Стелла Скай – Дрессированная жена даёт отпор (страница 7)

- Но одежда мокрая. Будут пятна.

Алиса даже не прекращает нарезать. Только пожимает плечом, будто я переживаю из-за чего-то совсем незначительного.

- И что? Ну будут и будут. Постираем плед или Вызовем клининг. Это мелочи.

Мелочи.

Я повторяю это слово про себя и не понимаю, как оно вообще может относиться к дивану, к пятнам, к беспорядку, к чему-то неидеальному. Дома из-за такого мог начаться скандал, с обвинениями, что я не умею ценить, не умею беречь, что всё хорошее мне достаётся слишком легко.

- Умыться можно там, - Алиса кивает в сторону коридора. - Вторая дверь налево - ванная, там есть всё необходимое. Первая дверь - туалет. Да не беспокойся ты так. Будь как дома.

Я киваю, хотя понятия не имею, как это - быть как дома.

Дома так нельзя.

Дома нужно, чтобы всё было по полочкам.

Чтобы полотенца висели ровно. Чтобы на раковине не оставалось капель. Чтобы чашки стояли ручками в одну сторону. Чтобы пол блестел, а кухня выглядела так, будто в ней никто никогда не готовит.

Сначала папа внушал это маме: хороший дом - это идеальный порядок.

Потом Антон говорил то же самое мне. Другими словами. Но то же самое.

А я… я так хотела когда-то, чтобы дом был не выставкой. Чтобы в нём пахло чаем, хлебом, чем-то домашним. Чтобы можно было положить мокрую одежду не туда и не ждать наказания.

В ванной - яркий мягкий свет, большое зеркало, белая раковина, аккуратные флаконы на полке. Я сначала автоматически ищу глазами полотенце для гостей, потом понимаю, что не знаю, можно ли им пользоваться. Потом ругаю себя за эту нелепую мысль. И наконец поднимаю взгляд.

Из зеркала на меня смотрит женщина, которую я узнаю не сразу.

Тушь расплылась тёмными дорожками под глазами, тональный крем пошёл пятнами у носа и на подбородке, волосы прилипли к вискам мокрыми прядями, губы побледнели, а на правой щеке горит красный след - неровный, болезненный, слишком явный.

Я касаюсь его пальцами и тут же отдёргиваю руку. Болит. Не сильно. Но достаточно, чтобы вспомнить.

Сегодня я никуда не собиралась. Я просто была дома. Готовила ужин. Ждала мужа. И всё равно была накрашена, потому что Антон требовал, чтобы я всегда выглядела достойно, даже если просто хожу из кухни в спальню, даже если болею, даже если устала, даже если хочу смыть с лица всё и лечь, спрятавшись под одеяло.

«Женщина всегда должна выглядеть хорошо».

Я открываю воду, замечаю на раковине Алисину пенку для умывания и выдавливаю немного на ладонь. Долго умываюсь тёплой водой, смывая тушь, тональный крем, дождь, слёзы, сегодняшний вечер. Хотя, конечно, последнее не смывается. Оно остаётся внутри - под кожей, в горле, в груди.

Потом нахожу рядом мицеллярную воду и ватные диски. Осторожно провожу диском по коже, убирая остатки косметики и тёмные разводы под глазами. Промакиваю лицо полотенцем и несколько секунд просто дышу, глядя на своё отражение уже без этой размазанной маски.

Краснота на щеке никуда не исчезла. Но глаза… Глаза стали чуть более живыми.

На кухню я возвращаюсь тихо, почти неслышно, и останавливаюсь на секунду, потому что Глеб и Алиса уже там, будто эта ночная сцена с чаем и бутербродами была самым естественным делом на свете.

Глеб ставит на стол чайник, кружки, сахарницу, лимон, банку мёда, двигается спокойно, уверенно, без суеты, а Алиса водружает рядом огромную тарелку с разными бутербродами и ещё высыпает в маленькую миску конфеты в ярких фантиках.

