Стефано Манкузо – Племя деревьев. О чем говорят корни и кроны (страница 25)
Тот сразу же раздраженно ответил:
– Доброе утро, Лорин. Все никак не можете оставить меня в покое? С тех пор как я согласился на эту ерунду с возобновлением связи, началась череда бесполезных вызовов. Я постоянно получаю кучу данных, которые мне не интересны, не нужны и не представляют для меня никакой ценности. Кроме того, они отвлекают меня от чтения и получения информации, которую я действительно хочу знать и на которую у меня теперь нет времени. Надеюсь, эта чрезвычайная ситуация скоро закончится, и я смогу вернуться к привычной жизни.
Я постарался ответить ему примирительным тоном:
– Доброе утро, главный библиотекарь Асфодело. Простите, что отвлекаю вас от чтения, и, надеюсь, вы не сочтете разговор со мной пустой тратой времени. Но мне нужно знать ваше мнение по вопросу, который меня волнует.
– Тогда ближе к делу, и давайте не затягивать. Мне более трех тысяч лет, если вы забыли, и сколько бы я ни прожил, для меня не имеет ценности ничего, кроме времени. Имейте это в виду и задавайте свой вопрос.
– Я постараюсь быть как можно более кратким. Вы считаете правдоподобным то, что за два века бездействия АССД никто в Эдревии не собрал данных о состоянии кланов?
– Под состоянием вы имеете в виду количество товарищей в клане?
– Да.
– Конечно, вполне правдоподобно.
– Но почему?
– Лорин, вы живое доказательство того, что противоречия не имеют под собой почвы. Они ни в коем случае не должны влиять на наше поведение. С самого начала я, сам не знаю почему, проникся к вам симпатией, но ваше незнание истории Эдревии (и ее фундаментальных характеристик) – тот недостаток, который я не простил бы никому другому. Необъяснимое поведение, в некотором роде.
– Большое спасибо, главный библиотекарь, за симпатию – поверьте, это взаимно…
– Прекратите, кого вы хотите одурачить? Главный библиотекарь по природе своей должен быть несносным, иначе он не сможет выполнять свою работу со всей серьезностью… Очевидно, Лорин, вы не знаете нашего устава. Так?
– Ну, я не могу точно перечислить отдельные статьи, но…
– Точно: не знаете, – перебил меня Асфодело. – Иначе помнили бы, что статья 7 гласит:
Я наивно спросил:
– А какое отношение это имеет к численности кланов?
– Великий Иггдрасиль! Ясно ли вам значение выражения «поселиться и жить там без всяких ограничений», или это предложение слишком сложно?
– Что мне не ясно, так это то, какое отношение это имеет к численности кланов.
– Именно из-за этой статьи – а точнее, благодаря ей – в Эдревии на протяжении миллионов лет никогда не считали членов клана. Это число не должно было никого волновать, потому что оно по сути не имело значения! Все могли свободно передвигаться: разнообразие и различия живых существ – залог эволюции жизнестойкого сообщества. Статья призвана увеличить различия, отменив границы. На самом деле этого недостаточно: любое измерение состава нашего племени сформировало бы некий образ Эдревии, который кому-то захотелось бы сохранить в неприкосновенности.
– Вообще-то, главный библиотекарь, вот этот отрывок, от отмены границ до запрета на измерение численности племени дается мне с трудом, – осмелился я вставить слово.
– Попробую упростить. Представьте, что в разгар самого счастливого и процветающего периода Эдревии кому-то приходит в голову, что это состояние – следствие идеального состава сообщества. Улавливаете мысль? Хорошо. Как вы думаете, каковы наиболее вероятные последствия такого заблуждения?
– Исправление состава именно в этот момент. Если мы счастливы и процветаем в таком составе, давайте сохраним его в целости.
Асфодело улыбнулся:
– Вот видите, при желании можно понять даже самые сложные отрывки? Живое сообщество подчиняется законам не только физики, но и эволюции. А для их функционирования необходимо обеспечить максимальное разнообразие.
– Итак, если я правильно понимаю, Эдревия до определенного момента истории (до создания АССД) не считала своих членов, чтобы избежать соблазна сохранить сообщество статичным… Как получилось, что в какой-то момент было решено все изменить и создать АССД? – взволнованно спросил я. – Если Эдревия, как мы то и дело повторяем, настолько открытое сообщество, что не хочет даже знать свой состав, почему же она одержима идеей восстановления баланса между кланами?
