Стефания Андреоли – Молодые, но взрослые: поиск доверия себе и своим решениям (страница 34)
Однако не Бенедетта первой начала тянуть с решениями. Мне кажется, это еще одна черта, свойственная взрослым молодым. В то время как молодые взрослые не знают самих себя, не имеют представления, чего хотят и на что способны, они
Однако взрослые молодые этого не делают.
Они, конечно, боятся. Выбрать означает отказаться от чего-то. Более того, их учили делать все правильно с первого раза, чтобы успевать справляться со всеми задачами и требованиями, которые преследуют их со всех сторон. И если позже они сталкиваются с тем, что приходится сделать еще две-три попытки, у них развивается патологическое чувство вины, что они не из тех, кто справится с чем угодно.
Насколько я понимаю, за этим стоит не только страх.
В возрасте между тридцатью и сорока мы впервые серьезно оцениваем, правильный ли выбор делали. Поначалу выбирать было страшно, но на вашей стороне была защита – возраст. Нас десантировали в жизнь, это так, но вся жизнь была впереди. Теперь возраст превратился в фактор риска. Предположим, отношения не приносят мне счастья, но, если я прекращу их, найду ли со временем еще одного партнера, от которого смогу родить ребенка? Пусть работа мне не нравится, а мой начальник – дрянь, но не меньше ли у меня шансов получить работу получше, чем у новоиспеченного выпускника? Согласен, я всегда мечтал хотя бы раз в жизни принять участие в Нью-Йоркском марафоне, но все откладывал, чтобы поставить галочку напротив остальных пунктов, которые уже начал выполнять и должен закончить. И вообще, посмотрим правде в глаза: смогу ли я натренироваться с нуля? Ведь я уже много лет не играл даже в футбол, а мне уже тридцать восемь…
Возраст превратился в фактор риска: отношения не приносят мне счастья, но найду ли я еще одного партнера, от которого смогу родить ребенка? Пусть работа не нравится, а начальник – дрянь, есть ли шансы получить работу получше? Всегда мечтал принять участие в марафоне, но смогу ли я натренироваться с нуля? Ведь я уже много лет не играл даже в футбол, а мне уже тридцать восемь…
Вот и получается, что человек не пользуется правом взрослого, чтобы выбрать себе жизнь по своему образу и подобию. В отличие от двадцатипятилетних, тридцатипятилетние в общих чертах понимают, какую жизнь они бы хотели прожить. В глубине души они интуитивно почувствовали, какой она должна быть. Направление, выбранное на каждом перекрестке судьбы (идти ли учиться и что изучать, куда отправлять резюме, где жить, с кем спать, как вести себя с родительской семьей, заводить собаку или нет), до этого момента руководило их действиями. Возможно, они оказались не совсем в том месте, в котором хотели бы оказаться, но это как раз показывает: они знают, где хотели бы быть.
Взрослые молодые сталкиваются со своего рода астенией: они измотаны, потому что каждый шаг дается им с огромным трудом. Топтаться на месте тоже трудно, за это приходится платить высокой ценой своего несчастья.
Так и получается, что отступление спасает от катастрофы.
Я раздумываю об этом, слушая Бенедетту. Она говорит, что не знает, как ей поступить. Если так, как поступила бы, не уверена, что это подойдет для человека, каким она себя чувствует. Я спрашиваю:
– Почему? А какой вы человек?
– Я двадцатитрехлетняя девушка, которой плохо, – отвечает она.
– Извините, что вы сейчас сказали?
Бенедетта на десять лет старше…
Ставим диагноз
Возможно, я ошибаюсь, но мне кажется, что проблема молодых взрослых – это уже не кризис молодых взрослых, но еще и не кризис собственно взрослых. Они переходят реку вброд, им приходится, не переводя дыхания, тащиться вперед, чтобы не утащило течением. С другой стороны, на мой взгляд, у них есть ряд преимуществ.
Люди, о которых идет речь, находятся в идеальном возрасте: они уже не слишком юны, но все еще молоды. Их родители еще не так стары, чтобы о них заботиться. Если у них еще нет ребенка, есть время им обзавестись. Если ребенок есть, этот вопрос для них уже решен. Если они не хотят детей, у них есть кое-что другое: они принадлежат самим себе. Они могут распоряжаться собой и действовать в соответствии с этим.
Смело? Да.
Самое ли это худшее, что может случиться в жизни? Я бы сказала – наоборот.
