Стефано Манкузо – Племя деревьев. О чем говорят корни и кроны (страница 20)

– Кажется, я обнаружил кое-что интересное, – наконец сказал он, подняв перед собой кипу бумаг, густо испещренную ссылками и датами. – Я хорошо помню, как эти птицы массово прилетели на холмы Мерцающих. Никогда не думал, что это совпадение, и начал изучать записи, особенно записи наших… эмм… коллег-натуралистов. Я искал новости о прибытии пестрых птиц или любых других видов в Эдревию примерно в то время, когда катаклизмы усилились. На самом деле две записи совпадают. По мере учащения катастроф в Эдревии росло и число новых видов.

– Что ты имеешь в виду? – вмешалась Лизетта, тряхнув листвой, словно не веря тому, что слышит. – Думаешь, именно новые виды – причина бедствий в Эдревии? По-моему, это безумная идея.

Я не мог не согласиться с ней.

– Конечно, я не сторонник подобной чепухи, – продолжил Пино. – Если вы дадите мне закончить, постараюсь говорить понятнее. Итак, прежде всего я хотел бы зачитать некоторые свидетельства, найденные в полевых тетрадях великого натуралиста Эскула. Он на протяжении веков вел… эмм… подробные записи о распространении различных видов, местных или иных, в Эдревии. Первая касается наших разноцветных птиц, которым, как мне кажется, давно пора дать точное название: это в основном принадлежащие к семейству Psittacidae (Попугаевые), наиболее яркому среди попугаев. Но давайте послушаем, что пишет Эскул.

24 апреля 162-го года э.р. я получил сообщение от одного из моих учеников, дорогого Олеа, о возможной встрече с попугаями между холмами Мерцающих и долиной Летописцев. Это не первое сообщение такого рода. Не будь оно от Олеа, я бы отнес его, наряду с другими, к явным нелепостям. Но Олеа – товарищ, заслуживающий доверия, и потому я сразу же прочел его послание. Попугаи? Двигаясь с трудом – возраст начинает брать свое – по пологому склону, ведущему к холмам Мерцающих, я не мог перестать думать, что это какая-то ошибка. Попугаи живут в совершенно другом климате: даже если бы они попали в Эдревию, у них не было бы шансов выжить…

Я увидел их сразу же, как только оказался на холме! Их невозможно не заметить: они перемещаются многочисленными пестрыми стаями, издавая крики. Местные жители сообщают, что птицы прилетели около месяца назад и, похоже, не собираются улетать. Прибытие попугаев вызывает сильное беспокойство среди Мерцающих из-за огромного количества помета на листьях. Только ради того, чтобы увидеть Мерцающих, полностью покрытых пометом, стоило проделать этот путь. Не забыть бы поблагодарить Олеа за сообщение…

Сегодня, 25 апреля, праздник. Я остался дома. Мне не нужно двигаться, чтобы следить за распространением попугаев в Эдревии. В некотором смысле это они следовали за мной. Сегодня они прибыли в долину Летописцев… и теперь в большом количестве сидят на моих ветвях, оказывая мне ту же медвежью услугу, что и Мерцающим.

– Попугаи, как вы знаете, теперь стали постоянными обитателями Эдревии. Но заметьте, далеко не только они. За последние несколько десятилетий… как сообщает Эскул, у нас поселилось множество новых видов. Насекомые, рептилии, птицы, рыбы, грибы и мириады микроорганизмов родом из далеких мест прекрасно приживаются в… эмм… широтах Эдревии. И давайте не будем забывать о товарищах. Мы тоже подчиняемся тем же правилам. Не удивлюсь, если изменения в составе… эмм… кланов, которые так беспокоят Летописца, связаны с теми же причинами, которые привели сюда попугаев. На практике, насколько я понимаю, нет ни одной области нашего существования, на которую так или иначе не влияли бы изменения климата. Например, вы ни за что не поверите, но существует неопровержимая связь между климатом, природной средой и количеством… эмм… болезней, которые в последние годы все активнее поражают товарищей. Вот что писал об этом Атропа всего несколько лет назад во введении к работе «О причинах недавних болезней в Эдревии».

Ежегодно более 45 % преждевременных смертей в Эдревии обусловлены двумя основными причинами: болезнями и вредителями. Быстрое изменение климата, особенно повышение температуры, влияет на распространение болезней и паразитов, увеличивая их распространенность и значительно повышая уровень смертности.

Грибковые инфекции, основная причина смерти в Эдревии, разрастаются при температуре от 20 до 30 °C. Поэтому необходимо всегда помнить, что повышение температуры всего на один градус Цельсия соответствует увеличению распространения большинства заболеваний на 15 %. Что касается насекомых-вредителей, то здесь дело обстоит иначе. Было подсчитано, что повышение температуры всего на один градус значительно увеличивает метаболическую активность насекомых, следовательно, повышает потребление пищи, скорость развития и способность к передвижению.