– Рад, что вы спросили, Лорин, – кивнул Асфодело. – Затронутые вами вопросы – аспекты одной и той же проблемы. В определенный момент нашей истории влияние кланов стало настолько сильным, что породило напряженность, и ее пришлось раз и навсегда разрешить с помощью ребалансировщиков. С их помощью набор параметров, касающихся кланов, стал статичным навсегда. Их численность стали подсчитывать, восстанавливая баланс, если она превышала определенный порог. Для измерения этих параметров и была создана АССД, на которую возложили задачу быть единственным хранилищем данных. Конечно, никто не думал, что нечто, сделанное Крепкоспинами, может сломаться. Вот и все.
Я не мог сдержать любопытства:
– Но кто-нибудь в Эдревии, помимо АССД, когда-нибудь пытался измерить численность кланов?
– Насколько мне известно, никто. Не забывайте, что спустя миллионы лет эта тема стала чем-то вроде табу для сообщества.
– Большое спасибо, главный библиотекарь, – сказал я. – Конечно, Эдревия – странное место. Никогда не подумал бы, что игнорирование численности кланов закреплено самим нашим Уставом.
– Не страннее других, где ведется такая отчетность, уж поверьте мне. А теперь, если я удовлетворил ваше любопытство, пойду займусь библиотекой. Поговорим снова через несколько часов на собрании. До завтра.
Не помню, чтобы когда-нибудь прежде в Пьян-ди-Меццо собиралось столько народу. Толпа начала прибывать сильно заранее, и всю ночь ее поток не ослабевал. Товарищи со всех уголков Эдревии занимали все свободные места – не только на Пьян-ди-Меццо, но и на значительной части холма Черноземии. Все терпеливо ждали начала.
В театр без какой-либо строгой очередности уже прибыли Летописец – старейшина Летописцев; Симплекс – старейшина Крепкоспинов; Хана-но-ичо – старейшина Черноземии; Сапонария – старейшина Мерцающих; Ден дрон – старейшина Гурров.
Все были в отличной форме, без единого лишнего листочка, сверкающие и импозантные. Никто не признался бы, но их волновало, что следующий Примул будет выбран из их числа.
Летописец как старейшина среди старейшин (то есть тот, кто занимал свой пост дольше всех), официально начал всеобщее собрание, напомнив о причинах, по которым мы собрались:
– Дорогие товарищи! Наше племя созывает такие собрания только в случае опасности. То, что мы здесь, означает: Эдревии угрожает нечто серьезное.
Со всех концов театра донесся громкий ропот.
– Но прежде, чем говорить об этом, – продолжил он, – мы должны исполнить свой долг. Два дня назад от нас ушел наш любимый товарищ Юэн, который так долго возглавлял Эдревию. Сегодня мы призваны избрать его преемника – нового Примула, того, кто станет лицом Эдревии на ближайшие, надеюсь, многие столетия. Примул назначается из числа старейшин путем прямых выборов всех присутствующих или связанных через корневую сеть с товарищами. Должен сообщить, что Дендрон, старейшина Гурров, снимает свою кандидатуру. И я горячо прошу вас не выбирать меня. Я очень стар, и в такое трудное время в истории нашей общины не смогу выполнять обязанности Примула.
Заявление Летописца, которого считали естественным преемником Юэна, застало всех врасплох. После того как Дендрон и Летописец сняли свои кандидатуры, в списке претендентов остались только Симплекс, Сапонария и Хана-но-ичо. Поскольку исторически Черноземы лишь в редких случаях выдвигали в Примулы кого-то из своих старейшин, выбирать предстояло между Сапонарией и Симплексом. Два выдающихся кандидата, трудный выбор. Летописец объявил голосование открытым, и через несколько минут мы узнали имя нашего нового Примула.
– С великой радостью провозглашаю Симплекса новым Примулом Эдревии, – Летописец пребывал в восторге: Симплекс добр, знания его огромны, он станет отличным предводителем в предстоящие времена.
Последовали долгие ликующие взмахи кронами – так приветствовали вступление в должность нового Примула. Все это заняло меньше десяти минут: теперь Эдревия готова была приступить ко второму пункту повестки дня, ради которого и была созвана вся община.
Слово снова взял Летописец:
– Товарищи, Эдревия переживает один из самых трудных моментов своего существования. Беда в том, что последние несколько столетий, в течение которых мы утратили бдительность, оказались временем, когда все изменилось и вокруг нас. Постараюсь быть кратким. Начну с последнего нарушения баланса: средняя температура в Эдревии за последние два столетия повысилась примерно на 2 °C.
По театру пронесся недоверчивый гул.
– Пожалуйста, друзья, выслушайте: у нас будет время для обсуждения, – сказал Летописец. – В Эдревии засух стало втрое больше, наводнений – впятеро. Ветер стал главным фактором смерти: сегодня вырванных с корнем или сломанных ветром товарищей умирает больше, чем гибнет по любой другой причине. Повышение температуры, засухи и все более сильные ветры удвоили (по сравнению с последними сорока годами) площадь, охваченную пожарами. Вот, по большому счету, и все.