Стелла Камерон – Его волшебное прикосновение (страница 5)

— Упражнения? Ты хочешь сказать, что эти бедняги должны под твоей командой бегать размеренным шагом, как прислуга в нашем доме на острове?

Она строго поджала губы:

— Это необходимо. И весьма полезно для них. В свое время они скажут мне спасибо.

Внезапно нахмурившись, Лиам наклонилась, чтобы ослабить узел на галстуке Джеймса, сняла его и расстегнула несколько пуговиц на его полотняной белой рубашке свободного покроя.

— Вы перенимаете обычаи этих набитых опилками фазанов из Лондона. Вот теперь вам будет удобнее.

Из невидимого кармана она вынула плоскую, покрытую эмалью коробочку и открыла крышку.

— А теперь будет еще лучше.

Молча Лиам приподняла его подбородок и слегка смазала маслянистой жидкостью напряженные мускулы шеи. Джеймс закрыл глаза, глубоко вдохнул нежный аромат сандалового дерева и взял ее маленькие руки в свои.

— Спасибо.

В действительности ему полегчает, когда миссия в Англии будет выполнена.

— Сыграй мне. Я и правда перенапрягся.

Она быстро скользнула по роскошному шелковому ковру с черно-красным орнаментом и зажгла благовония в трех золотых чашах, которые держали в зубах драконы из слоновой кости. Затем опустилась перед камином и положила себе на колени гладко отполированную деревянную лютню. Ее темноволосая головка склонилась над старинным инструментом, и, перебирая тонкими пальцами струны, она заиграла легко запоминающуюся мелодию.

Лиам попала в дом отца Джеймса в десятилетнем возрасте — маленькая прекрасная черноволосая девочка с чуть смуглой, оливкового оттенка кожей и глазами, в которых горел непоколебимый дух. В тот незабываемый день Джеймс с Вон Телем переправились с острова на материк и бродили по китайскому многолюдному базару. С закипавшим бешенством Джеймс наблюдал, как маленькую девочку выставили на продажу. Она стояла на помосте, и несколько раскормленных, осыпанных драгоценностями мужчин в одеждах из самых дорогих тканей рассматривали ее. Вон Тель шепнул Джеймсу, что это князья, приехавшие из дальних провинций за свежим пополнением для своих гаремов.

Твердой рукой Вон Тель удерживал Джеймса от вмешательства, но это удавалось ему лишь до тех пор, пока, по указанию одного из титулованных покупателей, аукционер не начал срывать одежду с ребенка. Нетерпеливый покупатель, дрожа от возбуждения, вскарабкался на помост, подхлестываемый циничными выкриками, и принялся ощупывать кричавший от ужаса «товар».

Даже много лет спустя Джеймсу приходилось закрывать глаза, чтобы прогнать воспоминания. Происшедшее тогда на рынке наверняка навечно осталось и в памяти продавца, и толстого сладострастна. Словно обезумев, Джеймс бросился на них, используя преимущества тонкого смертоносного кинжала, подаренного ему Вон Телем. С тех пор продавец стал смотреть на мир одним-единственным глазом, а сановник едва ли смог быть полезным женскому полу…

— Вон Тель ведет себя как горный медведь, занозивший лапу, — сказала Лиам.

Джеймс потянул носом, вдыхая едва уловимый опьяняющий аромат благовоний с острова Пайпан. Он даже не заметил, что девушка перестала играть.

— Если ты допекаешь его, как меня, то я не удивляюсь, — ответил Джеймс.

Дверь снова распахнулась, впустив того, кто стал предметом их разговора. Вон Тель подошел к коленопреклоненной Лиам и предложил ей руку:

— Твои таланты требуются на кухне, — засмеялся он, закинув назад голову и обнажив крепкие крупные зубы. — Кухарка явно обнаружила «тварей» в кладовой и требует их немедленного удаления. Иначе она уедет сей момент.

Ухватившись за его большую руку, Лиам поднялась.

— Эти люди никогда не смогут понять, что пища должна быть свежей. То, что она называет «тварями», — всего лишь пара молочных поросят. Я их купила вчера у фермера, проезжавшего по рыночной площади. Фермер доставил их, как я просила, к черному ходу, и животные, как положено, сидят в клетке. Там они и останутся, пока не будут забиты для кухни.

Джеймс отвернулся, пытаясь скрыть усмешку. Потом сказал, снова глядя на Лиам:

— Совершенно очевидно, тебе еще придется много потрудиться, чтобы утвердиться в качестве домоправительницы. Иди и успокой миссис Апхилл.

Пробурчав что-то на своем родном языке, Лиам ушла. Едва голос ее стих и дверь за ней закрылась, Джеймс и Вон Тель дружно расхохотались.

— Боюсь, наша экзотическая маленькая воительница преподаст прислуге уроки, коих им не забыть вовек, — проговорил наконец Джеймс. — Уверен, я принял правильное решение, поручив ей руководство по дому, чтобы занять работой. Было бы хуже, если бы мы позволили ей совать нос в иные дела.

Вон Тель сразу стал серьезным:

— Скоро нам предстоит принять гостя. Ваш дядя известил, что намерен заехать.

