Стефани Вробель – Милая Роуз Голд (страница 39)

– Я не хочу опять в автобус, – сказала я и слабо рассмеялась.

– И не нужно. Давай я тебе помогу, – предложил Фил. – В свое время мне тоже помогли встать на ноги. И я поклялся, что однажды сделаю то же самое для другого человека.

– Ты уверен? – спросила я.

– Абсолютно уверен, – ответил он.

Мы вместе вышли из ресторана. Мне хотелось обнять этого давно знакомого мне незнакомца, но я боялась, что он меня неправильно поймет. Ну, мало ли.

Получасовая поездка в аэропорт Денвера прошла в молчании. Фил вел машину. Я думала о том, куда можно поехать. Я могла бы улететь в Калифорнию и впервые увидеть океан. Или посмотреть на статую Свободы в Нью-Йорке. Интересно, а четырехсот долларов хватит на билет в Мексику? Там, должно быть, тепло и солнечно… А еще там никто не знает мою историю. Я могла бы стать просто Роуз или вообще выбрать себе новое имя, как когда-то сделал Фил.

Я позволила себе погрузиться в эти фантазии, хотя уже решила, как поступлю. Я куплю билет на ближайший самолет до Индианаполиса. Оттуда я за два часа доеду до автовокзала, где остался мой фургон, а потом за пять часов доберусь до дома.

Я не могу отказаться от отца и той жизни, которую смогла построить. У меня была работа, машина, сберегательный счет в банке… Через несколько лет я смогу позволить себе новые зубы. Мне пока рано бежать из Дэдвика. Я не могу бросить все, как сделал Фил, хоть это и выглядит соблазнительно.

Фил притормозил около входа в зону вылета. Из кошелька он достал четыре хрустящих стодолларовых купюры и с улыбкой протянул их мне.

– Обещаешь, что позаботишься о себе?

Я просияла:

– Обещаю. Спасибо тебе огромное.

Меня переполняла благодарность, и я чмокнула его в щеку. Мы оба вздрогнули и оба сделали вид, что не заметили этого. Я вышла из пикапа и помахала Филу. Он тронулся, и я проводила его машину взглядом.

17.

Пэтти

РОЖДЕСТВЕНСКИЕ ПРАЗДНИКИ В ДЭДВИКЕ всегда навевали тоску. У нас нет городской площади, так что все мероприятия проходят на парковке возле торговых рядов. Магазины тканей и стройматериалов, салон маникюра, пиццерия и видеопрокат «Холлмарк» – я-то думала, он ушел в небытие вслед за «Блокбастером» – стоят в ряд, безмолвные свидетели праздничных зрелищ.

По парковке разбросали несколько тысяч ватных шариков. Этого недостаточно, чтобы создать хотя бы видимость снега. Черного асфальта все равно больше, чем белых комочков. В одном углу парковки выставлены пряничные домики. Похоже, декораторы украшали их с завязанными глазами. Вместо северных оленей стоят пластиковые садовые оленята без рогов. Кто-то нарисовал им улыбки красной краской, так что они приобрели пугающее сходство с Джокером Хита Леджера (мы с Роуз Голд на днях посмотрели «Темного рыцаря» – да уж, она явно пристрастилась к мрачному кино). В центре парковки стоит довольно тощая елка в духе Чарли Брауна[17]. Украшения поцарапаны, гирлянда рассыпается, а фигурке ангела на вершине как будто стыдно за всех нас. Самодельная табличка с обратным отсчетом гласит: «9 дней до Рождества».

Напротив пряничных домиков находится цель нашего визита – Санта. Сейчас всего лишь десять утра, но к нему уже выстроилась очередь. Все дети наряжены в красное и зеленое. Некоторые скачут на месте в радостном волнении, другие как будто ждут оглашения приговора (мне ли не знать, что при этом чувствуешь). Одна девочка плачет. Жаль, я не могу к ней присоединиться.

Я хотела отвезти Адама к Санте в какой-нибудь из соседних городов, но Роуз Голд уговорила меня сходить с ней на «рождественские гулянья» в Дэдвике. Она хочет, чтобы все поняли, что мы семья, и увидели Адама в очаровательном костюме оленя (хотя бы у этого есть рога). Я оборачиваюсь и начинаю наблюдать за тем, как она показывает малышу все вокруг, будто он в состоянии понять, что происходит. Ее энтузиазм выглядит довольно мило. Я теперь даже рада тому, что пошла с ней.

На следующий день после пожара в мусорном баке я решила поговорить с Роуз Голд о том, почему она так странно вела себя той ночью. Дочь сказала, что была сонной из-за таблеток и потому не придала значения моим словам. А мои предположения о ее причастности, заявила она, глубоко ее оскорбили. Ей казалось, что это дело рук Арни. Он был в нее влюблен и потому хотел преподать мне урок, он сам об этом говорил пару недель назад. Роуз Голд обещала расспросить его об этом.

Через несколько дней она вернулась с работы с новостями: Арни сказал, что не устраивал поджог, но ей показалось, что он знает, кто это был. Роуз Голд подозревала старшего брата Арни – Ноа – и его дружков.

– Но что я им сделала? – спросила я.

Роуз Голд пожала плечами:

– Ты многим в Дэдвике не нравишься. Даже тем, кого ты не знаешь.