Не стоит забывать и о том, что изменение климата приводит к переменам в экосистемах, способствуя развитию вредителей. Дальнейшее повышение средних температур может иметь серьезные последствия для распространения патогенов и, следовательно, для самого сохранения Эдревии.

Вывод Атропы не оставляет сомнений: заболеваемость повышается, и это связано с изменением климата Эдревии.

Говоря, Пино перелистывал лежащие перед ним записи. Наконец он нашел то, что искал.

– Я размышлял о связи между распространением болезней и численностью кланов, когда наткнулся на исследование о формировании ветра. Сначала мне показалось, что оно не имеет к нам никакого отношения. Но поскольку несколько лет назад, во время одного из инцидентов, о которых рассказывается на этих страницах, я потерял нескольких дорогих друзей, которых вырвало с корнем, то решил, что, узнав больше о тех событиях, смогу почтить их память. Так, по чистой случайности, я набрел на рассказ, написанный Абелией (полагаю, той самой из Крепкоспинов, оставившей одно из предыдущих свидетельств). Ее попросили высказаться о том, почему эти события происходят все чаще. Послушайте, что она пишет.

Вчера, 4 марта 221 года э.р., после урагана, обрушившегося на Эдревию в ночь со 2-го на 3-е, по просьбе старейшины Симплекса я отправилась на холм Коллальто, расположенный на полпути между холмами Мерцающих и вершинами Гурров. Мне нужно было выяснить масштабы катастрофы, стоившей жизни стольким товарищам.

Я добралась до холма перед самым рассветом, и то, что увидела на восходе солнца, когда свет безжалостно осветил место трагедии, навсегда останется в моей памяти. Весь участок длиной не менее десяти километров и шириной около четырехсот метров был полностью стерт с лица земли. Ни один товарищ не уцелел: большинство лежали на земле, мертвые или в агонии. Рассказы немногих выживших, часто тяжелораненых, описывают погодное явление неистовой жестокости.

За три дня ненастья на холм обрушилось более восьмисот миллиметров воды – абсолютный рекорд для Эдревии, – что привело к переполнению многочисленных ручьев и сделало многие склоны неустойчивыми. Всю ночь на 2 марта дул ветер сирокко со скоростью, часто превышающей 220 км/ч, сея хаос в лесу. Только за эту ночь погибли многие тысячи деревьев, большинство были выкорчеваны или сломаны. После того как я своими глазами увидела масштабы разрушений, нанесенных ураганом, и услышала настоятельную просьбу выживших найти причины трагедии, чтобы ничего подобного больше не повторилось, это стало единственной моей профессиональной целью.

Сегодня, спустя два года, могу сказать, что происхождение той катастрофы больше не загадка. Скажу прямо: на протяжении примерно двух столетий в Эдревии становится все жарче и жарче. Это единственная причина, с которой мы должны связывать многочисленные трагедии, обрушившиеся на нашу общину в последние годы и далеко не ограничивающиеся холмом Коллальто, Если температура продолжит расти, то само существование Эдревии окажется под угрозой.

Так закончился доклад Абелии, к которому прилагался огромный массив данных в подтверждение ее слов.

– Интересно, правда? – спросил Пино.

– Интересно и драматично, – вмешалась Лизетта. – Но что-то во всей этой истории не сходится, что-то как будто ускользает от моего понимания. Итак, давайте подведем итог: в последние годы экстремальные явления – наводнения, ураганы, засухи, пожары – небывало участились, вызвав ряд беспрецедентных катастроф. То же касается распространения вредителей и болезней, многие виды начали масштабные миграции, переселяясь в регионы, более подходящие для выживания. Все это так или иначе сказалось и на численном составе различных кланов Эдревии. Верно?

– Да, мне тоже так кажется, – сказал я. – Не вижу в этом ничего странного. – Я верил в интуицию Лизетты и хотел понять, что ее беспокоит.

– Не могу понять, как получилось, что мы за полдня нашли такое огромное количество доказательств, в то время как все наши товарищи, включая Летописца и Юэна, отправивших нас сюда для расследования, продолжают оставаться в неведении. Эти свидетельства находятся в свободном доступе. И вы хотите, чтобы я поверила, что Мудрый Отец, которому известны все события, имеющие хоть малейшее отношение к жизни Эдревии, ничего об этом не знает? Почему тогда Абелия, Атропа и все ученые, чьи труды мы читали, поняв, какой опасности мы подвергаемся, не поспешили рассказать о ней?

– На этот последний вопрос, Лизетта, я думаю, ответ гораздо банальнее, чем тебе кажется: ученые просто публикуют свои… эмм… исследования исключительно для коллег. Никто не читает то, что они пишут, кроме тех немногих, которые, как ни парадоксально, уже и так в курсе. Чистый солипсизм науки. С этой точки зрения неудивительно, что их работы совершенно… эмм… неизвестны нашим товарищам. Что касается остального, ты права: здесь есть нечто непонятное. Не может быть, чтобы Примус и старейшина не знали.