Стефани Перкинс – Лола и любовь со вкусом вишни (страница 27)
– Не смей садиться в этот грузовик, – кричит Натан.
Я протягиваю Джонни руку. Он затаскивает меня внутрь, одновременно захлопывая дверь. Грузовик трогается. Я с силой врезаюсь прямо в барабанную установку и вскрикиваю от боли. При виде ручейка крови, сбегающего у меня по руке, Макс выдает громкую нецензурную тираду. Грузовик опять останавливается. На этот раз Макс наклоняется проверить, все ли со мной в порядке.
– Я в порядке, в порядке! – ору я. – Трогай!
Я выглядываю в окно и вижу родителей. Стоя на тротуаре, они провожают меня разъяренными взглядами. А за ними – на ступеньках крыльца лавандового особняка – Крикет и Каллиопа Беллы. Похоже, они сидят там уже очень давно.
Грузовик уезжает прочь.
Глава пятнадцатая
Не надо было мне сюда приходить.
Группа целую вечность готовится к выходу, и я остаюсь в полном одиночестве. Телефон я забыла дома, так что позвонить Линдси невозможно. Клуб кажется каким-то холодным и неприветливым. Я иду в туалет, чтобы смыть с руки кровь, но царапина уже подсохла. Ничего не поделаешь. Я чувствую себя полной дурой. Родители будут в ярости, Нора по-прежнему останется в нашем доме, а близнецы уже стали свидетелями моей очередной глупой выходки. Выражения их лиц мне не забыть никогда: презрение у Каллиопы, боль у Крикета и шок родителей.
Я попала в серьезную передрягу.
Мои мысли вновь и вновь возвращаются к Крикету Беллу. С поездки в Мюир Вудс, кажется, прошла целая вечность. Я помню, что чувствовала, но как именно это было – не могу вспомнить.
– Лола?
ЧТО ЭТО? КТО ЗДЕСЬ? Родители кого-то подослали? Даже удивительно, что они еще не явились лично.
– Мы решили, что это ты. – Передо мной стоит Анна.
– Хотя долго сомневались. – И Сент-Клэр.
Они держатся за руки и улыбаются, а на меня накатывает такое облегчение, что я едва не сползаю по кирпичной стене клуба.
– Слава тебе Господи, это вы.
– Ты пьяна? – спрашивает Анна.
Я резко выпрямляюсь, гордо вскрикнув подбородок:
– НЕТ. А вы что здесь делаете?
– Мы пришли посмотреть на группу Макса, – улыбается Сент-Клэр.
– Ты ведь приглашала нас. На прошлой неделе. Помнишь? – добавляет Анна, видя мое замешательство.
Я не помню. Я была так расстроена из-за турне Макса и поездки с Крикетом, что могла бы пригласить даже редактора журнала «Вог» и забыть об этом.
– Ну конечно. Спасибо, что пришли, – растерянно говорю я.
Но ребят так просто не купишь. И я пускаюсь в пространный рассказ о своих биологических родителях. Анна все время теребит на шее бусину в виде банана, словно это ее талисман.
– Прости, Лола. Я даже не знаю, чем тебе помочь.
– Никто не знает.
– Значит, Крикет был с тобой, когда вы обнаружили Нору на крыльце? – спрашивает Сент-Клэр.
Его вопрос застигает меня врасплох. Я ни разу не упомянула о роли Крикета в этой истории. Мои глаза подозрительно сощуриваются.
– Откуда ты узнал?
Сент-Клэр пожимает плечами, но вид у него пристыженный. Словно он сказал что-то такое, чего не должен был говорить.
– Он упоминал о том, что вы ездили куда-то вместе. Вот и все.
Сент-Клэр знает, что я нравлюсь Крикету. Может, они даже успели поговорить сегодня вечером, ведь Сент-Клэр знает о моей матери.
– Не могу поверить, – вырывается у меня.
– Пардон? – Сент-Клэр кажется удивленным.
– Крикет тебе рассказал. Он рассказал тебе обо всем, рассказал о моей матери. – Гнев просыпается во мне с новой силой. – Вы из-за этого пришли? Он послал вас за мной приглядеть?
Сент-Клэр мрачнеет:
– Мы не общались с Крикетом уже два дня. Ты пригласила нас с Анной, и мы пришли. Спасибо за приглашение.
Парень говорит правду, но я уже на взводе. Анна хватает меня за руку и тащит за собой:
– Тебе надо выйти на свежий воздух.
Я отталкиваю девушку, и тут же прихожу в ужас от содеянного: на лице Анны отражаются боль и обида.
– Прости, – не глядя на нее, говорю я. – Ты права. Я схожу прогуляться одна.
– Ты уверена? – с облегчением произносит Анна.
– Да. Я вернусь. Прости, – тихо повторяю я.
