Стенли Вейнбаум – Межпланетные истории (страница 34)

Тим дрожал, прислушиваясь к грохоту перемалываемых ледниками камней, который прорывался сквозь завывания ветра. Однако в происходящем не было ничего неожиданного. Всякий раз они начинали двигаться, когда огромный Сатурн появлялся из-за горизонта и приливные силы гравитации брались за работу. А кроме того, поднимался страшный ветер. И то и другое угрожало их хрупкому жилому куполу.

– Бр-р-р! – дрожал он. Ты только прислушайся.

Диана повернулась в его сторону.

– За три месяца должен был бы привыкнуть.

– Я никогда не привыкну! – ответил он. – Какое ужасное место!

Она улыбнулась.

– Я знаю, что порадует тебя, – объявила она, вставая со своего места. Она открыла крошечную коробочку, и купол залили отсветы пламени. – Посмотри, Тим. Их шесть. Шесть огненных орхидей!

Тим внимательно посмотрел на мерцающие шарики. Эти камни, словно живые, переливались всеми цветами радуги, а сотни оттенков мерцали под их поверхностью. Диана провела над ними рукой, и они откликнулись на ее тепло вспышкой изменяющихся огоньков всех красок спектра, красные огоньки переходили в синие, фиолетовые, зеленые и желтые, потом оранжевые и алые, словно кровь.

– Они прекрасны! – прошептал Тим, очарованно глядя на камни. – Неудивительно, что богатые женщины с ума сходят, чтобы их заполучить. Но Диана… мы оставим один из них… для тебя.

Она засмеялась.

– Есть вещи, которые я бы хотела иметь много больше, Тим.

Какой-то громкий звук перекрыл рев ветра. Они знали, что это значит. Тим поднялся и стал всматриваться через забранное прутьями окно в сверкающую ночь и, мгновение поморгав, разглядел четырехфутовое тело аборигена перед дверью купола. Кривые когти аборигена впились в лед. На Титане ни одно живое существо не могло выстоять перед бесконечно завывающим ветром. Ни одно существо, кроме человека, прибывшего из более ласкового мира.

Тим медленно открыл дверь, сдвигая ее звено за звеном, так как просто физической силы на то, чтобы удержать дверь, ему бы не хватило. Ветер ликующе взревел, зазвенев висящей на стенах посудой, закрутив разбросанную одежду в безумном танце, охладив воздух так, что он, казалось, наполнился ледяными кристаллами.

Абориген, словно морж, скользнул через порог. Обтекаемым телом он напоминал кита, блестящая кожа с двухдюймовым слоем пупырчатой кожи. Когда Тим плотно закрыл дверь, существо открыло тонкие веки, и на человека уставились огромные, люминесцентные, умные как у собаки глаза.

Этот абориген Титана был ненамного умнее, чем пес святого Бернарда[8], такой же мирный и безобидный, великолепно приспособленный для местных условий – высшая форма жизни, известная на Титане.

Абориген полез в мешочек, открывшийся на его эластичной спине.

– Ух! – объявил он, показав белое яйцо. В сравнительно теплом воздухе комнаты огненная орхидея начала переливаться различными цветами.

Диана взяла камень. В ее руке камень начал сверкать еще ярче, стал еще великолепнее. Камешек был маленьким, не больше, чем яйцо малиновки, но совершенное, выточенное из единого куска камня.

– Ох! – воскликнула Диана. – Этот камень великолепен.

Тим усмехнулся.

– Так сделки не заключают.

Он вытащил черную коробку, где держал товары для торговли. Открыв ее, он продемонстрировал небольшие зеркала, ножи, бусинки, спички и прочую ерунду.

Угольные черные глаза аборигена страстно заблестели. Он смотрел то на одну вещицу, то на другую в полной нерешительности. Он коснулся их по очереди своей трехпалой рукой, а потом хрипло заворковал. Его взгляд скользил по комнате.

– Ш-ш-ш! – резко объявил он, указав пальцем. Диана взорвалась неожиданной вспышкой смеха. Абориген показал на старые часы с ручным заводом на восемь часов, почти бесполезная здесь вещица. Тем более что регулировать их было довольно сложно. Наверно, аборигена привлекло их тиканье.

– Нет, нет! – хихикнула она. – Это тебе не нужно. Сюда посмотри! – Она показала на коробку с товарами.

– У-ггг! Ш-ш-ш! – Абориген был настойчив.

– Хорошо, сам хотел!

Она протянула аборигену часы, и тот поднес их к своим кожистым ушам, прислушался. Потом заворковал.

Действуя совершенно импульсивно, Диана вынула из коробки перочинный ножик.

– Вот, – протянула она нож аборигену. – Возьми. Не хочу тебя обманывать. И это тоже возьми.

Абориген забулькал. Крючковатыми ногтями он вытащил блестящее лезвие, потом закрыл ножичек и убрал его в мешочек за спину, туда же последовали часы. Теперь мешочек выделялся подобно миниатюрному горбу. Абориген направился к двери.

