Стефани Качиоппо – Там, где рождается любовь (страница 28)

Из результатов наших исследований мы оба поняли важность взаимности и взаимопомощи в эволюции социальных видов. Если бы я относилась к Джону просто как к пациенту и жалела его, он бы потерял ощущение своей цели в наших отношениях. Это был бы ужасный, дезориентирующий опыт, который сделал бы его более подверженным чувству одиночества. Вместо этого мы поддерживали нашу связь, практикуя то, что психологи называют самораскрытием. Мы делились теми невидимыми истинами, которые у нас есть в хорошие и плохие времена: надеждами, радостями, воспоминаниями — всем, из чего мы создаем и воссоздаем себя день за днем.

Одно из самых известных мест освещения романтических историй — колонка «Современная любовь» в газете The New York Times, материалы в которой публикуются еженедельно начиная с 2004 года. Если учесть объем заявок, которые получает редакция (восемь тысяч в год), эта колонка одна из самых популярных в газете. А в 2017 году у нас взяли интервью для специального юбилейного выпуска издания[186]. Мы с Джоном были благодарны и польщены.

Мы рассказали о том, как познакомились, как недавнее столкновение со смертью сблизило нас, и я поделилась некоторыми моментами из своего исследования. Также к нам в офис пришел фотограф и снял нас, смеющихся, в лабораторных халатах. Когда газета вышла, мы с Джоном скупили все экземпляры в киосках в нашем районе, чтобы отправить моим родственникам в Европу. Мы получили десятки сообщений от наших друзей и коллег. Нам казалось, что наша история любви стала в какой-то мере официальной, и мы надеялись, что она вдохновит других людей. Хотя та статья очень нас обрадовала, ее эффект не сравнится с бешеной популярностью эссе, опубликованного в той же колонке двумя годами ранее под названием «Чтобы влюбиться в кого угодно, сделайте это».

Автор публикации, преподавательница и писатель из Ванкувера Мэнди Лен Кэтрон, поделилась историей о том, как воспроизвела известный психологический эксперимент[187] с одним из своих близких друзей. Впервые его провели Артур и Элейн Арон и несколько их коллег в 1990-х годах. В ходе этого эксперимента они проверяли, можно ли, используя определенные особенности человеческой природы, заставить двух незнакомцев влюбиться друг в друга. Исследователи приглашали мужчин и женщин примерно одного возраста войти в лабораторию через разные двери. Участники садились лицом друг к другу и по очереди отвечали на тридцать шесть вопросов все более личного характера.

Вопросы начинались довольно банально («Кого бы вы пригласили на ужин?»), но градус быстро нарастал («У вас есть тайное предчувствие о том, как вы умрете?»). Вскоре вопросы побуждали участников всячески взаимодействовать друг с другом: «Составьте по три правдивых предложения, начинающихся с „мы“. Например, „Мы оба в этом помещении чувствуем…“». Опросник специально был разработан так, чтобы привести к самораскрытию. Супруги Арон и их коллеги не только обнаружили, что их эксперимент позволил быстро и надежно создать близость, необходимую для формирования романтической любви, но и получили впечатляющие результаты: через шесть месяцев после эксперимента двое из испытуемых поженились и пригласили на свадьбу всех сотрудников лаборатории.

Как любой хороший ученый, Кэтрон отметила ограничения в своей адаптированной версии этого эксперимента: она находилась в переполненном баре (где, вероятно, выпивала), а не в лаборатории и ее партнером был друг, а не незнакомец. И все же, когда они прошлись по всем вопросам, она с удивлением почувствовала сильную связь между ними, которой раньше не было. Как известно, эксперимент заканчивается тем, что вы четыре минуты молча смотрите партнеру в глаза. Кэтрон написала, что этот опыт был более захватывающим и пугающим, чем все, что она когда-либо делала, включая висение на страховочном тросе над обрывом. Первые две минуты она едва могла дышать. Потом начала расслабляться, потом это стало казаться все менее неловким, а затем — правильным. Этот эксперимент не заклятие и не гипноз. По словам Кэтрон, он скорее показывает, что вызвать доверие и близость — те самые чувства, которые лежат в основе любви, — можно с помощью определенных действий. А спустя несколько месяцев Кэтрон и ее друг действительно полюбили друг друга. Она завершила свою прекрасную статью такими словами: «Любовь не случилась с нами внезапно. Мы любим друг друга, потому что сделали такой выбор»[188]. Для тех, кто ищет любовь или не удовлетворен своими отношениями, эта идея выбора расширяет представление о возможном: вы можете что-то изменить. И как только вы и ваш партнер начнете самораскрываться, произойдет одно из двух: либо ваши отношения станут крепче, либо вы поймете, что вам не стоит продолжать отношения.

Исследования показали, что с повышением самораскрытия в отношениях растет и удовлетворенность ими[189]. Но верно и обратное: пары, которые жалуются на недостаток близости, склонны к меньшему самораскрытию. А недостаток самораскрытия делает вас уязвимыми перед всеми опасностями одиночества, о которых мы упоминали ранее, такими как повышенная предрасположенность к болезням и ранняя смерть.

