Стелла Камерон – Его волшебное прикосновение (страница 49)

На бархате старинного футляра лежал золотой медальон на изящной, причудливого плетения цепочке. Он имел вид массивного креста, украшенного цветами, в овальной рамке. С четырех сторон на рамке были сделаны петли-шарниры.

— Какая красивая и необычная вещь! — В глазах Селины блеснули слезы восхищения.

Джеймс поднялся на ноги:

— Моя мать хотела бы сама надеть на тебя это украшение.

— Я займу место бедной Софи! Я займусь этим! — Мери Годвин простерла руки к Джеймсу. — Дорогая Софи! Как радовалась бы она сегодняшнему вечеру! — Она взяла у Джеймса медальон и осторожно застегнула замочек цепочки на шее Селины. — Какое совершенство!

— Послушайте, Годвин, — сказал лорд Кастербридж. — Свадьбы еще не было, дело не совсем закончено, но я был бы весьма признателен, если бы получил возможность больше времени побыть в компании этой юной красавицы, которая сумела заарканить моего племянника. Мне надо ее узнать получше, прежде чем она дождется, что я буду готов качать на коленях маленьких Кастербриджей. — Селина покраснела и скромно потупилась. — Одним словом, — продолжал его сиятельство, — вы, я думаю, доверите мне проводить попозже вашего цыпленочка домой? Гарантирую, что у нее достанет времени, чтобы выспаться и быть готовой для тяжких трудов назавтра.

Громкий мужской смех прокатился по столовой. Селина еще ниже опустила голову.

— Очень хорошо, я согласен, — ответил Дариус Годвин. — Пошли, Мери. Нам тоже надо передохнуть, если мы хотим быть в форме на празднествах завтра.

Отъезд родителей свершился с помощью Вон Теля и Лиам. Дейвид, после того как Джеймс ему одобрительно кивнул, по-медвежьи заключил Селину в объятия и поцеловал ее в макушку.

— Рад за тебя, миледи, — произнес он, мягко улыбаясь. — Джеймсу, то есть графу Иглтону, крупно повезло!

— Для тебя он навсегда останется просто Джеймсом, Дейвид! — сказал Джеймс. — Я весьма благодарен тебе за дружбу. И за те наставления, что ты давал Селине.

Дейвид уехал, оставив Селину в обществе Джеймса и его дяди. Вон Тель и Лиам незаметно покинули столовую.

— Может быть, перейдем в кабинет? — предложил Джеймс. — Его переоборудование не завершено, но там уже уютно.

Лорд Кастербридж отрицательно замотал головой и опустил бокал на стол.

— Если мое присутствие не слишком необходимо для вас, мне хотелось бы удалиться и отдохнуть. Как я понимаю, комната для меня уже приготовлена?

Селина заметила, как мужчины обменялись многозначительными взглядами.

— Хорошо, — сказал Джеймс. — Я с нетерпением буду ждать того дня, когда смогу показать Селине ваше поместье Моршем-Холл. — Для Селины он добавил: — Имение Моршем-Холл находится в двух часах езды к северу отсюда. Это родовое поместье нашей семьи.

— И оно станет вашим домом, когда…

— Не будем сейчас об этом, — торопливо прервал его Джеймс.

— Как тебе угодно, мой мальчик. — Лорд Огастес с нежностью посмотрел на племянника: — Что за счастливый сегодня день! — И, пожелав Джеймсу и Селине спокойной ночи, он вежливо удалился.

— У старого ворчуна доброе сердце. Я ведь не просил, чтобы он нас оставил вдвоем. Но я теперь очень этому рад!

— Я тоже рада. — Ноги у нее дрожали, под ложечкой сосало, она была в растерянности… и ожидании. — Я не уверена, что скоро привыкну видеть в вас графа, милорд!

— Я же очень легко смогу видеть в вас мою леди, — ответил Джеймс нежно.

Он коснулся рукой ее лица, погладил волосы и поиграл локоном на ее щеке. Выждав, когда она закроет глаза, Джеймс взял ее лицо в свои ладони. Потом последовало касание губ. Она немного отпрянула, ахнув, но глаз не открыла. Джеймс отыскал губами ее уста и начал целовать с такой изысканной и соблазнительной сдержанностью, что она раскрыла губы. Ей вдруг захотелось более глубоких ощущений…

— Нет, моя сладкая. — Он едва коснулся кончиком языка уголка ее рта. — Если я сейчас не отправлю тебя домой, я не смогу сдержаться. То, что нам предстоит, должно подождать до завтра. — Она вся трепетала от страсти, пока Джеймс принес ее плащ. — Я вызову карету.

— Нет, — удержала его Селина. — Не могли бы мы поехать вместе верхом?

Через несколько минут они услышали стук копыт, и Джеймс вывел Селину во двор. В лунном свете блеснула спина кобылки, которую Джеймс приказал приготовить для Селины.

— Ах, как хороша эта лошадка-каштанка!

— Она твоя, — сказал Джеймс, поправляя ее юбки и плащ. — Но, может, ты не захочешь расставаться со своим мерином. Как его зовут? Кажется, Клеопатра? — Он поддержал ногу Селины, помогая вдеть ее в стремя.

Селина посмотрела сверху на его черные кудри и улыбнулась. Нетвердой рукой она притронулась к его волосам.

— Спасибо тебе, Джеймс!

