Стелла Камерон – Его волшебное прикосновение (страница 7)

Леди Анастасия скромно опустила густые начерненные ресницы, но никак не попыталась скрыть свой интерес к Джеймсу:

— Маркиз мне сообщил, что у вас нет знакомых в Лондоне. Жду с нетерпением того дня, когда смогу избавить вас от одиночества на этом празднике.

Ресницы вспорхнули вверх, открыв обольстительные, видавшие виды глаза.

— Огастес, — сказала леди Сибил, пристально взглянув на маркиза, — думаю, мы уже надоели сыну вашего старого друга. Кроме того, мы не собираемся упустить все солнце и всех друзей в Гайд-парке…

В этот момент пурпурное сияние возвестило Джеймсу, что к ним приближается не кто иной, как Лиам. Бесшумно скользнув по толстому персидскому ковру, она подошла к Вон Телю. Джеймс заметил, как его слуга нахмурился, чтобы предостеречь ее, на что она не обратила ни малейшего внимания.

— Лиам, — Джеймс жестом пригласил ее подойти к ним. — Ты очень вовремя. Познакомься со старым другом моего отца, маркизом Кастербриджем.

Девушка приблизилась и остановилась перед гостем и его спутницами. Поклонившись, она сказала ясным звонким голосом:

— Рада познакомиться с вами, маркиз.

Как и следовало ожидать, лицо Кастербриджа выразило полное восхищение.

— Дорогая моя, я несравненно больше осчастливлен знакомством с вами.

Леди Сибил тоже сверкнула чарующей улыбкой. Леди Анастасия не соизволила улыбнуться:

— Вы так остроумны, мистер Иглтон. Нам суждено постоянно искать, как бы стать оригинальным. Ваша восточная вещица — как раз то, что надо.

— Лиам является… — начал было Джеймс.

— Весьма признательна данной персоне за ее комплимент, — быстро сказала Лиам, взяв под руку Джеймса подобно тому, как две другие женщины держали под руку Кастербриджа. Она прильнула к Джеймсу и озарила его обожающей улыбкой.

— Твое очарование и любезность воодушевляют нас всех, — сказал Джеймс, наслаждаясь происходящим. Он коснулся губами нежной щечки, прежде чем снова взглянул на своих гостей. Маркиз открыто ликовал, на лице его появилась плутовская усмешка.

— Мои дамы горят желанием ехать. Надеюсь увидеть тебя на празднестве, мой мальчик.

Джеймс склонил голову. Он готов был молиться, чтобы леди Анастасия не допустила вновь ошибку, стараясь задеть Лиам. Результаты могут быть плачевными, не для китаянки конечно. В сопровождении Джеймса и Лиам маркиз и его свита проследовали в вестибюль мимо склонившегося в поклоне Вон Теля, который тут же поспешил опередить их, чтобы вручить маркизу цилиндр и трость с рукояткой из слоновой кости.

В дверях маркиз обернулся:

— Нынешний сезон обещает быть интересным, не так ли, Джеймс? — сказал он, переводя глаза с племянника на леди Анастасию, вновь одарившую Джеймса взглядом, полным многозначительных обещаний.

— В высшей степени интересным, — согласился Джеймс. Да, сезон будет гораздо более захватывающим, чем мог себе представить его усердный дядюшка. — Желаю удачной прогулки.

Гибкая фигура леди Анастасии снова склонилась, наглядно демонстрируя еще раз выпуклости ее нежной груди и соблазнительное сверкание бедер сквозь полупрозрачный муслин. Она взглянула на Джеймса через плечо:

— Так, значит, через неделю? — Ее взгляд обратился в сторону Лиам. — Постарайтесь хорошо отдохнуть, мистер Иглтон. И естественно, — добавила она по-французски, — я буду счастлива помочь вам всем, чем смогу.

Наконец гости удалились.

— Я буду счастлива помочь вам всем, чем смогу, — сказала Лиам с долгим глубоким вздохом.

— Ну-ну. — Джеймс едва сдержал смех. — Леди… леди Анастасия… Она, между прочим, была всего лишь вежлива и любезна по отношению к незнакомому человеку.

Лиам, стоявшая перед ним скрестив руки, вздернула подбородок:

— Как я и думала, вы совершенно не готовы к общению с этими изощренными английскими женщинами.

Глава четвертая

— Пожалуйста, Селина, не делай этого. — Летти преградила ей путь к лестнице.

— Я знаю, чего хочу, — сказала Селина, порывисто обняв Летти за плечи. — Ты слишком сильно беспокоишься.

— А ты не думаешь о последствиях. Если твоя матушка узнает, чем ты занимаешься, она…

— Она не узнает, — решительно сказала Селина. — Мои родители считали, что я удовлетворюсь получением карманных денег. Я сказала им, что сама позабочусь о своих расходах на жизнь и не буду допускать перерасходов или просить повышения выплат.

— О, Селина! — голос Летти перешел в стон. — Ты им не сказала, что собираешься сэкономить деньги из своего бюджета на другие цели.

