Стефка Модар – Тайна авантюристки (страница 10)

—Не спрашивай, как, просто испачкала.

—И Анна, моя служанка, она…

—Она предложила поменяться одеждой.

Пётр, стоявший напротив, внимательно слушал. Его взгляд, ещё недавно полный суровой решимости, теперь смягчился. Перед ним была не наследница престола, а испуганное дитя, нуждающееся в защите. Перед ним встал выбор: доложить о случившемся, но тогда что ждёт эту девочку? Он не мог этого допустить.

Та продолжала открывать свою душу:

—Анна сказала, что её платье чистое, и что никто не заметит.

—Я… Я согласилась.

—Думала, это ненадолго. Но потом…

—Потом началось…-- та поморщилась, прижимая руку к животу:

—Сначала просто заболел живот.

—Я думала, это от страха, от того, что я сделала.

—Но потом… Потом стало хуже.

Она замолчала, её глаза расширились от воспоминаний:

— Я не могла больше сидеть.

—Мне пришлось… Пришлось бежать.

—Сначала в уборную, потом… Потом в кустики за домом.

—И так весь день.

— Я не могла ни есть, ни пить.

—Только и сидела там, в этих… В этих крестьянских одеждах, и мне было так стыдно, так больно.

—Ты думаешь, это от страха?.. – спросил Пётр, его голос был мягким, но настойчивым.

—Я не знаю!.. – воскликнула она, и в её голосе прозвучала настоящая паника:

— Может, это дизентерия.

—Может, я что-то съела не то.

—Но я чувствовала себя так плохо. Так плохо.

—И каждый раз, когда мне становилось хуже, я думала о том, что я сделала.

—Что я обманула всех. И мне становилось ещё хуже.

Она посмотрела на Петра с мольбой в глазах, спеша выговориться:

— Анна…

—Она тоже выглядела испуганной.

—Она тоже, кажется, не ожидала такого.

—Она…

—Она периодически менялась одеждой и со мной, и с дочерью Боткина.

Тяжело вздыхая:

—Когда мне становилось совсем плохо, она брала моё платье, а мне отдавала своё.

—Когда было плохо дочери Боткина менялась с той.

—Мы все были в ужасе.

—Боткин нас выводил по подземным коммуникациям наружу, к подлеску.

—На выходе всегда давая нам выпить лекарство.

В голове Петра зародилась дерзкая мысль, рискованная, но, возможно, единственная возможность спасти её. Он должен был изменить её судьбу, выдать за другую. За простую крестьянскую девочку, потерявшуюся в лесу.

—Слушай меня внимательно!.. – произнёс он, заглядывая ей в глаза:

—Ты больше не Анастасия. Ты… Ты Варвара.

—Поняла? Варвара.

—Ты крестьянская девочка, заблудилась в лесу.

—Ты ничего не знаешь о царе и его семье.

—Поняла?

Девочка кивнула, в её глазах затеплилась надежда.

—А что будет дальше?.. – прошептала она.

Пётр вздохнул:

— Дальше, Варвара, ты будешь жить.

—Ты будешь жить простой жизнью.

—Тебя никто не будет искать.

—Ты будешь в безопасности.

—А я… Я позабочусь о том, чтобы никто не узнал правду.

Он протянул руку и осторожно коснулся её плеча:

— Сейчас тебе нужно отдохнуть.

—А завтра мы начнём новую жизнь.

—Жизнь Варвары, заблудившейся в лесу.

Анастасия в лице Варвары, кивнула. В её глазах всё ещё был страх, но теперь к нему примешивалась искорка надежды. Она не знала, что ждёт её впереди, но одно она знала точно: Её прежняя жизнь закончилась. И началась новая, полная неизвестности, но, возможно, и спасения.

Анна, служанка, которая так неосторожно предложила поменяться одеждой, теперь стала частью этой тайны, частью её новой, крестьянской судьбы. И, возможно, тоже была благодарна за этот странный, болезненный обмен. Если конечно она не вернулась в ипатьевский дом, где царил Армагеддон.

…Воздух был густым от дыма и криков. Огонь пожирал деревянные постройки, превращая их в обугленные скелеты. Паника, словно дикий зверь, терзала сердца людей, заставляя их метаться в поисках спасения. Среди этого хаоса, буквально в ста метрах от происходящего, в кустах в коконе пепла, была она. Хрупкая, почти невесомая, с глазами, полными немого ужаса.

Пётр, видя, как та уворачивается от пепла, ужаснулся. Сердце его сжалось от жалости и ярости. Он знал одно – оставить её здесь, обречь на участь её родни, он не мог.

—Дальше… Дальше я тебе помогу… – прохрипел он, склоняясь над ней. Голос его был хриплым от настигающего дыма, но в нём звучала непоколебимая решимость:

— Я тебя спрячу. Я тебя спасу.

Он подхватил её на руки. Она была такой лёгкой, словно птица, словно пушинка, принесённая ветром. Её тело дрожало, но она не сопротивлялась, лишь прижалась к нему, ища опоры в этом мире, который рушился вокруг. Её тонкие пальцы вцепились в его грубую рубаху, словно в последнюю надежду.

Пётр, не обращая внимания на боль в ногах и жжение в глазах, понёс её прочь. Прочь от этого проклятого места, прочь от хаоса и ужаса, который царил здесь. Каждый шаг давался ему с трудом. Земля под ногами была неровной, усеянная острыми осколками. Но он шёл, ведомый лишь одной мыслью – спасти эту хрупкую жизнь.