Я сажусь на край стула, стараясь занимать как можно меньше места.

Алиса придвигает ко мне тарелку ближе и смотрит так открыто, что от этого почти больно.

- Не стесняйся, Лена. Поешь, а потом, если захочешь, расскажешь, что произошло.

Я опускаю взгляд на кружку, от которой поднимается пар, чувствую запах чёрного чая, лимона и тёплого хлеба, и вдруг понимаю, что самый страшный вопрос сейчас не в том, что произошло. А в том, смогу ли я наконец произнести это вслух. Не делая вид, что всё нормально.

Глава 7

Я сижу, сжимая тёплую кружку в руках, и чувствую, как тепло от неё медленно проникает в пальцы, в ладони, но дальше - не проходит, будто внутри меня всё ещё царит холод и этот холод не уходит так просто.

Они ждут.

Не давят. Не торопят. Просто дают мне время.

Но от этого почему-то ещё сложнее, потому что в такой тишине нельзя спрятаться.

- У меня… всё в порядке, - вырывается тихо, почти автоматически.

Будто эта фраза давно живёт во мне отдельно от меня самой. Как защитная реакция. Как щит, который я поднимаю раньше, чем успеваю подумать.

Сразу же понимаю - звучит неправдоподобно.

Пусто.

Неубедительно.

- Не в порядке, - говорит Глеб так спокойно, что спорить почему-то невозможно.

Я поднимаю взгляд.

Он смотрит прямо на меня, и в его глазах нет ни капли сомнения.

Алиса чуть подаётся вперёд, опирается локтями о стол и сцепляет руки перед собой.

- Не бойся, - произносит она тихо, - тут тебе бояться нечего.

Я сжимаю кружку сильнее и горько усмехаюсь про себя. Если бы всё было так просто!

- Есть, - говорю я тихо, почти шёпотом. - Он придёт за мной.

Это звучит как неизбежность.

- Пусть попробует прийти, - отрезает Глеб.

В его голосе появляется что-то тяжёлое, и я вздрагиваю, потому что это слишком резко, слишком уверенно. Внутри сразу поднимается тревога, которая нашёптывает мне: “Так нельзя... если сопротивляться, станет только хуже... всегда так происходит…”

- Не надо так, - Алиса бросает на него взгляд, в котором есть и улыбка, и укор одновременно. - Вам, мужикам, вечно всё бы кулаками решать.

- Да вы сами со своим клубом уже сколько любителей распускать руки приструнили, - подмечает Глеб.

Она легко усмехается.

- Мы девочки, нам можно! К тому же, сам виноват. Кто нас обучил, а?

И тут же становится серьёзнее. Взгляд - внимательный, сосредоточенный, уже без шутки.

- Но ты же сам знаешь, как бывает нам тяжело. Так что не напирай на Лену.

Клуб? Приструнили? Обучил? Что они вообще обсуждают?

- Вы о чём?.. - осторожно уточняю я, привычно опасаясь задать неправильный вопрос.

Алиса переводит взгляд на меня, и в её глазах появляется та же живая искренность, что и раньше.

- У Глеба сеть фитнес-клубов, - объясняет Алиса. - А при них он открывает бесплатные группы женской самообороны. Для тех, кому некуда пойти и страшно попросить помощи.

Я моргаю. Не сразу понимаю смысл слов.

- Туда может обратиться любая девушка, у которой есть проблемы, - продолжает она. - А я курирую эти клубы. Это не просто тренировки. Это место, где тебя учат не бояться. И где тебя не оставляют одну. Это как… семья.

Слово «семья» звучит странно. Чуждо. Но… не так, как раньше.

- Расскажи, если можешь, - голос Алисы становится ещё мягче.

И в этот момент я понимаю, что больше не могу держать всё внутри. Слова сначала идут тяжело, будто через силу, цепляются друг за друга, ломаются, но потом… Потом что-то внутри словно отпускает.

Я говорю.

Про мужа.