Стелла Камерон – Его волшебное прикосновение (страница 6)

— Джеймс, почти двадцать лет Годвины владеют Натхедом. По словам твоего отца, сокровища спрятаны там. Он также сообщил тебе, что, как он думал, Годвин подслушал рассказ твоей бабушки об истории клада и о том, где они хранятся. Почему же Годвин не нашел их?

— Потому что, как и я, он до сих пор не располагает всеми составными частями ответа на загадку.

— Вы тоже готовы затратить двадцать лет жизни на поиски побрякушек?

— Нет, — ответил Джеймс, выпрямившись. — У меня есть некоторые преимущества перед Годвином. — Вон Тель ничего не знал о кольце, медальоне и сейфе. Ради безопасности верного слуги, Джеймс не посвящал его в эту тайну.

— Очень хорошо, — Вон Тель раскинул руки в стороны, — я готов сделать все, что вы скажете. И надеюсь, владение пригоршней драгоценных камней и прекрасных безделушек стоит того риска, на который, возможно, придется пойти. Джеймс, как ты убедишься, это опасные люди.

Опасные люди… Словно прозвучало эхо отцовского последнего предостережения. Даже поручая сыну покончить со старыми проблемами, отец предупреждал молодого человека, как опасно иметь дело с людьми, потратившими двадцать лет на бесполезные поиски.

Взгляд Джеймса скользнул по сигарной коробке.

— Вон Тель, я обдумываю все, что ты мне говоришь, но никогда не делай поспешных выводов относительно подлинных мотивов моих действий в этом предприятии. Мои отец и мать оставили в Англии все, что они любили больше всего на свете. Мать умерла намного раньше положенного ей срока потому, что жила в совершенно негодном для нее климате. Она не жаловалась отцу, ибо его предприятия процветали. Она не могла заставить его бросить то, что заменяло ему родной дом. Только после ее смерти отец узнал, как долго она страдала. Горечь утраты разбила его сердце и надорвала душу. Он рассчитывал сам вернуться в Англию и разделаться с Годвинами, чем я и занят теперь. Это ради них, моих родителей, я борюсь за восстановление справедливости. А не ради горсти драгоценных камешков…

Глаза Вон Теля сверкали темным огнем под косматыми, низко нависшими бровями.

— Как всегда, мистер Иглтон, в этом деле я ваша правая рука, а если потребуется, и левая.

Джеймс коротко кивнул:

— Как мы говорили прежде, будет лучше, если Лиам никогда не обнаружит…

— Не продолжайте. — Вон Тель широко улыбнулся и, прислушавшись, сказал: — Кажется, прибыл маркиз Кастербридж, мистер Иглтон.

— Так иди же поприветствуй его, приятель. И, надеюсь, ты будешь помнить мое нынешнее имя, не повторяя его так часто.

Не проявив никаких признаков радости, Вон Тель исчез.

В интересах безопасности было решено дворецкого в дом не нанимать. До настоящего времени визитеры приходили в явное восхищение от странного дома загадочного мистера Иглтона и рассказывали всем о необычном человеке восточного происхождения, выполнявшем там обязанности дворецкого. Упоминали и об экзотически красивой девушке китайского типа, служившей домоправительницей. К служебным обязанностям Лиам молва быстро добавила еще уйму разных постов, из которых должность служанки мистера Иглтона была самой уважительной.

— Да, да, да. Понял вас. Я сам найду, куда пройти, — услышал Джеймс рокочущий бас дяди Огастеса. Он возвел очи горе и отдался на волю судьбы. Нельзя позволить этому кипевшему энтузиазмом родственнику помешать тому, что должно свершиться. Сомнений нет, старик вновь попробует уговорить Джеймса публично признать свою подлинную личность и занять в обществе законное место наследника Кастербриджей — их титула и владений.

Джеймсу пришла — с опозданием — мысль, что дядю надо было бы принять в голубом салоне, еще не отделанном в восточном вкусе. Но раз гость уже приближался к библиотеке, придется ему довольствоваться ее азиатским стилем.

— А, ты здесь, мой мальчик! — с этими словами в комнату вступил третий маркиз Кастербридж, ведя под руку справа от себя потрясающую юную рыжеволосую красавицу, а слева — сногсшибательную брюнетку, несколько более зрелую годами.

— Милые мои, разрешите представить вам Джеймса Иглтона, сына моего давнего и верного друга, почившего э-э-э… Альфонса Иглтона. Он из нортумберлендской ветви Иглтонов. Джеймс недавно возвратился с Востока, с Пай-пана — это его собственный остров. Э-э… Альфонс купил его. Судовладелец, вы знаете. Я добавлю: отвратительно успешный делец. У него было больше денег, чем он мог хотеть. Или это просто слухи.

Джеймс поймал себя на том, что стоит, открыв рот, и поспешил захлопнуть его. И тут же заметил, как Вон Тель поджал губы.

— Эти милые леди достаточно добры, чтобы уделить малую толику своего времени такому дряхлому старику, как я.

