Стелла Скай – Дрессированная жена даёт отпор (страница 9)
- Как она?
Алиса на секунду поднимает на меня взгляд.
- Плохо. Её так запугали, что она боится вообще всего. Сейчас она в ванной.
Короткая пауза.
Нож продолжает ровно скользить по доске.
- Глеб, ты главное - осторожнее. Сдерживайся. Без резких движений, без… твоих привычных реакций. Испугается - и закроется окончательно. А ей сейчас нужно наоборот.
Я киваю. И сжимаю челюсть сильнее. Так, что в висках начинает пульсировать. Как так? Как можно было довести человека до такого состояния?
Я помню Лену другой. Яркой. Живой. Смеющейся.
Даже когда над ней пытались обидно подшучивать, она всё равно находила в себе силы улыбнуться, ответить, не сломаться.
А сейчас… Сейчас это не она. Или… это то, во что её превратили.
Спокойно. Алиса права.
Нельзя давить. Нельзя сейчас в лоб объяснять, что это ненормально, что так жить нельзя, что нужно уходить, бежать, ломать всё к чертям.
Она и так сломана. Если сейчас начать давить - она просто закроется. Нужно, чтобы она сама дошла. Сама захотела. Только тогда примет помощь.
Я медленно выдыхаю. Хорошо. Значит, так и будет.
Я выясню, кто этот… Зайцев. Антон. Кажется.
Даже имя из головы вылетело от злости. Ничего. Найдём.
Сейчас на первом месте другое. А потом дойдёт и до него очередь.
Я помогаю Алисе расставить кружки, чайник, тарелки. Делаю всё механически, чтобы занять руки, потому что внутри всё закипает, и если дать этому выйти - будет очень плохо.
Я поднимаю взгляд, когда Лена появляется в дверном проёме. Теперь, при ярком свете, всё видно гораздо лучше. Красная щека, припухлость. Нет, мне не показалось. Он её ударил.
Меня будто изнутри кто-то резко дёргает. Руки сами собой сжимаются в кулаки. Пальцы скрипят. Кожа на костяшках натягивается.
Я найду его, и сломаю ему руки к чертям собачьим. Мысль приходит чётко. И тут же приходится её гасить. Не сейчас. Сейчас он не на первом месте.
Я перевожу взгляд на Алису. Она рядом. Она контролирует ситуацию. С ней Лене будет легче.
Я заставляю себя выдохнуть. Чуть отпускает. Мы садимся за стол. Я должен молчать.
Лена, конечно, сначала говорит, что всё в порядке. На автомате. Так говорят те, кого слишком долго заставляли молчать.
Я не выдерживаю:
- Не в порядке.
Потом она тихо говорит, что он придёт за ней, и я отвечаю резче, чем надо:
- Пусть попробует прийти.
Алиса тут же бросает на меня взгляд. Всё понимаю. Слишком резко. Сейчас так нельзя.
Она переводит разговор на клубы, объясняет про самооборону, про помощь, про то, что тут её не оставят одну. И только после этого Лена наконец начинает говорить.
Сижу, слушаю, чувствую, как внутри опять постепенно закипаю, но стараюсь не показывать. То сжимаю кулаки под столом, то ловлю себя на том, что пальцы уже лежат на столешнице и костяшки побелели.
Как же вовремя приехала Алиса. Без неё я бы уже сорвался. Поехал бы искать его. И закончилось бы всё очень плохо.
А она умеет. Она знает, как говорить, как вытягивать человека из этого состояния. Сколько раз я видел это в наших клубах - девчонки приходят сломанные, запуганные, а она… шаг за шагом, спокойно, без давления, возвращает им голос.
Я смотрю на Лену. Она начинает говорить.
Сначала тихо. С паузами. С опаской.
- Я думала… что это нормально…
- Он говорил, что ревнует…
- Я перестала общаться с друзьями…
- С подругами тоже…
Алиса кивает, иногда задаёт короткие вопросы, мягко, аккуратно.
- А ты сама как это чувствовала?
- Тебе было комфортно?
- Когда стало хуже?
Лена говорит всё больше. Про мужа, про отца и мать. Про то, как постепенно осталась одна.
Я слушаю.
Внутри становится всё тяжелее. Челюсть снова сводит. Плечи напрягаются. Пальцы невольно сжимаются в кулаки. Я стараюсь держать лицо спокойным.
Но в какой-то момент понимаю - ещё немного, и я сорвусь прямо здесь. Нет. Надо выйти. Я резко встаю.
- Прости. Мне нужно… на пару минут.
Не дожидаясь реакции, разворачиваюсь и иду вглубь квартиры, в зал.
Дверь открывается, и знакомый запах - резина, металл, лёгкая примесь пота - бьёт в нос, как якорь, возвращающий в реальность.
Мой зал. Несколько тренажёров.
И в центре - груша.
Большая. Тяжёлая. Жёсткая. Идеально.
Я подхожу ближе, сжимаю кулаки.
Первый удар - глухой, плотный, отдаётся в руке. Второй - сильнее. Третий - уже с выдохом.
Звук наполняет комнату - тупой, глухой, с лёгким сопротивлением воздуха, когда кулак рассекает пространство перед ударом.
И вместе с этим начинает выходить злость.
Я бью. И думаю. Как так? Как получилось, что её довели до такого состояния?
Лену.
Ту самую девчонку, которая…
Картина всплывает сама.
Школьный двор. Алиса, маленькая, с косичками, почти плачет. Несколько пацанов вокруг, дразнят.
Я стою в стороне. Смотрю. И… не иду. Потому что боюсь - а вдруг у них есть старшие братья? А вдруг потом меня поймают? Побьют? Страшно!
И в этот момент к ним подбегает Лена. Спокойная и уверенная. Она ставит их на место, и вот Алиса уже за её спиной. Живая. Целая.
И тогда… тогда я понял. Так нельзя. Нельзя бояться, когда рядом кто-то слабее.