Стелла Майорова – Лео (страница 16)
Он приблизился, скользнул глазами по моему лицу, шее, груди. Я почти физически ощущала, как его взгляд касался кожи. Прожигал. Он водил большими пальцами по моим запястьям, и я чувствовала, как бешено билась под ними кровь в венах. Он наклонился и коснулся губами моей шеи. Я задохнулась.
– Скажи это, – я зашептала почти сипло. Чувства были обострены до предела. Казалось, что сейчас взорвусь. – Скажи, чтобы я его оставила.
Он посмотрел в мои глаза.
– Нет, – прошептал. Губы обхватили мой подбородок.
– Тогда отпусти, и я уйду, – вранье. Он знал это. Я тоже.
– Не отпущу, – его грудь прижалась к моей.
– Тебе совсем все равно? – я попыталась дернуться.
– Посмотри на нас, Джо. Разве мне все равно?
– Скажи бросить – и я брошу, – выдохнула я, разомкнув губы. Немного правды нам не помешает.
Он не ответил. Просто смотрел в мои глаза. В них было все отчаяние и решительность, на которые способно мое существо. Если бы он сказал броситься в океан, я бы послушно захлебнулась.
– Не бросай. Он ведь идеальный.
Я вспыхнула. Дернулась изо всех сил.
– С меня хватит! – я взорвалась.
– Я не могу о таком просить.
Мы замерли. Глаза в глаза. Кажется, ему было даже больнее, чем мне. Это его тяготило. Разрушало. Я была нужна ему. Так же, как и он мне. Он крепче сжал мои руки – это был его способ сказать: «я здесь, я с тобой, чувствуешь?»
– У тебя веснушки, – вдруг сказал он и улыбнулся.
– Вот еще. Я вывела их два года назад, – фыркнула и отвернулась.
– К счастью, не полностью.
– Нет у меня веснушек!
Ненавижу даже воспоминание о них.
– Есть, и они жутко заводят.
Я сглотнула. Он снова смотрел на мою шею. Ему нравилась эта моя уязвимость.
– Я много думал о тебе, – он заговорил тихо. – Еще до того дня, как ты выдала свое «Давай, сожги меня заживо».
Я прикрыла глаза от смущения. Помнила тот вечер слишком хорошо.
– Я нашел тогда твой платок на трибуне. Поднял, вдохнул запах… – он глубоко втянул носом воздух, ноздри расширились. – До сих пор мурашки. Я представлял, какая ты с этим запахом. Не думал, что
Он приблизил лицо, его голос стал тише:
– Тогда я захотел, чтобы у меня осталось хоть что-то от тебя. Надеялся, так ты вернешься. И ты поцеловала меня. Внезапно, горячо, как ненормальная. Завела до предела. Я с катушек слетел от тебя. Эти дни… я не мог перестать думать о тебе. Представлял тебя вот так, в своих руках.
Он снова скользнул глазами по моей коже. Медленно. Мучительно. Дразняще.
– Скажу кое-что: я не отпущу тебя, ты понимаешь?
Все внутри задрожало. Я вскинула голову и поцеловала его сильно, глубоко. Кажется, этим чувствам всегда будет мало. Мы снова сорвались.
Голова кружилась. Волна жара откатила, но дрожь по-прежнему сотрясала тело. Все пылало. Не думала, что так бывает. Он обнимал меня, горячий, влажный. Мое лицо уткнулось в его плечо, руки обнимали живот. Я подняла взгляд: его мутные, потемневшие глаза смотрели на меня. Он дышал ртом. Часто. Буйно.
Как же невероятно чувствовать, как он сходит с ума в эти минуты.
Я закрыла глаза, поцеловала его в грудь.
– Как думаешь, который уже час?
– Без понятия, – он рассмеялся и поцеловал меня в висок. – Я немного потерялся.
– К твоему сведению, я все еще хочу есть, – улыбнулась.
– Я сделаю тебе блинчики.
– Серьезное заявление, – рассмеялась и встала, потягиваясь. Оглядела комнату в поисках одежды.
Он смотрел на меня с постели. Я схватила его шорты и футболку и натянула.
– Предупреждаю, я сейчас залезу в твой холодильник!
Он засмеялся. Пока я пила воду, он поднялся, натянул брюки и подошел. Поцеловал в висок. Я протянула бутылку, он жадно опустошил ее. На полу у холодильника нашелся верх от моего белья. Лео рассмеялся.
– Боже, скажи, что я могу это съесть, – вытащила шоколадное пирожное из холодильника. – Год держалась без сладкого, а теперь аж челюсть сводит!
– Ты можешь даже не делиться, – он снова улыбнулся.
Я уселась прямо на стол, ломала по кусочку и закидывала в рот. Самый вкусный десерт в моей жизни. Я блаженно застонала от удовольствия.
Он стоял в нескольких шагах, смотрел и улыбался. В его взгляде было столько всего. Сила. Нежность. Желание… Никто никогда не хотел меня так сильно.
Мы смотрели друг на друга. Я ела пирожное, он допивал воду. И все это было так естественно, будто мы вместе уже много лет.
Я спрыгнула со стола, подошла и обняла его за шею. Крепко.
– Кажется, я без тебя не хочу больше жить, – тихо прошептала ему на ухо.
– Я, кажется, влюбился в тебя…
Я отстранилась и посмотрела ему в глаза. Он не улыбался. Не играл. Был серьезен. И немного растерян.
– Я влюблен в тебя, Джо, – повторил он. Тихо. Но так, что во мне что-то оборвалось.
Ты только что разрушил мою жизнь. Всего четыре слова этим низким резонирующим в моих внутренностях тембром. Ты уничтожил меня прежнюю. Я была мертва и счастлива.
Я растерянно вглядывалась в его глаза. Пыталась прочувствовать каждую секунду этого трепетного волнения внутри себя. В купе с его глазами это было слишком невероятное ощущение. Он пытался угадать мои мысли. Но он и представить не мог, в каком огне я горела эти дни с ним.
Я молчала. В глазах его появилась неуверенность. Он решил, что спугнул меня. Что все испортил. Что его импульс прозвучал неискренне. Если бы мог, он бы забрал сейчас обратно свои слова.
Я просто захлебывалась этим чувством. Привыкала. Мне нравилось, как оно дрожит в его глазах.
Он начал дышать чаще. Я чувствовала, как волнение разгоняет кровь в его венах и заводит сердце.
Единственный мужчина, кого поцеловала первая. К кому пришла сама в руки. Не задумываясь о защите или совести. Приблизилась к нему так безрассудно быстро и непозволительно сильно. Легкомысленно. Импульсивно. Я сгорела в нем, как спичка.
Он растерялся от моего молчания. Взял за руку, сжал запястье, сильно, нервно. Пальцы дрожали.
Подожди немного. Пожалуйста. Дай мне сойти по тебе с ума. Плавно, медленно, бесповоротно.
Не волнуйся, я уже люблю тебя слишком сильно.
Я обхватила его вторую руку, переплела пальцы. И просто заплакала. Вместо слов выходили наружу только слезы. Я дрожала, держась за него крепко.
– Почему ты плачешь? – он смотрел в мое лицо, встревоженный.