Стефани Гарбер – Проклятье настоящей любви (страница 7)
"Вернулись ли они?"
"Боюсь, что нет", — сказала Эванджелин. Она подумала, не стоит ли ей упомянуть о голосе в своей голове.
Но ответ Тельмы заставил ее задуматься. "Мне жаль, что вы до сих пор не можете вспомнить", — сказала она.
И, возможно, Эванджелин просто померещилось, но она могла бы поклясться, что эта помощница вовсе не выглядела сожалеющей. Даже наоборот, она выглядела облегченной.
Такая реакция напомнила о том, что Аполлон сказал Эванджелин вчера вечером: Джекс совершил по отношению к тебе ужасные, непростительные поступки, и я искренне верю, что ты будешь счастливее, если эти поступки останутся в прошлом.
До этого момента Эванджелин старалась не думать об этом.
Слишком часто думать об утраченных воспоминаниях было слишком тяжело, она чувствовала себя подавленной, перегруженной и не в своей тарелке. ей так хотелось верить, что если она найдет способ вернуть воспоминания, то все наладится.
Но что, если Аполлон был прав? Что, если воспоминания только усугубляют ситуацию? Он, кажется, был искренне обеспокоен перспективой того, что она сможет их вернуть. А теперь эта помощница выглядела так, будто чувствовала то же самое, будто Эванджелин действительно лучше забыть.
И все же трудно было полностью отмахнуться от ее тревоги.
Возможно, потому, что до сих пор у нее не было ничего, кроме слов аполлона.
"Тельма, я кое-что слышала вчера вечером, и мне просто интересно, правда ли это. Я слышала, что Аполлона убили в нашу брачную ночь, а меня подставили".
Тельма побледнела от этого вопроса. "Я никогда не верила, что это сделал ты".
"Но ведь другие считали, что это сделала я?"
Тельма мрачно кивнула. "Это было ужасное время для всех.
Но теперь, когда Аполлон вернулся, надеюсь, все это закончилось".
Тельма медленно выдохнула, и в ее глазах появилось что-то мечтательное. "Удивительно, не правда ли, что принц вернулся из мертвых ради вас?" Взгляд, которым она посмотрела на Эванджелин, был таким искренним, таким милым, чистым и благоговейным, что Эванджелин не могла не почувствовать себя немного глупой за то, что решила довериться маленькому параноидальному голосу в своей голове.
Когда швеи, лекарь и слуги ушли, наступила ночь, и апартаменты Эванджелин превратились из оживленного улья в тихое убежище, оживляемое лишь потрескиванием камина и далеким звоном башенных часов. Впервые за весь день Эванджелин осталась одна.
Но спокойствие длилось недолго. Вскоре после того, как она осталась одна, в дверь постучали.
"Можно войти?" — спросил Аполлон.
Эванджелин быстро посмотрела в ближайшее зеркало, чтобы проверить свое отражение и пригладить волосы, и, неожиданно для себя, взволнованно ответила: "входите".
Дверь тихо открылась, и Аполлон уверенно вошел внутрь.
Он был все так же красив, и он все так же был принцем.
Не то чтобы Эванджелин ожидала, что он перестанет быть красивым или принцем. Просто она в очередной раз была поражена истиной. Он стоял в ее апартаментах, высокий и царственный. И она представила, что он знает, как хорошо он выглядит и какой эффект производит на нее.
Он улыбнулся еще шире, когда ее щеки стали еще теплее.
Она надеялась, что так будет не всегда. Прошло всего полтора дня с тех пор, как она познакомилась с ним, по крайней мере, насколько она помнила.
"Я слышал, вы весь день сидели дома. Прогуляетесь со мной?" Он произнес слово "прогулка" с таким изяществом, что Эванджелин подумала, что они будут не просто гулять.
В животе у нее забурлило.
Она не знала, может быть, это возвращаются воспоминания, а может быть, ее просто тянет к нему.
"Да, я с удовольствием присоединюсь к вам".
"Я рад это слышать".
Аполлон принес Эванджелин пушистый белый плащ, подбитый белоснежным мехом. он помог ей накинуть плащ, теплые пальцы задержались на затылке, когда он перебирал ее волосы. Казалось, что это было скорее намеренно, чем случайно. Вообще, Эванджелин начала подозревать, что все, что делает аполлон, он делает специально.
Выйдя из ее покоев, он кивнул ожидавшим его охранникам.
