Стелла Камерон – Его волшебное прикосновение (страница 47)
— Накануне нашей свадьбы в замке Блэкберн будет дан ужин по случаю помолвки. — Джеймс улыбнулся Селине, чтобы подбодрить ее, и она ответила ему таким же движением своих губ.
Мери Годвин поднялась с места, грудь ее взволнованно колыхалась самым впечатляющим образом:
— Кому прикажете передать ваш список приглашенных? Времени осталось совсем мало, ведь пригласить и тех, кто сейчас в Лондоне…
— Ужин будет в узком кругу… — Джеймсу доставило мрачное удовольствие видеть, как некрасиво побагровело лицо этой женщины.
— Неужели вы желаете, чтобы пошло еще больше сплетен и толков, чем уже, видимо, гуляет вокруг этого брачного союза? Я ожидаю, что мои ближайшие друзья…
— Нет, ничего такого не будет. — Джеймс произнес эти слова вполне любезным тоном. — Время покажет, что наша свадьба не была ни скороспелой, ни неприличной. Мое единственное желание сводится к тому, чтобы угодить Селине. Праздник по случаю помолвки — мой подарок Селине. Думаю, вы захотите доставить своей единственной дочери не меньше удовольствия. — И он продолжил, обращаясь к Годвину: — Деловые вопросы, сэр, мы с вами обсудим в самое ближайшее время. В сей час, как мне известно, Селине очень хочется показать мне… свой дом. — Скоро придет час, подумал он, когда этот дом — мой дом! — будет принадлежать Селине по праву.
Селина встала и пустилась почти бегом вон из комнаты, остановившись только для того, чтобы подождать, пока жених откроет перед ней дверь. В коридоре Джеймс поймал ее за руку и притянул к себе в мимолетном объятии.
— Все идет как надо, моя сладость. Я слышу, твое сердце бьется, словно у испуганной птички. Успокойся, ты в полной безопасности.
Они двинулись дальше, но тут их остановила Летти и жестом пригласила проследовать в коридор, ведущий в глубь дома.
— Я вас поджидала, — прошептала она. Ее глаза лихорадочно горели. — Может, до… до вашей свадьбы у меня не будет лучшей возможности, чем эта, поговорить с вами.
Селина взяла руку дуэньи и подруги:
— Дорогая Летти, в чем дело?
— Ничего… Это касается… — Она дрожала от волнения. — Я так счастлива! Извините меня за прямоту, мистер Иглтон, но я так рада за Селину и за вас тоже. Благослови вас Бог обоих! — Летти была близка к тому, чтобы зарыдать.
— Благодарю вас, мисс Фишер, — сказал Джеймс серьезно.
— Пожалуйста, называйте меня Летти.
Джеймс нахмурился. Он, конечно, был наслышан о преданности компаньонки Селины и знал это по своему собственному опыту, но никак не ожидал такого взрыва чувств.
— Благодарю тебя, Летти, — тихо сказала Селина, обнимая свою наперсницу.
Летти произнесла что-то сдавленным голосом и поторопилась удалиться.
— Мисс Фишер тебя очень любит. В этом я ее вполне понимаю. — Джеймс хотел вновь обнять свою невесту, но услышал чьи-то легкие шаги и чуть отстранился.
— Мистер Иглтон. — Перед ним в поклоне склонился Вон Тель. — Прошу меня извинить, но Лиам просит дать ей возможность поговорить с мисс Селиной по весьма серьезному вопросу.
Джеймс украдкой усмехнулся тому, в какой торжественно-уважительной манере говорил Вон Тель.
— Значит, по серьезному вопросу?
— Да, сэр. Относительно, как она сказала, прически мисс Селины!
Рука Селина невольно поднялась к волосам.
Джеймс заложил руки за спину.
— Не могу понять, что Лиам имеет в виду?
— Моя вина, сэр. — Вон Тель опять поклонился. — Я полагаю, мне следовало пояснить: Лиам хотела бы поговорить с мисс Селиной на предмет того, как лучше убрать волосы невесты для свадебной церемонии. Она сейчас в саду вместе с мистером Талботом.
Мелькнувшее было на лице Селины беспокойство сменилось улыбкой.
— Думаю, побеседовать с Лиам на эту тему будет весьма полезно: ее собственная прическа выглядит восхитительно. Ты не против, милый? Впрочем, — обернулась она к Вон Телю, — сначала я должна показать Джеймсу дом.
— Чепуха, — поторопился прервать ее Джеймс, — беги к Лиам. А я обсужу кое-что с твоими родителями и чуть позже присоединюсь к вашей компании.
Как только Селина и Вон Тель скрылись из виду, Джеймс вернулся к двери в салон и, услышав приглушенные звуки разговора четы Годвинов, быстро и уверенно пошел по коридору. Ему было не более десяти лет от роду, когда он в последний раз посетил этот дом, но он отлично помнил, как кратчайшим путем добраться до библиотеки. И едва войдя в нее, он понял, что от роскошной домашней библиотеки Френсиса Сент-Джайлса остались руины. Книги были вынуты из шкафов и грудами лежали на полу; прекрасный ковер работы Томаса Мура, который Софи Сент-Джайлс подарила мужу, небрежно скатан и сдвинут в сторону; картины сняты со своих мест и приставлены к стенам. Да, Годвины усердно искали спрятанные сокровища.