– Ух! – пробормотал он.

Тим выпустил его, наблюдая через окно, как тот скользил поперек склона. Тупой нос был направлен по ветру, а сам он двигался боком к ветру.

– Расточительно! – усмехнулся Тим, повернувшись к Диане.

– Нож ценой в пятьдесят центов, в обмен на это, – и она ласково погладила драгоценный камень.

– Пятьдесят центов он стоит дома, – напомнил ей Тим. – Вспомни, сколько мы заплатили за фрахт, тогда поймешь, что я подразумеваю. Взгляни на жителей Нивии. Они добывают золото, чистое, девственное золото прямо из жилы, но к тому времени, как оно достигает Земли, его только и хватает, чтобы они сводили концы с концами.

– Золото?

– Да. Все очень просто. Ты же знаешь, как мало груза может нести ракета. Ведь нужно брать с тобой топливо и провизию для того, чтобы долететь от Земли до Титана и назад. Простая прогулка длиной в семьсот восемьдесят миллионов миль и множество неприятностей по пути. Думаю, что стоимость золота составит процентов тридцать от его первоначальной стоимости.

– Тим, а мы сколько истратили? Сколько мы получим?

– Ну, нам разорение не грозит. К тому же мы сами будем путешествовать с нашим товаром…

– А если мы их потеряем?

– Не должны. В противном случае нам ничто не поможет.

Прошло месяца три. Их небольшой запас огненных орхидей достиг пятнадцати, потом восемнадцати. Конечно, супруги понимали, что их камни никогда не продать за удивительную цену того первого, но половина ее… даже десятая часть означает богатство и роскошную жизнь. Это стоило года жертв.

На Титане трясло постоянно. Девятичасовые дни сменялись невероятно свирепыми девятичасовыми ночами. Ни на секунду не затихающий ветер выл, бил и рвал. По равнине, подчиняясь приливным силам Сатурна, ползли ледяные горы.

Иногда днем супруги рисковали выходить наружу, боролись с неистовыми ветрами, цепляясь за холодные льдины. Один раз Диану отнесло чуть в сторону, и она чудом спаслась, оказавшись на краю глубокой и таинственной расселины у самого основания горы. После этого они стали гулять очень осторожно.

Один раз они решились проникнуть в рощу эластичных и упругих деревьев, напоминающих кнуты, которые росли под защитой ближайших утесов. Ветви хлестали их, нанося звучные удары, недостаточно сильные, чтобы повалить людей с ног. Но даже через толстый слой каучукового костюма, который защищал их от холода, удары были чувствительны.

Каждые семь с половиной дней ветер затихал, и с полчаса царила полная тишина, а потом начинал реветь с прежней яростью, но дул с противоположной стороны. Это явление происходило из-за вращения Титана.

И почти через равные интервалы, каждые восемь дней, появлялся тот самый абориген с часами. Существо оказалось неспособно справиться с удивительной проблемой заводки часов и всякий раз с мрачным видом протягивало часы, и Диана снова заводила их.

Но Тима волновало совсем другое. Дважды за тридцатилетний период, который требовался Сатурну, чтобы обойти вокруг Солнца, он затмевал светило, и на Титане наступала полная тьма. Теперь как раз приближался такой момент. Это должно было случиться задолго до того, как спешащая из перигея Земли ракета достигнет Титана.

А самое неприятное заключалось в том, что люди, обитавшие на Титане всего шесть лет, не знали, как тьма повлияет на крошечный мир Титана.

Могла ли температура упасть до полного космического нуля? К тому же опасность заключалась не в богатой ксеноном[9] атмосфере, а в том, какие штормы и какие перевороты льда могли сопровождать такие затмения. Конечно, сам Сатурн тоже грел Титан отраженным светом, только эта температура была в три раза ниже, чем тепло отдаленного Солнца.

Однако заранее о чем-то беспокоиться было бесполезно. Тим поглядел на Диану, поправил разрыв на пушистой маске, закрывающей ее лицо, и предложил прогуляться:

– Прогуляемся в солнечном свете, – насмешливо объявил он. На Земле сейчас как раз был август.

Диана согласилась. Она всегда соглашалась, бодро и с готовностью. Без нее путешествие на Титан было бы невыносимым, непонятно, как выдержал Симондс и другие, кто был рассеян по единственному небольшому континенту Титана. Со вздохом он скользнул в толстые одежды и открыл дверь в ревущий ад.

Но в этот раз едва не произошло несчастье. Они ползли, крались и боролись, пытаясь пробраться под защиту ледяного холмика, а потом стояли под его защитой, стараясь отдышаться. Тим вытянул шею, чтобы посмотреть поверх гребня, и через визор, защищавший глаза от мелких льдинок, увидел нечто необычное, чего раньше никогда не видел. Какое-то время он, нахмурившись, разглядывал это явление. Но воздух планеты, постоянно находящийся в движении, не давал ему возможности правильно оценить расстояние. Воздух дрожал, как порой бывает в жару в пустыне.