У меня брови на лоб полезли.

– Нужно позвонить в полицию.

Роуз Голд покачала головой:

– Глупости. Они совершенно безобидные.

– Я бы не назвала малолетних поджигателей безобидными. – Я закусила губу.

Роуз Голд вздохнула:

– Не знаю, что и сказать тебе, мам. Жители города считают своим долгом защищать меня. Они уверены, что я буду в безопасности, только если ты снова окажешься далеко отсюда. Слушай, давай сходим на рождественские гулянья на следующих выходных? Покажем всем, что у нас все хорошо.

И вот мы стоим на задрипанной парковке. Роуз Голд держит меня под локоть, дожидаясь своей очереди усадить моего внука на колени к незнакомому дядьке. Ее объяснения меня не убедили. Я не раз видела в городе Арни и Ноа с их неуклюжими дружками. По-моему, они не в состоянии справиться даже с мухобойкой, не говоря уже о том, чтобы устроить поджог.

Но я решила на время оставить эту тему: не хочу оттолкнуть от себя Роуз Голд обвинениями и неприятными вопросами. Я должна держать ее поближе к себе, если надеюсь выяснить, что она задумала. Только получив ответы на все свои вопросы, я верну себе контроль над нашей семьей.

Я поглаживаю Роуз Голд по руке. Дочь улыбается мне. В очереди перед нами пять семей. К счастью, я не знаю никого из них, а они не знают меня. Лицо Санты тоже мне незнакомо. С виду ему слегка за сорок. Раньше Санту всегда изображал Боб Макинтайр. Наверное, в этом году он не успел вовремя найти свои вставные челюсти.

Два маленьких мальчика спрыгивают с колен Санты после того, как родители сделали сто миллионов фотографий. Нет бы как раньше – щелкнул разок и пошел. Они же не для «Нэшнл Джиографик» снимают, в конце-то концов! Санта провожает их своими фирменными «Хо-хо-хо» и «С Рождеством». Пока следующие в очереди родители приводят в порядок праздничные костюмчики детей, взгляд Санты, скользнув по парковке, замирает на мне. Глаза Санты прищуриваются, а потом широко раскрываются. Может, я его и не знаю, но ему точно известно, кто я.

Теперь он смотрит на меня как-то злобно. Я стараюсь не поддаваться натиску, но играть в гляделки с Сантой – это для меня слишком. Я отворачиваюсь, но продолжаю чувствовать на себе его взгляд. Санта не сводит с меня глаз, хотя к нему на колени уже забираются дети.

Может, у меня просто паранойя? Вдруг он вовсе не на меня смотрит.

Я оглядываюсь через плечо, чтобы понять, на кого из стоящих у меня за спиной мог бы смотреть Санта, и кого же я вижу? Через парковку идет не кто иной, как Арни Диксон, этот ходячий Гамби[18], и, судя по всему, твари, которые его породили. Меня накрывает волной жуткой ярости. Ничего подобного я не испытывала с тех пор, как Роуз Голд выступила против меня в суде.

Я пересекаю парковку, направляясь прямо к ним. Арни замечает меня, и на его лице отражается испуг. Я останавливаюсь напротив этого идиота и ставлю руки на пояс.

– Тебе и твоему беспутному братцу-поджигателю лучше держаться от моей семьи подальше! – кричу я.

Арни озирается, разинув рот, как будто решил, что я не к нему обращаюсь. Его тощие очкастые родители, от которых несет кошатиной, тоже озадачены.

– Скажи своим прихвостням, чтобы давали волю своей пиромании где-нибудь в другом месте. Если я еще кого-нибудь из вас увижу возле моего дома, то вызову полицию! – Я так громко кричу, что у меня начинает стучать в голове.

Мамаша Арни встревает. Голос у нее мягкий, но говорит она громко:

– Не лезь к моим сыновьям, ведьма.

Я поворачиваюсь к ней:

– Ваши сыновья подожгли мой мусорный бак!

Кто-то высокий, нависнув над всеми нами, хватает меня за локоть.

– Давай ты не будешь портить людям праздник? Отстань от Диксонов.

Том. Я вдруг понимаю, что за сценой, которую я устроила, наблюдал не только он. Вся парковка замерла. Щекастые болваны, закутавшиеся в пуховики, похожие на одеяла, смотрят на меня враждебно. Одна пара торопливо садится в машину вместе с дочерью, остальные неподвижно наблюдают, скрестив руки на груди. Хотите шоу? Ладно.

Вырвавшись из цепких рук Тома, я снова начинаю говорить, сопровождая свою громкую речь бурной жестикуляцией. Я хочу, чтобы меня заметили все.

– С тех пор как я вернулась, вы все ведете себя со мной ужасно. Вы ничего не знаете о наших с Роуз Голд отношениях, о том, как мы теперь близки. Но вы продолжаете строить против меня заговоры!

Гиперответственные мамаши демонстративно прижимают детишек к себе. Борцы из школьной сборной похрустывают костяшками пальцев. Я понимаю, что для большинства мои слова звучат как бред. Те, кому неизвестно о поджоге, решат, что я просто сумасшедшая. Я чувствую, что толпа горожан сейчас может снова изгнать меня с позором, и мне от этого горько. Внезапно у меня за спиной раздается хриплый голос.