Стелла Майорова – Лео (страница 15)

С ним все было другим.

Я лежала в его постели, распластанная на влажной простыне. Волосы облепили мокрое лицо. Капли стекали по шее. Я задыхалась. Он прижимался ко мне сзади. Его тело было горячим. Его ладони лежали у меня на груди, на животе. Я дрожала.

С ним я даже не чувствовала смущения. Никакой неловкости – только обнаженная, абсолютная близость. Почему это все было так правильно?

– Только не уходи, – прошептал он мне в волосы. Его голос был сдавленным, охрипшим, таким же влажным, как наша кожа. Теплый выдох разлился по затылку, впитался в мои спутанные пряди.

Я обняла его пальцы на своем теле.

– Останься со мной, – он выдохнул, проскользив дыханием по моему позвоночнику.

Я закрыла глаза.

Только сейчас вернулось дыхание.

VII

Океан шумел. Никогда раньше не просыпалась под шум волн и дыхание мужчины в шею. Это было лучшее утро в моей жизни.

Солнце уже стояло высоко и било мне в лицо. Лео тихо спал за моей спиной. Я не хотела двигаться. Хотела остаться здесь. Хотела эту жизнь вместо своей.

Я осмотрела комнату: на полу валялся сломанный торшер. Улыбнулась. Взгляд метался в поисках платья и белья. В этот момент он обнял меня крепче.

– Ты уже не спишь? – поцеловал в спину. Я повернулась к нему лицом. Он щурился от солнца, а я улыбалась, будто впервые в жизни.

– Вставай, прошу. Я умираю с голоду. Ты просто обязан накормить меня.

Я села, потянулась, чувствуя его за своей спиной.

– Не одевайся, – сказал он с ленивой улыбкой. – Вчера ни черта не успел рассмотреть.

Я медленно обернулась. Он смотрел внимательно. Долго. Глубоко. Его карие глаза скользили по моей коже с той самой беззастенчивостью, от которой внутри все дрожало. Он лежал на спине, укрытый до пояса, и рассматривал меня с прищуром. Поджатые губы. Влажный блеск ресниц. Солнечный луч пересекал его грудь. Никто и никогда не смотрел на меня так. Я чувствовала себя самой красивой.

– Вернись, – он сглотнул и похлопал по простыне ладонью.

На лице почти тревожное волнение. Трогательный. Я улыбнулась и вернулась к нему, положив голову на грудь. Он укрыл меня одеялом, обнял за плечи.

– Лео.

– М? – подбородок лег мне на макушку.

– Ты совсем не боишься боли? – я перебирала пальцы на его руке.

– Скорее… я принимаю ее. Боль – это маленькое поражение, результат ошибки. Если больно – значит просчитался. Бокс – техничная самозащита.

Я подняла на него удивленные глаза.

– Задача – не позволить ударить себя. Вся суть хорошего бокса в том, чтобы предугадать соперника, суметь остановить его удар. И ударить, когда он открыт и бьет по тебе.

Я внимательно слушала. Мне никогда не приходило это в голову.

– Получается, суть не в том, чтобы избить соперника? – я вскинула брови. Он снисходительно улыбнулся, словно разговаривал с маленьким ребенком.

– Перчатки не для того, чтобы бить больнее. Они смягчают удар и защищают пальцы, – он обнял крепче и улыбнулся.

– Сколько по шкале тупости? – рассмеялась я. – Со мной жутко скучно говорить о боксе, я знаю.

– Ты даже не представляешь, как далека от истины, – он накрыл мою ладонь своей. Его голос звучал ласково.

– Ты недоволен боем? – я заглянула ему в глаза.

Он помедлил.

– Сомнительная победа сродни поражению.

– Это не так, – я покачала головой.

– Я знаю, на что способен. Это был невнятный бой. Я потерял контроль. Мне повезло, что он выдохся раньше меня. Ненавижу это. Одна ошибка – и звенящая боль отнимает силы и забирает внимание на себя. Ты расфокусирован. А он продолжает наносить удары. Ты больше не атакуешь – ты выживаешь. Проигрываешь время и очки. Устаешь быстрее, чем при нападении. Ведь нужно вдвое больше усилий, чтобы восстановить равновесие на ринге. А у тебя нет этих сил. И остается только лупить, надеясь, что он устанет первым. Это была не тактика. Это была паника.

Я молчала. Его лицо потемнело.

– Хуже этого только лежать под отсчетом нокаута и понимать, что уже не можешь подняться.

– У тебя так было? – спросила я.

– Бывало, – сжал челюсть. На щеках проступили желваки. Он водил ладонью по моей руке, немного отстраненно. Я поняла, что нужно сменить тему.

– Какой у тебя любимый удар?

Он взглянул на меня и чуть улыбнулся:

– Не знаю. Наверное, тот, который нокаутирует, – он перебирал пальцами мои волосы. – Но особенно люблю бесить соперника джебами.

– Это что?

Он, улыбнулся, поднял руку и ударил воздух.

– Прямой удар левой. Вот так. Кросс – правой. А вот хук, – показал заворачивающее движение, – и апперкот – снизу, под челюсть.

Я неловко повторяла его движения, смеясь. Мой кулак двигался неуклюже.

– Последний, должно быть, очень болезненный.

Он рассмеялся и поймал мою руку. Прижал к своей ладони. Его кожа – теплая, гладкая. Моя – бледная, тонкая.

Какие красивые у него руки.

Сильные.

Такие мои.

– У твоего парня невероятная выдержка, – вдруг сказал он, возвращая меня из мыслей в комнату.

Я отстранилась, уставилась на него.

– Как он может без тебя? – продолжал он, глядя в потолок. – Как отпускает тебя так надолго? Отличный парень, видимо. Волевой.

Я окаменела. Смотрела на него и пыталась понять, что за игру он затеял. Он молчал, нарочито отрешенный, заставляя меня сходить с ума от злости. Зачем он это говорит? Неужели ему и правда все равно?

Если бы он сказал, что у него другая, я бы, клянусь, сожгла весь мир. От одной только мысли задохнулась.

– Невероятно, – выдохнула я. Одно слово. Горькое, полное разочарования. Я резко встала с постели, но он перехватил мою руку.

– Не злись, Джо.

Я обернулась. Поймала его взгляд – и все стало ясно. Это была не колкость. Это была боль. Сдержанная, стиснутая, невыносимая. В которой он не мог признаться. Она рвалась наружу, как могла.

Мне даже нравилось видеть, как он борется. С собой. Со мной. Я немного успокоилась, наблюдая за его смятением. Но все равно попыталась вырваться.

– Не делай так, Джо, – его пальцы легли мне на шею.

– Я ухожу, – выдохнула. Это был блеф, конечно.

Он одним движением опустил меня обратно в постель.

– Ты злишься не меньше меня, – прижал мои кисти к простыне, заведя за голову.

– Зачем ты это сказал? – я вглядывалась в его глаза. Там горело все: ревность, страх, желание. Боль.