Стелла Камерон – Его волшебное прикосновение (страница 45)

Волна теплых чувств захлестнула Джеймса. Каким бы безумием ни казались ее слова, он ей верил. Селина на самом деле считала, что может пойти вот таким образом в самое опасное место Лондона для спасения человека. Святая простота. Невинная девушка с щедрым и открытым для людей сердцем… Маленькая дурочка, мелькнуло у него в голове.

— Джеймс, ты так сердито смотришь на меня.

— Я так боялся за тебя!

— Это в тебе говорила твоя доброта, но бояться не было необходимости. — Ее рот исказила горькая гримаса. — Главное — мне не удалось вызволить Мериголд. Видно, уже поздно проявлять о ней заботу, раз она сама желает продолжить ту жизнь, что сейчас ведет.

Джеймс не стал развивать разговор на эту щекотливую тему.

— Обещай, что больше никогда не рискнешь отправиться в подобное место.

Она бросила на него острый взгляд:

— Но, возможно, мне…

Прежде, чем она успела закончить, он сорвал ее с сиденья и усадил к себе на колени.

— Ты там больше не появишься! — Он с силой встряхнул ее. — Понятно?

Ее глаза наполнились слезами.

— Значит, ты тревожишься обо мне?

Я чуть с ума из-за тебя не сошел, подумал он и нежно привлек ее к себе.

— Конечно, мне было страшно за тебя, Селина! Там не место для чистой девушки!

— Едва ли уж такой чистой!

— Что?..

Она вцепилась в отворот его сюртука и слабым голоском заявила:

— Я, Джеймс, уже не столь чиста и невинна, мы оба это знаем. И я не сожалею об этом.

Невероятно! В обществе, где царит беспутство, это создание осталось совершенно неиспорченным! Она даже не представляла себе, что те удовольствия, которые они делили, даже являясь восхитительными, эротичными, оставались далекими от полного удовлетворения, которого он так жаждал. Все в нем закипело при мысли об этом.

— Пожалуйста, не считай меня неблагодарной. Я признательна тебе за то, что ты за мной приехал. Я и в самом деле сильно перепугалась.

Он закрыл глаза и провел пальцами по ее гладкой щеке, шелковистым прядям волос.

— Больше ты такого страха не испытаешь. Теперь я буду отвечать за твою безопасность. Ты моя нареченная невеста. Понимаешь, что это значит? — Он нежно погладил ее по плечу. Губы у нее дрожали.

— Можно мне сказать тебе что-то? — Он кивнул, и ее пальцы вновь легко коснулись его лица, словно бабочка задела щеку крылом. — Ты совсем не похож на других мужчин.

От этих слов у него захватило дух.

— Что?..

Глаза Селины так и светились в полумраке кареты.

— Куда бы я ни пошла, что бы ни делала, ты стоишь у меня перед глазами. Когда Фреда расчесывает мне волосы, я на седьмом небе: мне кажется, будто это ты касаешься меня своими руками. А, если я закрываю глаза… — тут она заколебалась, но потом решилась, — я вижу твое лицо. Ты такой красивый, Джеймс! А твоя душа еще прекрасней!

Джеймс не мог произнести ни слова: он боялся показать Селине, до какой степени ее нежные руки уже подчинили его душу и тело. Сможет ли он стать для нее таким, каким она его себе вообразила? Можно ли питать надежду, что, разделавшись с ее родителями, он сумеет ее удержать? Пути назад нет: он обязан сделать то, что обещал отцу и самому себе. Придет день, когда Селине станет известно о его намерении воспользоваться ею. Что будет тогда?..

— Самое разумное — пожениться в ближайшее время, — проговорил он, едва надеясь, что ему удастся произнести эти слова ровным спокойным тоном. — Ради этого мне хотелось бы убедить твоих родителей немедленно возвратиться в Дорсет.

— А ты тоже туда приедешь?

— Обязательно.

— Ты всерьез собираешься на мне жениться?

— Я обязательно на тебе женюсь.

Она уютно устроилась у него на коленях, и на лице Джеймса вместо слабой усмешки заиграла широкая улыбка: уж как-нибудь он привлечет ее к себе! Изловчившись, он открыл окошко и дал кучеру указание, куда ехать.

— Джеймс!

— Что милая?