— Я не для себя экономлю. И я очень разумна. Мой идеал — бережливость. Чтобы снова использовать отслужившие свое вещи, уже давно применяются средства, благодаря которым они могут служить второй срок. А самое главное, такие вещи стоят крохи по сравнению с ценами на новые.

— Но это риск — Летти стиснула руки. — Нельзя исключить, что ты купишь собственное платье… Ну хорошо! Тебе известно, как недоброжелательны эти великосветские господа в Лондоне. Что нам делать, если они начнут замечать, что твои платья уже носили другие молодые леди?

— Летти, у этих других молодых леди много причин продавать мне из своих гардеробов. Их аппетиты к смене нарядов очень сильно превосходят мой, и поэтому они горят желанием торговать со мной. Они сами будут крайне осторожны, чтобы ничего не просочилось относительно нашей договоренности. Все прекрасно организовано, и я без колебаний продолжу… План Дейвида помочь Руби Роуз и другим женщинам начать новую жизнь вместо их унизительного существования в Лондоне заслуживает максимальной поддержки.

— Его план! — Летти шлепнула ладошками по своему серому утреннему халату. — Тебе известно, как я люблю Дейвида. Но с его сумасшедшими планами помощи этим падшим женщинам он наверняка попадет в беду. Хуже того. Он втянет в неприятности и тебя, моя козочка. Его миссия — наставлять на путь истинный души поселян в Литтл-Паддл.

— Души всех людей нуждаются в пастыре. — Селина запнулась, почувствовав угрызения совести за то, что она упорно восстает против «благопристойности». — Ты согласна, что спасти душу Руби Роуз не менее важно, чем душу мерзкой миссис Стрикленд?

Так звали домоправительницу Дейвида, драную кошку, страшно крикливую женщину, громогласно заявлявшую, что она не желает заниматься воспитанием Руби Роуз.

— У миссис Стрикленд есть свои собственные проблемы, я уверена, — сказала Летти тоном, не допускающим возражений. — Служба домоправительницей у Дейвида Талбота может превратить любую нормальную женщину в бесноватую. И пусть вам, мисс, будет стыдно за ваш острый язычок.

— И за мое капризное поведение? Папа и мама всегда говорят об этом.

— Селина, я не позволю тебе сменить тему разговора. Я не удивлюсь, если этот план приведет тебя к провалу и прикончит меня. Ты раньше времени вгонишь меня в гроб.

— Чепуха! Ведь я не делаю ничего нечестного.

— Нечестность бывает разная. — Темные глаза Летти загорелись гневом. — Прикидываться, будто ищешь способы быть бережливой, а затем скрывать от родителей, что ты отсылаешь их деньги куда-то — это, безусловно, нечестно.

— Ага! — рассмеялась Селина и закружилась на месте. Ее бледно-лиловое платье с высоким корсажем раздулось от воздуха, как шар, а потом опало и облепило ноги. — Ага, ага! Но, дражайшая Летти, я утверждаю, это нечестность во имя добра и самый благородный обман, если здесь вообще можно говорить об обмане.

— Медоточивая болтунья! — воскликнула Летти и снисходительно улыбнулась, на ее щеках заиграли ямочки. — Дейвид Талбот не имеет права вовлекать тебя в свои бессмысленные затеи.

Селина обняла Летти.

— Руби Роуз и все остальные женщины, которым мы намерены помочь, — не бессмысленная затея. Эти женщины не столько по своей воле, сколько из-за отсутствия умного наставника… Они хорошие, но так как их не предупредили о возможных опасностях… Ну и, — Селина развела руками, — они оступились.

— Оступились? Падшие женщины — вот о ком ты говоришь. Дейвиду не подобает даже толковать с невинной молодой девушкой о падших женщинах. И как только увижу его, я поговорю с ним.

— Ничего такого ты не сделаешь, — сказала нахмурившись Селина. — Он и так достаточно застенчив. Как по-твоему, легко такому тихоне, как Дейвид, приехать в Лондон и ходить по тем ужасным местам, где эти женщины живут и работают?

Летти открыла рот от изумления.

— Он рассказывал тебе о таких местах? — прошептала она, приближаясь к Селине.

— Конечно. И они исполняют тяжелую работу, лишь для того, чтобы достаточно заработать на покупку этих кошмарных кричащих тряпок, в которых они выходят на улицы, чтобы привлечь внимание мужчин.

— Что-что? — Голос Летти сорвался на крик. — Ну погоди, я поговорю с этим молодцом!

— Я не понимаю тебя. Согласись, надо помогать менее благополучным, чем мы сами. И ни в чем не повинным к тому же. Вот ведь Руби Роуз — очень приятная женщина. Она не по своей вине поддалась… желаниям. Ее охватили эти желания, и она совершенно не могла избавиться от них без посторонней помощи. Даже работать у самого отвратительного хозяина казалось ей приемлемым, чтобы познать это…

— Замолчи-ка! — Летти скрестила руки на груди. — Ты же не понимаешь ни слова из того, о чем говоришь.

— Я понимаю абсолютно все. Этим бедняжкам — Руби Роуз и ей подобным — приходится жить в жалких конурах в домах, что содержат женщины постарше с ненасытным аппетитом к деньгам.