Я провожу на улице каких-то жалких пятнадцать минут, но к моменту моего возвращения клуб забит под завязку. Встать практически негде. Анна откуда-то притащила деревянный барный стул, заняв одно из немногих сидячих мест. Сент-Клэр стоит напротив, лицом к ней, поигрывая ее светлыми волосами. Анна берет его одним пальцем за пояс джинсов и пододвигает ближе к себе. От интимности этого жеста я чувствую себя крайне неловко, но отвести взгляд не могу.
Сент-Клэр целует девушку очень долго и глубоко. Ребятам все равно, что на них смотрят. А может, они просто забыли, что не одни. Когда они наконец отрываются друг от друга, Анна что-то говорит, и Сент-Клэр разражается дурацким мальчишеским смехом. И в этот момент я отчего-то отворачиваюсь. Их любовь вызывает во мне какое-то странное, болезненное чувство.
Я поворачиваюсь к бару, чтобы попросить бутылку воды, но Анна зовет меня по имени. И я иду обратно, жутко злясь на ребят за то, что они сюда заявились.
– Лучше? – серьезно спрашивает Сент-Клэр, на этот раз без всяких подколов.
– Да, спасибо. Простите за все это.
– Нет проблем. – Я уже решаю, что тема исчерпана, как парень вдруг добавляет: – Я знаю, что такое стыдиться родителей. Мой отец – нехороший человек. И я тоже никому о нем не рассказываю. Спасибо, что доверилась нам.
Серьезный тон Сент-Клэра трогает меня не меньше, чем его откровенность. Впервые у меня появилась возможность узнать хоть что-то в его жизни. Анна стискивает руку парня и тут же меняет тему:
– Я так этого жду. – Она кивает в сторону сцены, где готовится группа Макса. Его гитара свободно висит, пока он что-то регулирует на усилителе. Музыканты почти готовы начать. – Представишь нас потом, ладно?
Перед концертом Макс был настолько занят, что даже не вышел поздороваться. Из-за этого я паршиво себя чувствую. Хотя сегодня вечером я в принципе чувствую себя паршиво – из-за всего!
– Конечно. Обещаю.
– Ты забыла упомянуть, что он для нас слишком хорош. – В голосе Анны слышится обида.
Сент-Клэр со своей стороны уже готовится вставить едкую реплику, но едва открывает рот, как «Амфетамин» начинает концерт. И его слова, как и слова всех остальных людей, тонут в музыке моего бойфренда.
От Макса исходит та же яростная энергия, что бушует во мне. Слова его песни то нежные и сладкие, то ироничные и жестокие. Он поет о любви, разлуке и бегстве – ничего нового! – но в своем собственном, неповторимом стиле. В каждом его слове горькая правда.
Джонни и Крейг берут агрессивный ритм, а гитара Макса выводит дикое соло. Песни становятся все злее, словно даже собравшаяся в клубе толпа не вызывает у Макса никакого доверия. И когда приходит время его сольного выступления, традиционная самокритика Макса сменяется лирикой – воинственной и циничной. Его янтарные глаза внимательно исследуют зал и останавливаются на мне. Наши взгляды встречаются, и его порочная страсть передается мне. Я понимаю, что это неправильно, но от этого хочу его еще больше. Толпа ликует и неистовствует. Это лучшее выступление в жизни моего бойфренда. И оно адресовано мне.
Когда все заканчивается, я поворачиваюсь к друзьям, чтобы оценить их реакцию. Анна с Сент-Клэром, кажется, шокированы. Под впечатлением… но шокированы.
– Он хорош, Лола.
– Он уже прошел курс реабилитационной терапии? – спрашивает Сент-Клэр, но Анна тут же толкает его локтем в бок. – Ай! – Я одариваю парня уничтожающим взглядом, но Сент-Клэр лишь пожимает плечами. – Это было незабываемо, – добавляет он. – Просто меня удивило присутствие в его песнях немотивированной агрессии.
– Да как ты…
– Мне нужно в туалет, – поспешно говорит Анна. – Пожалуйста, не убивай моего бойфренда, пока меня не будет. И я не уйду, пока не повидаюсь с Максом!
Макс с трудом проталкивается к нам сквозь толпу. Кто-то хлопает его по спине и старается вызвать на разговор, но Макс проходит мимо: его взгляд прикован ко мне. Мое сердце бьется все быстрее и быстрее. Темные корни его обесцвеченных волос и черная футболка пропитаны потом. Это так живо напоминает мне о ночи, когда мы встретились, что я вспыхиваю.
Макс приветствует меня объятиями, но его взгляд напряжен: он заметил Сент-Клэра. Сжав зубы, Макс смеривает его пристальным взглядом, но Сент-Клэр немедленно представляется: