли мне то, чего не хватало для завершения — страх и свежую ярость!

Первый залп арбалетных болтов, освященных деревенским священником, вонзился в грудь монстра. Вместо крови из ран повалил едкий дым. Граф даже не пошатнулся. Взмахом лапы он породил волну невидимой силы, которая раскидала охотников, как сухие листья. Трое мужчин ударились о камни и затихли.

Ханс, охваченный безумием отца, не обращал внимания на магию. Он полз к Элене, цепляясь ногтями за неровности пола. — Дочка... я здесь... — шептал он, захлебываясь кашлем от серного дыма.

Пробуждение алтаря

Элена открыла глаза, но это были не глаза его маленькой девочки. Радужка исчезла, уступив место пульсирующему серебряному свету. Она смотрела на отца, но не узнавала его. — Отец... беги... — её голос звучал так, будто она говорила из глубокого колодца. — Он не один... их легион...

В этот момент алтарь под ней начал трескаться. Из разломов потянулись длинные, полупрозрачные нити, которые впивались в кожу девушки, вытягивая из нее не кровь, а само жизненное тепло.

Граф Руперт торжествующе вскинул руки. — Грюнгельс — это не просто замок! Это печать! И сегодня я сломаю её!

Вмешательство Ульриха

Старшина Ульрих, единственный, кто сохранил самообладание, понял: обычным оружием монстра не взять. Он выхватил из-за пазухи старую склянку с «живой водой», которую хранил как семейную реликвию, и разбил её прямо о подножие обсидианового монолита.

Вспышка белого пламени на мгновение ослепила всех. Раздался оглушительный треск — магия графа дала осечку. Цепи, сковывавшие Элену, лопнули. Ханс в один прыжок оказался рядом, подхватил обмякшее тело дочери и бросился в сторону бокового туннеля.

— Уходите! — закричал Ульрих, выхватывая меч. — Я задержу его!

Неожиданный союзник

Но путь им преградил не граф. Из тени колонн вышел тот самый старец с седой бородой, которого Ханс видел в главном зале. В руках он держал посох, навершие которого горело тусклым синим огнем.

— Глупцы, — проскрипел старик. — Убив Руперта, вы откроете дверь тем, кто намного хуже него. Он не похититель, он — тюремщик!

В подтверждение его слов, из глубоких провалов в полу подземелья послышался звук, от которого у охотников застыла кровь. Это был не рык зверя, а ритмичный, механический гул, словно где-то глубоко под землей работало огромное железное сердце.

Граф Руперт, раненый «живой водой», начал стремительно терять свою физическую форму. Его чешуя осыпалась пеплом. — Вы... — он посмотрел на Ханса с выражением странного, почти человеческого ужаса. — Вы не понимаете... что вы наделали... Печать сорвана...

Побег из рушащегося ада

Стены замка начали стонать. Сверху посыпались огромные валуны. Охотники, подхватив раненых товарищей, бросились к выходу, преследуемые клубами черного тумана, который вырывался из-под алтаря.

Ханс бежал, прижимая Элену к груди. Он чувствовал, как за его спиной рушится вековая история Грюнгельса. Но на выходе из подземелий их ждал новый сюрприз.

Когда они выскочили на свежий воздух, небо над Тюрингским ущельем было не черным и не звездным. Оно было багровым. А на горизонте, со стороны других заброшенных замков, поднимались такие же столбы темного дыма.

— Это только начало, — прошептал старый пастух Йоханн, который ждал их у подножия холма. — Граф был лишь первой костью в домино, которая упала.

Элена в руках отца вздрогнула и приоткрыла глаза. — Они идут, папа... — прошептала она, указывая дрожащей рукой на лес. — И их теперь ничто не сдерживает.

Из лесной чащи начали выходить существа, которых мир не видел тысячи лет. Битва за замок была окончена, но настоящая война за выживание человечества только начиналась.

Глава пятая. Осколки проклятия

Пыль от рухнувших башен Грюнгельса еще висела в воздухе тяжелым серым саваном, когда выжившие охотники и Ханс с дочерью на руках достигли подножия холма. Замок, веками давивший на округу своим величием, превратился в бесформенную груду камней. Но тишина, воцарившаяся после грохота обвала, была страшнее самого взрыва. Она не была мирной — она была выжидающей.

Шепот крови

Ханс бережно опустил Элену на траву у старого дорожного указателя. Девушка дышала часто и мелко. Её кожа, некогда румяная, теперь отливала мертвенной белизной, а по венам на руках пробегали странные темные всполохи, словно под кожей текла не кровь, а расплавленный свинец.

— Она угасает, Ульрих! — в отчаянии воскликнул мельник, глядя на старшину. — Тварь что-то сделала с ней на том алтаре!

Ульрих, тяжело опираясь на окровавленный меч, подошел ближе. Его лицо, иссеченное каменной крошкой, выражало глубокую скорбь. — Ритуал не был завершен, Ханс, но он был начат. Граф Руперт не просто похитил её тело, он привязал её душу к магии этого места. Теперь, когда

замок пал, связь не разорвалась — она натянулась, как струна.

Тени в лесу

Внезапно лошади, привязанные у опушки, испуганно заржали и начали бить копытами. Из лесной чащи, той самой, где раньше пропадали девушки, начали доноситься звуки, от которых у закаленных мужчин зашевелились волосы на затылке. Это был не рык и не вой, а странное, ритмичное клацанье, будто сотни костяных спиц ударялись друг о друга.

— Они здесь... — прошептала Элена, не открывая глаз. — Те, кто жил в щелях... те, кого граф кормил нашей плотью...

Из темноты между деревьями показались они. Те самые существа, о которых шептались крестьяне. Тонкие, неестественно длинные конечности, бледная безволосая кожа и огромные глаза, лишенные зрачков. Это были не демоны, а нечто деградировавшее, превратившееся в чудовищ под влиянием магии рода фон Шнайдер. Без воли графа, который сдерживал их в подземельях, эти твари почувствовали свободу.

Битва у дороги

— В круг! Живо! — скомандовал Ульрих.

Оставшиеся в живых охотники — измотанные, раненые, со скудным запасом стрел — встали спиной к спине, окружив Ханса и его дочь. Первая тварь прыгнула из тени с невероятной скоростью. Она двигалась дергано, ломано, как марионетка на ниточках.