Стефани Перкинс – Лола и любовь со вкусом вишни (страница 26)
– Я захожу. – Дверь открывается. – О, детка! – с горечью восклицает Энди, присаживаясь на край кровати и поглаживая меня по спине.
Меня захлестывают рыдания. Энди прижимает меня к себе, и я рыдаю, уткнувшись в его рукав, ощущая себя маленькой и беспомощной.
– Мне так стыдно. Я ее ненавижу.
Энди обнимает меня еще крепче:
– Я иногда тоже.
– Что происходит?
– Она останется здесь на некоторое время.
Я отстраняюсь:
– И надолго?
На плече Энди остаются красные разводы от моего макияжа. Я пробую, их стереть, но Энди мягко перехватывает мою руку. Ему плевать на рубашку.
– Одна или две недели. Пока мы не найдем для нее новое жилье.
Я смотрю на покрасневшие кончики пальцев и злюсь на Нору за то, что она заставила меня плакать. За то, что она в моем доме.
– Ей наплевать на нас, – бормочу я, шмыгая носом. – Она здесь только потому, что у нее нет других вариантов.
Энди вздыхает:
– Но и у нас тоже нет других вариантов, кроме как помочь ей, так ведь?
На улице окончательно стемнело. Я звоню Линдси.
– Слава богу! – радуется подруга. – Крикет позвонил два часа назад и все рассказал. Я так беспокоилась. С тобой все в порядке? Может, мне приехать? Или, может, тебе лучше приехать ко мне? Насколько все плохо?
До меня вдруг доходит.
– Тебе рассказал Крикет?
– Он за тебя переживал. И я за тебя переживаю.
– Это
– Он позвонил в ресторан и оставил родителям свой номер, попросив, чтобы я ему перезвонила. Сказал, это срочно.
Я с силой сжимаю трубку:
– То есть ты ее не слышала? И не видела? И никто посторонний тебе про нее не рассказывал?
Линдси мгновенно понимает ход моих мыслей:
– Нет. Никаких слухов до меня не доходило. Не думаю, что кто-нибудь ее заметил.
Я испытываю такое облегчение, что грусть и беспокойство тут же улетучиваются. Линдси еще раз спрашивает, не хочу ли я, чтобы она приехала.
– Нет, – говорю я. – Но, возможно, я попрошу тебя об этом завтра.
– Она ведь не… Или все-таки?
Я прекрасно понимаю смущение подружки.
– Нет, не пьяная. Не особенно. Просто Нора, – вздыхаю я.
– Ну… – тянет Линдси. – Хорошо хоть так.
И все же вопрос Линдси меня унижает. Телефон пищит – на другой линии параллельный звонок. Макс!
– Мне надо идти.
Я переключаюсь на другую линию, с ужасом представляя, что было бы, если бы Макс пришел на завтрак и увидел Нору. И так натянутые отношения с моими родственниками дошли бы до предела. Что бы он о ней подумал? Повлияло бы это на его мнение обо мне? Что, если он обнаружит во мне ее черты?
– Я по тебе соскучился, – говорит Макс. – Пойдешь вечером на концерт?
Я уже и забыла об этом. Настолько сосредоточилась на концерте, который закатила нам мама, что даже не вспомнила про концерт Макса. А ведь он ради него возвращается на один день.
– М… не думаю. – К глазам подступают слезы.
Я слышу, как Макс садится:
– Что происходит?
– Нора здесь. Она у нас дома.
Тишина.
– Фааак, – выдыхает Макс. – Мне жаль.
– Спасибо. Мне тоже, – вздыхаю я.
Макс издает короткий понимающий смешок, но как только я рассказываю историю целиком, впадает в ярость. Я неприятно поражена.
– Выходит, она ожидала, что вы, ребятки, тут же возьмете ее на поруки?
Я перекатываюсь на другую сторону кровати:
– Как и всегда.
– Зря твои родители позволяют ей это делать. Она будет использовать их снова и снова.
За последние годы эта мысль посещала меня уже не раз, хотя я до сих пор не уверена, так ли это на самом деле. Неужели Натан с Энди оказывают Норе медвежью услугу? Или без их помощи она, наоборот, опустилась бы на самое дно?
– Не знаю, – шепчу я. – Ей больше не к кому обратиться.
– Послушай саму себя. Ты их защищаешь. Если бы я был на твоем месте, я был бы в ярости. Но я не ты, поэтому я
Гнев Макса подогревает мой собственный. В таком состоянии обсуждать происходящее гораздо легче. У нас еще час до того момента, когда Максу надо будет грузить концертное оборудование в грузовик.
– Может, мне тебя забрать? – спрашивает он.
Я соглашаюсь.
Я одеваюсь с такой яростью, какой не чувствовала уже долгое время. Выбрав нелюбимое черное прозрачное платье, долго пылившееся на задней полке шкафа, я прилично укорачиваю подол. Желто-оранжевый макияж. Красный парик. Сапоги до колена.
Сегодня я огонь.
Я быстро сбегаю вниз. Родители тихо беседуют на кухне. Норы нигде не видно, но мне все равно. Я с силой толкаю входную дверь и тут же слышу громкое «Эй!», но в этот момент я уже на улице. Где же Макс? Где он?
– Долорес Нолан, тащи свою задницу обратно, – стоя в дверном проеме, бросает мне Натан.
За его спиной появляется Энди:
– И куда же это ты собралась?
– На концерт Макса! – кричу я.
– Ты никуда не пойдешь в таком настроении и в ТАКОМ виде, – заявляет Натан.
Знакомый белый грузовик выезжает из-за угла и взбирается вверх по холму. Энди осыпает Макса проклятиями. Родители пытаются открыть дверь, но в итоге лишь толкают друг друга. Грузовик останавливается. Джонни Окампо открывает мне дверь.