Но не нашли. Джеймс мрачно улыбнулся.
Он осмотрел фигуры драконов, вырезанные из нефрита, с обеих сторон украшавшие камин. Глаза драконов имели гладкую поверхность, и ничто не указывало на связь этих глаз со знаками на перстне Френсиса Сент-Джайлса. Джеймс вытащил из кармана мягкий кожаный мешочек и извлек это кольцо. На массивном утолщении лицевой стороны перстня, где должен был бы красоваться фамильный герб (перстень служил печаткой), находились лишь три выпуклости пирамидальной формы. Да, к глазам драконов они никак не подходят!..
За дверью библиотеки послышались какие-то звуки. Джеймс убрал перстень в мешочек и сунул тот назад в карман. Затем он спокойно продолжил осмотр комнаты: если кто-то обнаружит его в библиотеке, он скажет, что бродил по дому, ожидая возвращения Селины. Но никто не появился. Что ж, пора уходить. Пока он достиг лишь одного — убедился: им не было известно, что сокровище семьи Сейнсбери на самом деле будет найдено как раз в той комнате, где они уже ничего не искали. Придет время, и он получит возможность поиграть драгоценностями перед глазами своих врагов. Он воочию увидит их бессильную ярость и злобу. Вот тогда, и только тогда восторжествует справедливость! Он отомстит подлецам и получит все, что он желает получить, — поместье Найтхед, драгоценности семейства Сейнсбери и… Селину!
Остановить его может только смерть!
Глава двадцать четвертая
— Знаешь, Селина, твоей дорогой Летти следовало бы более строго следовать моим указаниям. Платье, которое она предложила, вовсе не подходит девушке на праздновании ее помолвки.
— О, маменька, не надо ругать Летти. Платье я выбрала сама, и мне кажется, что оно чудесно подходит для этого случая. — Сшитое из красно-коричневого шелка с узенькой полоской кремового кружева на воротнике, это простое по покрою платье будет чудесно сочетаться с цветом ее волос, глаз и кожи. И оно не «однодневка», которую надевают лишь раз; при этой мысли Селина ухмыльнулась, вспомнив свои проекты с обменом…
— Если хотите знать мое мнение, нечего было устраивать столько шума из ничего, — вмешался папенька. — Дело сделано. Не возьму в толк, почему бы Иглтону просто не заплатить по счету, забрать свой товар — и дело с концом.
Селина подобрала повыше подол своего богатого темно-зеленого бархатного платья и пошла впереди родителей в сторону огней, которые так ярко светились из открытых дверей. Это был парадный вход в замок Блэкберн. До ушей гостей донеслись звуки музыки, которую исполняли на каких-то неведомых инструментах.
— Какая чепуха! — ворчал шедший позади папаша. — Вот уж не думал, что мне когда-нибудь придется плясать под музыку какого-то выскочки в доме старика Лоудера. Какая дешевка! Смею сказать, этот Иглтон просто эксцентрик!
— Да, — согласилась маменька, — его вкус явно сомнителен.
— Зато его деньги вполне хороши, и этим сказано все! — Селина стиснула зубы: она не позволит, чтобы что-то отравило ей предвкушение счастья и радости! А мистер Годвин все не унимался: — Растворить дверь нараспашку для любого зеваки-простолюдина, — произнес он почти не понижая голоса. — Что после этого можно ожидать от подобного дикаря!
Они поднялись по ступеням каменной парадной лестницы и остановились на площадке у входа в замок.
— Даже привратника нет! Как же нам быть дальше? — недоумевала миссис Годвин.
— Добрый вечер, мисс Селина. — Как всегда внезапное появление Вон Теля заставило всех умолкнуть. — Мистер и миссис Годвин, мистер Иглтон ожидает вас.
— Да, в самом деле, я вас жду.
Для Селины время остановилось. Она слышала волшебные звуки музыки. В воздухе плавал аромат сотен желтых роз. Но она видела только своего Джеймса — высокого, широкоплечего, дьявольски красивого мужчину. На фоне строгого черного вечернего костюма и очень простой белой сорочки из тончайшего полотна резко выделялось его лицо с горящими черными глазами, которые были устремлены только на нее.
— Селина, дорогая, — сказал он, — этот цветок для тебя. Все шипы я обломал. — И протянул Селине одну-единственную желтую розу, совершенную в своей красоте. Она прижала розу к щеке и закрыла глаза.
— Это роза сорта «Очарование Тилли». — Джеймс привлек Селину поближе и шепотом добавил: — Ты помнишь, моя золотая девочка?
— Я помню каждый миг нашей первой встречи.
— Позволь мне снять с тебя плащ, — сказал Джеймс.
Вон Тель помог раздеться миссис и мистеру Годвинам, и все прошли в глубь холла. Первой, кого увидела там Селина, была Лиам. Она сидела на серебристой подушке, держа необычный музыкальный инструмент. Ее длинные, тонкие, изящные пальцы, касаясь струн, извлекали из него ритмично повторяющиеся чарующие звуки, нежно трепетавшие в воздухе.