Это был почти незаметный наклон подбородка, но, казалось, он обладал силой приказа.
Охранники в унисон склонили головы и отступили назад, чтобы пара могла пройти. затем они последовали за ними сзади, стараясь держаться на почтительном расстоянии.
Первые несколько залов замка Эванджелин и Аполлон прошли в молчании, освещенные теплым светом бра на древних стенах. У нее было еще много вопросов к Аполлону, но сейчас она чувствовала лишь нервное напряжение.
Возможно, именно стражники в блестящих бронзовых доспехах помешали ей заговорить. Они отставали примерно на полкорпуса, но Эванджелин слышала стук их сапог по каменному полу, и ей казалось, что если бы она заговорила, они бы тоже ее услышали.
Аполлон взял ее за руку.
Эванджелин почувствовала шок.
"Чтобы ты перестала думать о стражниках и вместо этого думала об этом". Аполлон слегка сжал ее пальцы.
Эванджелин никогда раньше не держалась за руку с молодым человеком, по крайней мере, на ее памяти. Вчера Аполлон взял ее за руку, но это было скорее для того, чтобы провести ее через замок.
Это было… приятно. Мягкое давление пальцев Аполлона, ощущение того, что ее рука маленькая и укрытая в его руке.
Конечно, это не помогало справиться с проблемой, что она
слишком нервничает, чтобы говорить. Более того, она чувствовала себя еще более взволнованной, чем раньше. Все это было так ново, что она не знала, что делать. Аполлон был не простым мальчиком, который работал в конюшне или в пекарне своего отца. Он был правителем королевства. В его власти было держать жизнь на ладони. Но сейчас он держал только ее руку.
Она уже собиралась в очередной раз спросить его о том, как они познакомились, когда увидела плакат, прибитый к одной из округлых дверей замка. ЛОРД ДЖЕКС РАЗЫСКИВАЕТСЯ Мертвый или Живой За убийство и Более ужасные преступления против короны У Эванджелин похолодела кровь.
Под списком преступлений лорда Джекса находился портрет — если его можно было так назвать. Это было скорее тень, чем человек, лицо с двумя темными отверстиями для глаз и прорезями для рта.
Аполлон притянул ее ближе к себе. "Не обращай внимания на эти плакаты".
"Неужели лорд Джекс действительно так выглядит?"
Эванджелин знала, что Аполлон назвал его чудовищем, но такого она не ожидала.
"Это грубый набросок. Он выглядит более человечно, но едва ли". В словах Аполлона прозвучало что-то похожее на ненависть.
От таких эмоций Эванджелин захотелось отвернуться от него. Она подумала, что у Аполлона есть все основания для злобы, но на секунду ей захотелось убежать. Хотя, может быть, это из-за плаката с изображением Джека?
Мысли Эванджелин то и дело возвращались к теневому образу, пока она ненадолго не потеряла представление о том, где они находятся и куда идут. вдруг она обнаружила, что поднимается по узкой спирали каменной лестницы.
С одной стороны лестницы не было перил — только страшный обрыв к подножию башни. Если бы Эванджелин полностью владела своими чувствами, она бы ни за что не стала подниматься.
Она повернула шею, но впереди было так много ступеней, что вершины не было видно, и они были слишком узкими, чтобы они с аполлоном могли идти бок о бок.
"Куда ведет эта лестница?" — неуверенно спросила она.
"Я думаю, лучше, если это будет сюрприз", — сказал Аполлон. Он шел прямо за ней. Она слышала его шаги. Но и ее шаги, и его были единственными. Охранники, должно быть, остались внизу лестницы, и Эванджелин вскоре почувствовала, что завидует им.
"Можно мне хоть намекнуть, куда мы идем?" — спросила она.
"Может быть, здесь есть башня, в которой вы собираетесь меня запереть?"
Звук шагов Аполлона затих.
Она сразу же поняла, что сказала что-то не то.
"Ты не пленница, Эванджелин. Я бы никогда тебя не запер".
"Я знаю. Я просто пошутила". И Эванджелин хотелось верить, что так оно и есть. Она не думала, что Аполлон действительно запер бы ее в башне, как жестокий сказочный король. И все же ее сердце начало биться по-другому.
Они были уже почти на вершине. В нескольких шагах впереди виднелась еще одна дверь — простой прямоугольник без всяких украшений.
"Она должна быть не заперта", — сказал Аполлон.