— Проклятие! — Джеймс сбросил ноги со стола, — Больше не употребляй, говоря о нем, выражение «ваш дядя». Чего он добивается? Я же говорил ему, что вскоре дам о себе знать.

Прибыв в Англию, Джеймс сразу же отправился в Дорсет и согласовал условия договора, на которых был готов принять наследство. Маркиз в итоге одобрил условия, включая настоятельное требование Джеймса не встречаться друг с другом без предварительного оповещения.

— Успокойтесь, мистер Иглтон, — сказал Вон Тель с тенью улыбки, больше всего выражавшей удовлетворение. Ему всегда нравилось быть в курсе событий. — Ваш дя… Этот джентльмен нуждается в вас.

— У меня нет времени изобретать разные поблажки для моего дя… для маркиза Кастербриджа.

— Конечно. — Вон Тель опустился на диван, заваленный подушками в чехлах из темно-зеленого шелка. — Два дня назад вы познакомились с девицей Годвин. Я думал, к этому времени вы уже…

— Меня не интересует твое мнение о том, что мне предстояло сделать к этому времени. — Дьявольщина, этот Вон Тель обладает возмутительным свойством высказывать сомнения, одолевающие самого Джеймса, как раз тогда, когда он пытается их развеять. — Я займусь девицей по собственному усмотрению. Спешить некуда.

— Так ли?

Джеймс вскочил и отвернулся к окну, угрюмо уставившись на лужайки, удивительно приятные для глаз. Ласточки стремительно проносились в ярко-голубом весеннем небе.

— С девушкой надо спешить, но я намерен подступиться к ней наверняка. В ней что-то есть, Вон Тель. Она не такая, как все. Она невинна, уверен в этом. Но я прочитал недоверие в ее глазах, какое не ожидал встретить у столь юной и неопытной особы. Что ты разведал о человеке, который посватался к ней?

— Довольно много, причем ничего приятного.

Джеймс повернулся к нему:

— Расскажи-ка.

— Может быть, стоит подождать приезда маркиза с коротким визитом. Я подозреваю, что, как только вы выслушаете меня, вам сразу захочется безотлагательно запланировать визит к мисс Годвин.

— У нее зародились нежные чувства к «жениху»? — резко спросил Джеймс. — Поэтому мы должны спешить? Есть опасность, что она совершит что-нибудь непредсказуемое?

— Вроде побега с этим типом? — Вон Тель покачал головой. — Сомневаюсь. Мои опасения совсем иного характера. Потерпите, пожалуйста.

— Потерпеть? — Джеймс заметался по комнате. — Я слишком долго был терпеливым, и мой отец до меня слишком долго терпел.

— Ваша горячность только повредит вам, — сказал Вон Тель. — Всего несколько месяцев назад вы даже не думали о Найтхеде… и сокровищах.

Джеймс прекратил метаться. Глаза их встретились. Они смотрели друг на друга спокойно. В день смерти Френсиса Сент-Джайлса Джеймс рассказал Вон Телю о последней воле отца. Они не давали друг другу обета молчания, но с того момента сказочные сокровища, поиск которых стал для Джеймса даже более важной целью, чем возврат Найтхеда, никогда не упоминались… вплоть до сегодняшнего дня.

— Сокровища… — медленно проговорил Джеймс. Мой отец был уверен: его лишили его наследства из-за какого-то заговора, устроенного Дариусом и Мери Годвин. Думаю, он был прав. Я считаю, как и мой отец, что Годвин каким-то образом узнал о сокровищах, спрятанных в Найтхеде, и решил найти способ присвоить их. Для этого ему необходимо было изгнать друга детских лет — моего отца — из его собственного дома.

— У вас нет доказательств.

— Я их добуду. Я жил с родителями в Найтхеде почти до одиннадцати лет. Затем по причинам, которые мой дед предпочел не объяснять, он подверг опале моего отца. Он заявил собственному сыну, что тот его опозорил и что ему лучше убраться из Англии. И отказался объяснить, какое же преступление тот якобы совершил против фамильной чести.

— Это было давно.

Джеймс стукнул кулаком по столу:

— И ты считаешь, я должен простить и забыть?

— Вы же знаете, я только исполняю свою обычную задачу: пытаюсь обеспечить все необходимое, чтобы вы хорошо подумали, прежде чем предпринимать какие-либо шаги, последствия которых могут оказаться необратимыми.

Вон Тель переключил свое внимание на черный лакированный шкафчик в торце дивана и некоторое время разглядывал дракона, вырезанного из слоновой кости на его дверце. Потом продолжил:

— Вы все еще уверены, что Годвин не нашел сокровищ?

— Я укрепился в своем мнении. Если б он нашел их, то давно уехал бы из Дорсета. Помни, он остается в Найтхеде не по праву владельца, а по договоренности с моим дедом. Об этом соглашении я даже не осмелился говорить с дядей. Имей Годвин хоть какой-то шанс выйти из такого положения, этот узурпатор давно бы ухватился за него. А если бы он уже завладел тайным кладом моей бабушки, ему совсем не нужно было бы выдавать замуж дочь, чтобы добыть наличные из нового источника. Я подозреваю, даже теперь, когда Мери Годвин якобы недомогает и не в состоянии путешествовать, они на самом деле заняты розыском драгоценностей.