Стефани Перкинс – Айла и счастливый финал (страница 54)

Перед сном я проверяю телефон и обнаруживаю лишь два пропущенных вызова. Никаких сообщений. Либо до Джошуа дошло, либо он уважает мое агностическое отношение к рождественской елке.

Даже эта фраза сейчас причиняет боль.

– Я могу войти? – спрашивает Джен и заходит в комнату, не дожидаясь ответа. Я кидаю телефон к носкам и захлопываю ящик. – Я прятала в ящик стола, – говорит она. – Когда моя девушка бросила меня.

– Сара бросила тебя? – От этих слов мне становится еще хуже.

– Да, – просто отвечает Джен. – Сразу после Дня благодарения.

– Она часто тебе звонила? – спрашиваю я после недолгого раздумья.

– Нет. – Джен грустно улыбается мне. – У меня была иная причина.

– Ох! Мне так жаль.

Сестра пожимает плечами:

– Ничего страшного. Это в любом случае отстойно, правда?

Я сажусь на кровать, Джен устраивается возле меня и кладет голову мне на плечо. Мы одного роста. Незнакомые люди часто принимают нас за близняшек.

– Ты все еще скучаешь по ней? – спрашиваю я.

– Немного, – признается Джен. – Хотя с каждым днем становится легче.

– Почему вы расстались? – Я позволяю себе проявить любопытство.

– Видимо, я немного властная, – фыркает Джен.

– А я заменитель, – вздыхаю я.

Джен поднимает голову:

– Это он так сказал?

– Нет, но это правда. – Мне тяжело объяснять одно и то же, но, видно, все-таки придется. – Он влюбился в меня, потому что я была рядом. На моем месте мог быть кто угодно.

– Не говори так, – вскидывается Джен. – Это глупости какие-то. Почему ты так считаешь?

– Потому что именно это и произошло.

– Ты всегда слишком строго относилась к себе. – Джен недоверчиво смотрит на меня.

Я перевожу взгляд на свои руки. Да, я строга к себе. Но разве лучше носить розовые очки, чтобы кто-то мог этим воспользоваться? Чтобы кто-то мог разбить тебе сердце? Не лучше ли сделать это первой? Я думала, честность делает людей сильнее.

– Эй, – Джен подталкивает меня, – покажи, что в коробочке. – Я вскидываю голову, и она передергивает плечами. – Я видела, что он передал тебе ее вчера.

– Как он выглядел? – вырывается у меня.

– Как человек, у которого вырвали сердце и растоптали его.

Я ужасная. Я сделала ему больно. Мне никогда этого не хотелось, но это все равно произошло.

– Ты правда думаешь, что, расставшись с ним, поступила правильно? – спрашивает Джен.

– Я не знаю… – Но тут же качаю головой: – Нет, не так. Я поступила правильно. Да, я права.

– Но ты все еще любишь его, – то ли спрашивает, то ли утверждает сестра.

– Да. – Я сглатываю.

– Сильно? – Джен настойчива – впрочем, как и всегда.

– Да, – вынуждена я признать правду.

– А что-нибудь изменится, если ты покажешь мне, что он подарил? – Сестра замирает и ждет моей реакции.

– О господи, ну как ты можешь быть такой жестокой… – начинаю было я.

– Нет, я не жестокая, я властная, – усмехается сестра. – Исправься.

– Уф! Хорошо, – сдаюсь я.

Джен открывает ящик с носками.

– Так и знала, что найду тебя здесь, – говорит она коробочке.

Затем снимает крышку и осторожно достает листок. Разворачивает его.

– Ого, сиськи! – восклицает сестра.

Дерьмо. Я и забыла, что он нарисовал нас обнаженными.

– Так… у вас, ребята, все серьезно, – смеется Джен.

– Пожалуйста, Джен, не надо, – умоляю я, но все тщетно.

– Это дерево Джошуа? На острове?

– Да.

– Вот… черт! – Джен вдруг становится очень серьезной. – Ты знаешь, что это самый романтичный подарок.

– Знаю, – сознаюсь я.

– Он хорош. Как художник, – поясняет сестра. – В смысле, он хорошо рисовал еще в девятом классе, но я бы не сказала, что это нарисовал старшеклассник. Пусть даже талантливый старшеклассник. Рисунок нереально крутой.

– Пожалуйста, прекрати осыпать моего бывшего комплиментами! – прошу я.

Бывшего… Это слово вызывает тошноту. Я впервые так назвала Джошуа. И мне безумно хочется взять свои слова обратно.

– Я просто говорю, что он талантлив, – пожимает плечами Джен.

– Почему бы тебе лучше не рассказать мне про Сару? – стараюсь я сменить тему.

Джен скручивает рисунок и кладет его обратно в коробочку.

– Ты победила, – вздыхает она.

Но она не права. Я все потеряла.

За целую неделю, наполненную страданиями, Джош так ни разу и не позвонил. Сообщений он тоже больше не присылал. Наступил канун Нового года. С улицы доносятся крики, песни и пьяный хохот гуляк. Наши соседи последние три часа громко слушают дабстеп. А я в одиночестве смотрю телевизор в своей комнате. На первом свидании Джош говорил, что встречает Новый год так же.

До полуночи десять минут.

В этом году мы хотели отпраздновать в «Кисмет». Собирались поцеловаться, когда часы пробьют полночь. У меня никогда не было новогоднего поцелуя.

И от этих мыслей меня вновь охватывает тоска. А еще меня продолжает терзать то слово – бывший. До сих пор не верится, что Джош теперь бывший. Я не думаю… Я не… Я уже не знаю, почему так поступила. Думаю, в тот вечер я испугалась. Знаю, что испугалась. И теперь меня не покидает очень глубокое, очень отвратительное чувство, что я совершила ошибку.

Джош сказал, если я не стану смелее, то никогда не разберусь в себе. Смелость нужна, чтобы извиниться перед ним, чтобы признать свою вину и, уж конечно, чтобы молить о прощении на коленях.

Что я натворила? Я люблю его. Конечно, ради него стоит стать смелее.

В порыве чувств я скидываю пижаму и натягиваю платье, пальто и ботинки. А затем, выкрикивая на ходу, что скоро вернусь, проношусь мимо дремлющих в гостиной родителей. Не обращая внимания на их обеспокоенные крики, я перебегаю дорогу и быстро иду по тротуару. Морозный воздух щиплет щеки, а сильный ветер треплет волосы.

«Джош, я иду. Я знаю, что ты там. Пожалуйста, не уходи», – умоляю я его всю дорогу.

Сворачиваю за угол, и вот он – маяк моей надежды. Я бегу к светящемуся окну, по пути чуть не попав под такси и врезавшись в парня, которого тащит домой друг. Раздается громкий злой окрик, но я замедляю шаг лишь у сияющей стеклянной двери «Кисмет». Кафе все еще открыто. Но здесь никого нет.