Когда немецкий психолог Маркус Мунд и его коллеги исследовали чувство одиночества почти у пятисот пар, состоящих в длительных отношениях, они не обнаружили связи между одиночеством и качеством физической близости в отношениях, но отметили существенную связь между одиночеством и недостатком самораскрытия[190]. Это означает, что партнеры, не раскрывающие свои истинные «я», могут обречь себя на длительные страдания.

Иногда, как бы мы ни старались удержать любовь, мы ее теряем. Разрыв может произойти из-за непримиримых разногласий, семейной ссоры, переезда, разных приоритетов, отсутствия физической близости — да из-за чего угодно. Когда мы расстаемся с человеком, которого когда-то любили, что происходит в мозге?

Ничего хорошего. После нежелательного разрыва отделы мозга, отвечающие за стремление к вознаграждению, становятся чрезмерно активными. Вы любите еще сильнее, чем когда были вместе, ищете человека, которого больше нет, стремитесь к тем положительным чувствам, которые когда-то были связаны с возлюбленным. Вот как выглядит разбитое сердце или безответная любовь.

Помимо системы вознаграждения также активируется та часть ПФК, которая участвует в руминации. Эта часть мозга контролирует нашу склонность снова и снова думать о партнере и отношениях, о том, что было хорошо, а что — плохо. И наконец, наблюдается активность в отделах, реагирующих на боль, таких как передняя поясная извилина. В ходе визуализационных исследований мозга женщин, которые недавно расстались с любимым человеком, ученые обнаружили, что когда участницы думали о бывшем партнере, то у них активировались те же области, которые возбуждаются, когда мы скорбим об умершем близком человеке[191]. То есть с точки зрения мозга разница между болезненным расставанием и смертью невелика.

Поскольку нейроученые все точнее определяют, как любовь и расставание воздействуют на мозг, может оказаться, что в недалеком будущем, чтобы пережить тяжелый разрыв, потребуется не только упаковка носовых платков, но и аппарат ЭЭГ.

Давайте взглянем на случай мегаталантливой писательницы и музыкантши по имени Десса. Будучи активно публикуемым автором и членом популярного хип-хоп-коллектива «Думтри», она достигла завидного творческого успеха, однако в личной жизни ей не везло. Как Десса ни старалась, она не могла забыть своего бывшего, который на протяжении десяти с лишним лет то появлялся, то исчезал из ее жизни. Она не могла жить ни с ним, ни без него, и он вызывал в ней каскад положительных, отрицательных и смешанных чувств: разочарование, сожаление, ревность, страсть. Разумом Десса понимала, что он ей не подходил, и все же не могла его отпустить: «Мне не только было больно в душе, но и стыдно оттого, что я не могла избавиться от чувств… Я не могла понять, как убить любовь»[192].

Тогда она решила изменить ситуацию. Десса ознакомилась с результатами последних научных исследований о любви и узнала, что нейроученые могут использовать методы визуализации для измерения и локализации чувства любви в мозге. Она задумалась о том, можно ли использовать науку, чтобы заставить мозг разлюбить бывшего.

Она нашла в «Твиттере» профессора нейронаук из Университета Миннесоты Шерил Олман, которая согласилась просканировать мозг Дессы в аппарате фМРТ, одновременно показывая ей фотографии ее бывшего и незнакомца, имеющего с ним некоторые схожие черты (в качестве контроля). Когда они сравнили снимки мозга, оказалось, что при просмотре фотографий бывшего активировались несколько ключевых областей, отвечающих за «вознаграждение» в любви (включая хвостатое ядро и вентральную тегментальную зону), а также передняя поясная кора, которая реагирует на ощущение боли. Доктор Олман отправила Дессе изображение ее мозга в поперечном разрезе, на котором было видно, где именно сосредоточены ее чувства к бывшему. Глядя на сканы, Десса решила переосмыслить свои старые чувства.

Для этого она воспользовалась методом нейрофидбэка, также известном как биологическая обратная связь по электроэнцефалограмме (БОС ЭЭГ). Это инструмент, с помощью которого человек может осознать, что делает его мозг в определенные моменты времени. Для этого испытуемому прикрепляют к голове датчики, затем измеряют его мозговые волны и в режиме реального времени показывают их пациенту. Суть в том, чтобы постепенно научиться тренировать свое внимание и контролировать эмоции в определенных ситуациях. Чтобы помочь пациенту перестроить или переучить свой мозг, в терапии используются различные выходные сигналы, например звуки или изображения. Пройдя девять сеансов БОС ЭЭГ, Десса почувствовала, что стала меньше зацикливаться на своем бывшем, как будто его образ постепенно бледнел. А при следующем фМРТ в лаборатории доктора Олман, когда Дессе показали фотографию бывшего, отделы мозга, которые ранее были гиперактивны, уже не отреагировали. То ли благодаря нейротерапии, то ли потому, что в ходе этого эксперимента она начала думать и говорить о своей любовной неудаче совершенно по-новому, Десса спустя годы наконец смогла оставить душевную боль в прошлом. И этот путь проходил прямо через мозг.