Он поднял на нее глаза, рука его осталась лежать у нее на лодыжке.

— Спасибо? За что?

— За то, что ты такой, какой ты есть. И за мое освобождение, возможно, я не смогу быть такой женой, о которой ты мечтал. Но я буду стараться изо всех сил.

— Тогда для начала постарайся поверить, что ты нужна мне именно такой, какая ты есть. Ты больше того, о чем я мог мечтать.

От наплыва чувств у нее перехватило горло, она глубже погрузила пальцы в его густые кудри, а он поцеловал ее запястье.

— Джеймс!

— Поехали, — произнес он коротко, отступил назад и вскочил в седло. — Моя леди, вы меня искушаете сверх всякой меры!..

Усадьба Найтхед была расположена всего в трех милях от замка Блэкберн. Это расстояние они покрыли слишком быстро, по мнению Селины. Пришло время расстаться.

— Я буду считать минуты, приближающие завтрашний день!

— Я тоже, — откликнулась Селина, и ее сердце опять неудержимо заколотилось в груди.

Он взглянул на небо, соскочил с коня и снял Селину с седла.

— А теперь иди в дом, мое сокровище, и позволь мне остаться сильным, чтобы меньше страдать сегодня ночью.

Он отступил на шаг и вытянул вперед руку ладонью вверх. Селина прижала свою ладонь к протянутой ладони Джеймса. Их пальцы переплелись.

— Навсегда вместе! — проговорил он, и голубоватый лунный свет задержался на его лице, на губах, изогнутых в пленительной чувственной улыбке.

— Навсегда вместе! — повторила она.

Нет на свете справедливости! Мрачные мысли бродили в голове Мери Годвин, которая прижалась лицом к стеклу окошка в маленьком чулане на втором этаже, что выходило на подъездную аллею. На какой-то миг она увидела высокую мужественную фигуру Джеймса, затем он исчез из виду, скрывшись в тени подъезда вместе с Селиной.

Он, конечно, сейчас целует ее, ласкает ее груди. Надо же было, чтобы такой мужчина выбрал для своей постели это глупое ничтожество, Селину!..

Дверь захлопнулась, и Мери затаилась, прислушиваясь к шагам на лестнице. Наконец эти шаги стали слышны совсем рядом, а потом удалились в сторону спальни Селины. Завтра она уйдет в его дом, в его постель…

Вот так Кастербридж выполнил свое обещание доставить цыпленочка домой. Будь проклято имя Кастербридж! Будь проклято имя Сент-Джайлс! Френсис… Она не могла думать о нем без злобного ликования. Не только сам он скончался, умерла и его святоша-супруга, эта стерва, которую Френсис выбрал в жены вместо нее, Мери Годвин.

Что-то заставило ее повернуться к окну: в темноте мелькнула тень. Какой-то мужчина подбирался к особняку, который, как считала Мери, принадлежал ей и только ей. Мери еще плотнее прильнула к оконному стеклу, вглядываясь во мрак. Человек вышел из тени на освещенное луной пространство — это был Джеймс Иглтон, граф Иглтон, как только что объявил титул его дядя. Он, видно, возвращается, чтобы тайно проникнуть в спальню Селины! Но тот быстро пошел вокруг дома. Панический страх охватил Мери: это ведь сын Френсиса! Следовало ожидать, что отец расскажет сыну все, что ему известно о тех драгоценностях. А что ему было известно? Дариус слишком уж слепо верил, что Френсису известно не больше того, что он сам подслушал в покоях старой леди Кастербридж.

Натыкаясь на дорожные сундуки и какие-то узлы, сваленные в кучу вещи, Мери Годвин добралась до двери, бесшумно отворила ее, дошла, осторожно ступая, до внутренней лестницы и начала спускаться вниз.

Глава двадцать пятая

— Да, когда он в последний раз влезал тайком в окошко коровника, размеры его тела были гораздо меньше! Потирая ушибленное плечо, Джеймс спустился вниз по железному коробу стока и оказался среди глубоких каменных лоханей. Затем он прокрался через холодную кладовую, где пахло прокисшим молоком, и очутился в коридоре, куда выходили двери склада посуды, кладовых для хранения дичи, мясных припасов и рыбы, нескольких чуланов.

Джеймс двигался с уверенностью человека, хорошо знакомого со всеми этими помещениями под главной лестницей замка. В далекие времена детства он много часов проводил во владениях старшего повара, который был грозой для своих подручных, но всячески баловал маленького Сент-Джайлса. Ему понадобилось лишь несколько минут, чтобы достичь лестницы, ведущей наверх к цели его поиска. Подходя к библиотеке, он замедлил шаги и немного выждал, прислушиваясь к молчанию старого дома. Где-то у него над головой в своей постели лежала Селина. Его Селина. Он был готов держать пари, что ее глаза сейчас широко открыты и устремлены в пространство. То же будет и с ним — до самого утра. Он улыбнулся и вошел в библиотеку.

Действовать предстояло быстро и совершенно бесшумно. Если бы дядя по собственной инициативе не предложил, чтобы Селина задержалась в его доме после отъезда родителей, Джеймсу не пришло бы в голову уже этой ночью продолжить поиск сокровища. Он планировал отложить это до той поры, когда после свадьбы получит беспрепятственный и неограниченный доступ в Найтхед. Однако уже садясь в седло, чтобы отправиться в Блэкберн, он понял, что не устоит перед искушением.