Молодые взрослые находятся в идеальном возрасте: они уже не слишком юны, но все еще молоды. Их родители еще не так стары, чтобы о них заботиться. Если у них еще нет ребенка, есть время им обзавестись. Если ребенок есть, этот вопрос для них уже решен. Если они не хотят детей, они принадлежат самим себе. Они могут распоряжаться собой.
Молодые взрослые, которых я встречаю в своем кабинете, приходят, чтобы рассказать, как они истощены. Но речь не о какой-то патологии. Я не преуменьшаю важность их просьб о помощи, не говоря уже о том, что не любой дискомфорт следует трактовать одинаково. Но их усталость… Испытывать ее на самом деле нормально. Они не стали моими клиентами несколько лет назад, когда были моложе, как Карлотта, и пришли ко мне потому, что решили привести себя в порядок, задаться вопросом о смысле своей жизни, почувствовать, что они все делают как надо, проследить за траекторией своего развития, понять причины, по которым в их собственной жизни или в жизни других что-то происходит именно так, а не иначе. Иными словами, они просят продиагностировать их, чтобы предотвратить кризис, в котором, как они видят, находится старшее поколение. Они начинают действовать заблаговременно, чтобы не повторить судьбу родителей.
Они переживают десятилетие своей жизни, когда их самосознание сдает первый экзамен: чего они достигли, чего не достигли, как с этим справились.
Баланс получился положительным? В этом случае они хотят перестраховаться и продолжать в том же духе, чтобы не потерять хорошее.
Баланс отрицательный? Просят о помощи, чтобы изменить ситуацию. В редких случаях они не знают, что им делать, что им нужно. Зачастую они даже не удивляются, когда во время наших встреч у них случаются инсайты, ведь многое им уже известно, даже если этого еще недостаточно, чтобы действовать. Но одного осознания мало, нам нужно понять, почему человек боится рисковать, чтобы стать счастливым.
Они приходят в мой кабинет в поисках отношений, а строить отношения, когда ты на десять лет моложе, как мы видели, может быть занятием тяжелым и утомительным. Они готовы обратиться за помощью, даже если симптом не проявляется остро; они отдали этому уже столько сил, что больше не хотят все делать сами.
Больше всего их изнуряет необходимость собраться и не отступать. Вокруг сверстники, плывущие по течению, которые жалуются на жизнь, не предпринимая никаких действий, и тонут в ее зыбучих песках. Мои молодые взрослые понимают, что хотят быть другими.
Они говорят, что их часто недолюбливают, потому что они все делают сосредоточенно, ничего не упуская, не позволяя делам идти, как придется. Их
Катерина задается вопросом, почему отец, расставшийся с ее матерью двадцать пять лет назад, захотел отпраздновать Рождество с ними.
Нора хочет знать, почему ее парень каждый день обедает у своей матери.
Эдоардо не понимает, зачем его отец за столом прокомментировал вес его подружки.
Энрико не может объяснить, почему его жена хочет собаку, учитывая, что им пришлось взять кредит даже для покупки утюга.
Альба зла на мать: та положила в блюдо болгарский перец, на который у Альбы сильная аллергия.
Тициано не понимает, почему его босс поделился конфиденциальной информацией, которую они договорились не разглашать, с третьими лицами.
Гия не смирилась, что мужчина, с которым у нее были отношения, отказывается говорить ей, почему он ее бросил.
Памела хочет, чтобы мать открыла ей, почему она обидится, если Памела одна пойдет выбирать шторы для нового дома.
Они устали, потому что ведут кампанию за понимание смыслов, исходя из того, что больше нет никого, чьему пониманию можно доверять. Именно поэтому между звеньями их терпения не пролезет ни одна булавка. Для них наличие ценностей больше не означает строить жизнь вокруг одинаковых для всех традиционных принципов. Они заявляют о значимости собственных, субъективных.
Они говорят, что их воспринимают как тяжелых людей, и это их расстраивает.
Даже сейчас, когда я рассказываю вам о них, они могут показаться невыносимыми придирами. Однако они не такие. Они ни на чем не зациклены, не одержимы и не компульсивны, у них нет намерения выглядеть педантичными или расчетливыми.
Просто они каждую минуту заняты борьбой, в противном случае они рискуют. Возможно, придется смириться с вещами, которые им не подходят, и стать такими же, как их сверстники, которые выбирают не выбирать и через несколько лет оказываются уже не молодыми, а взрослыми в кризисе.