В пальто цвета кларета, желтых бриджах, в жемчужно-сером, затканном гирляндами роз шелковом жилете, накрахмаленном галстуке из муслина в восточном стиле, он вовсе не выглядел стариком. Его типичное для Кастербриджей лицо патрицианского типа, пышущее здоровьем, прямая спина, гибкий стан — все свидетельствовало о чем угодно, но только не о старении.

— Это, — он наклонился в сторону брюнетки, — Сибил, графиня Лафоге. Живет здесь из-за временных неудобств во Франции.

Графиня, завороженно следившая за дымкой благовоний, перевела взгляд на Джеймса, медленно кивнула и протянула ему нежную руку.

— Мадам, — склонился он и слегка коснулся губами гладкой белой кожи. — Или Лафоге бежал из Франции от «неудобств» в совсем юном возрасте, или женился на женщине, которая годилась ему во внучки.

— А это, — сказал с едва заметной нервозностью Кастербридж, глядя не на рыжеволосую красавицу, а на Джеймса, — это леди Анастасия Бленкинсоп, дочь графа Уитона.

Джеймс повторил соответствующий ритуал приветствия. На этот раз нежная рука задержалась в его ладони по желанию леди. На Анастасии было желтое муслиновое платье, назначением которого было скорее открывать как можно больше соблазнительного, чем скрывать. Она взглянула на Джеймса огромными зелеными, обещающими мирские радости глазами и состроила кокетливую гримаску, что означало замаскированное приглашение.

— Безмерно рада познакомиться с вами, мистер Иглтон. — Все еще не отнимая руки, леди Анастасия наклонилась вперед, без сомнения желая предоставить ему лучший обзор своих неоспоримых прелестей, и добавила: — Маркиз заверил меня, что у нас с вами может быть много общего.

Джеймс прикусил нижнюю губу и поднял бровь. О чем, хотел бы он знать, может идти речь?

— Меня постигло несчастье несколько месяцев назад: я потеряла жениха — он воевал на Пиренейском полуострове. — При разговоре леди Анастасия глубоко вздыхала, высоко поднимая весьма сильно обнаженную грудь. — И меня уговорили провести еще один сезон в Лондоне, чтобы отвлечься от моей скорби, конечно.

Кастербридж, очевидно, решил, что Джеймс вполне может быть в числе тех, кто посодействует ей в этом. Маркиз, без всяких сомнений, уже давно охотится за потенциальным племенным материалом женского пола, чтобы помочь поскорее заполнить слишком уж долго пустующую детскую во дворце Кастербридж.

Дядя, конечно, был достаточно мудр, чтобы почувствовать, когда большое состояние (и некоторые другие обстоятельства) могут перевесить предполагаемое отсутствие высокого титула. Если Джеймс не ошибался, именно так была настроена леди Анастасия.

Она снова вздохнула и, как заметил Джеймс, слегка зевнула от скуки.

— Милорд, — обратился к своему дяде Джеймс. Он уже полностью овладел собою и вежливо высвободил свою руку из руки красавицы. — Вы очень добры, что заехали ко мне, но я, конечно, не смею вас задерживать…

— Вовсе нет, вовсе нет, — сияя улыбкой, возразил маркиз и, так не сумев освободиться от цепкой хватки леди Анастасии, все же ухитрился пожать руку Джеймсу. — Самое малое, что я могу сделать для сына моего доброго Альфонса. Помню, когда Альфонс и я путешествовали по э-э… Китаю, нам попался тигр-людоед. Он опустошал целые деревни, населенные туземцами, и… То есть мы оказались во владениях этого тигра-людоеда. Я в самый неподходящий момент замечтался и… Словом, если бы не Альфонс…

Джеймс осмелился взглянуть в глаза Вон Телю, и на него немедленно напал приступ кашля.

— А еще было дело, когда…

— Прошу вас, — Джеймс уже был не в состоянии откладывать еще дальше акт гостеприимства и указал гостям на один из трех диванов. — Присаживайтесь. Мой отец был очень сдержанным человеком и терпеть не мог, когда его восхваляли.

— Уж это точно. — Глаза маркиза горели, как у посвященного в тайну. — Однако, мой друг, нам пора. Я пообещал моим двум прекрасным птичкам прогулку по Гайд-парку. Ты знаешь — новый открытый экипаж. Канареечного цвета. Все с ума сойдут.

— Безусловно. — Джеймсу очень хотелось остаться один на один с маркизом и повторить ему основы их взаимоотношений. — Верно ли, что вы, милорд, решили остаться в Дорсете в сезон этого года?

Кастербридж надул щеки:

— Быть может, тебе сказали правильно. Вероятно, я не останусь в городе больше чем на неделю-две, самое большее три. На месяц — это предел.

Джеймс остановил маркиза предупреждающим взглядом.

— Скажите мистеру Иглтону, почему мы здесь, — проворковала леди Анастасия тихим медовым голосом. — Я уверена, ему будет очень приятно.

— Да, — сказал Кастербридж. — Чуть не забыл. Мы устраиваем празднество через неделю, мой мальчик. Приглашение придет. Но леди Анастасия пожелала воспользоваться поводом, чтобы пригласить тебя лично.