— Эти деньги мне мешают. Мне бы хотелось их вытащить. — И Селина начала рыться под накидкой, пока не вытащила кожаный кошелек. В нем зазвенело, когда она бросила его на сиденье рядом с собой. — Как мне хотелось бы возвратиться в тот дом и высказать миссис Меррифилд, что я о ней думаю! Она себя именует «аббатиссой», а свой ужасный дом — «приютом для послушниц»…

Джеймс опять встревожился:

— Что с тобой произошло, пока ты там находилась?

— Та женщина сказала мне: если я пойду в комнату номер такой-то на втором этаже, там мне сообщат, как я могу связаться с Мериголд.

— И ты пошла в ту комнату?

— Да.

Он стиснул зубы:

— И кто там находился?

— Там был мужчина, очень странный тип.

На Джеймса накатило черное облако гнева.

— Что в этом типе было необычным?

— Странная одежда… И то, чего он от меня требовал.

Усилием воли он заставил свой голос звучать достаточно ровно:

— Расскажи мне подробнее.

— Все, что он просил, я сделала. Я взяла у него деньги. Много денег, как мне кажется. Но он абсолютно ничего не знал о Мериголд.

— К черту Мериголд! — От ярости у Джеймса, казалось, голова была готова лопнуть. — Ты взяла деньги у этого негодяя?

— Конечно. Деньги всегда пригодятся, особенно тем, у кого их нет. Если бы все обращались с деньгами поаккуратнее, не было бы такой нищеты. Я все так устрою, что деньги пойдут на доброе дело. И…

— Замолчи! — Он удержал ее, когда она хотела отстраниться от него. Ему было невыносимо видеть сейчас ее лицо. — О добрых делах поговорим потом. А сейчас расскажи, что происходило в той комнате.

— Я сделала то, что он просил. — Она вздохнула. — Привязала к кровати, заткнула ему рот кляпом, чтобы подготовить его к следующему действию, которого он пожелает.

Джеймс так и замер, ожидая продолжения рассказа. — Но поскольку он был связан, а рот забит кляпом, он не смог сказать, в чем состояло следующее желание.

Глава двадцать третья

— Мне все кажется, что это сон, — нежно сказала Селина, со смехом глядя на Джеймса. — Никак не могу привыкнуть к мысли, что я опять в Найтхеде и ты тоже здесь, рядом со мной. — Он прибыл в имение час назад. Они встретились впервые с тех пор, как он вызволил ее из того ужасного места в Лондоне, и ей хотелось многое с ним обсудить. Но Джеймс был замкнут и молчалив. — Дорогой, тронула она его за плечо, пытаясь начать разговор, я чем-то тебя огорчила?

— Что ты сказала, Селина? — Он медленно повернулся к ней, прекратив изучать парк усадьбы Найтхед.

— Что с тобой? Ты не чувствуешь себя счастливым?

— Ну что ты! — Он отрицательно покачал головой. — Как я могу быть несчастным, гуляя в самом прекрасном саду… какой когда-либо видел, вместе с девушкой, которая скоро станет моей женой!

Женой! А он моим мужем! Селина медленно вращала в руках бледно-голубой, под цвет ее батистовому наряду зонтик для прогулок. Теплое послеобеденное солнце светило ему в спину, лицо его находилось в тени, и Селине было трудно разглядеть выражение его глаз в эту минуту. Он так неожиданно обнял ее за талию, что она упала ему на руки.

— Нет, Джеймс, мы не должны на глазах у маменьки…

— Хорошо, милая, мы будем осторожны и не станем нарушать правила так называемого хорошего тона. Но скоро мы поженимся, и тогда твое поведение будет исключительно моей заботой.

Джеймс выпустил Селину из объятий, и теперь ей было хорошо видно, как вдруг посуровели черты его лица, поползли вниз уголки губ, широко раздулись крылья ноздрей. Она тревожилась, не понимая причину этого. Но не переставала им любоваться. Как красив, как, однако, импозантен ее Джеймс! Он стоял перед ней в элегантном синем сюртуке, темно-желтых лосинах из замши, в сапогах, являя вид настоящего мужчины. Когда Селина увидела Джеймса в момент прибытия в усадьбу, — он скакал по подъездной аллее верхом на массивном вороном жеребце, — она всем своим существом поняла: это человек, способный отдавать приказы и навязывать свою волю. Рядом с ним все другие меркли… Почему он решил жениться на ней? Ведь он мог бы выбрать себе в невесты любую?