Стефани Фу – Что знают мои кости. Когда небо падает на тебя, сделай из него одеяло (страница 44)

Прошло семь месяцев с момента постановки диагноза. Лето сменилось осенью. Хотя я записалась в лист ожидания весной, найти доступного по ценам и достаточно опытного психотерапевта по травме с помощью Национального института психотерапии оказалось нелегко. У мистера Свитер-Веста была приятная улыбка, но глаза выдавали страх передо мной. Он использовал различные формы терапии, в том числе модель внутренних семейных систем (IFC-терапия). Пациентам предлагалось расщепить свой разум на несколько личностей – создать нечто вроде внутренней семьи. Предположим, вы – алкоголик. И считаете, что пьянство – это не вся ваша идентичность, а лишь одна ее сторона, которая постоянно тянется к спиртному. Психотерапевты называют эту сторону «пожарным», потому что пожарные реагируют на триггеры и пытаются загасить огонь с помощью комфорта и утешения. Чаще всего таким утешением становятся нездоровые привычки – пьянство, обжорство или наркотики. «Внутренняя семья» позволяет воспринимать пожарного как часть семьи и впоследствии простить его за желание залить пивом любую проблему. Он всего лишь пытается успокоить вас и, возможно, в какой‑то период действительно вам нужен. Но, пожалуй, его можно отправить в отставку и использовать вместо него другую, более здоровую часть «семьи». Я знала многих, кому IFC помогла исцелиться, поэтому решила попробовать сама.

Мистер Свитер-Вест предложил мне изобразить членов «внутренней семьи» в виде схематичных рисунков. Я нарисовала девочку с прыгалками – моя глупая и веселая сторона. Шестирукий северокорейский кондуктор – мой навязчивый контролер. Степфордская жена с запеченным рулетом – моя домохозяйка. Арья Старк с мечом – мой боец. И черная лужа – моя унылая зависимость. Психотерапевт предложил поговорить с этими рисунками, признать их значимость и поблагодарить за службу. Но я никак не могла подружиться с ними.

– Что вы хотите сказать этой луже? – спросил мистер Свитер-Вест.

– Ммм… просто не представляю… не особенно люблю лужи… Мне хотелось бы, чтобы она исчезла навсегда… ммм… я надеюсь, ты когда‑нибудь высохнешь? Простите?

Мистер Свитер-Вест посмотрел на меня с раздражением.

– Не так? Похоже, вам не понравилось… Не могли бы вы дать мне подсказку? Может быть, я должна что‑то сказать?

Психотерапевт выдавил из себя улыбку и пожал плечами. Он старался сохранять спокойствие, надеясь, что нарастающая неловкость, в конце концов, заставит меня заполнить тишину собственными словами. Этот прием был мне знаком, потому что я сама постоянно пользовалась им во время интервью. Не стоит использовать мои собственные приемы против меня, приятель. Я выжидательно уставилась на него, и мы принялись играть в гляделки. Взгляд психотерапевта явно выдавал дискомфорт. Он напоминал мне испуганного оленя. Я чувствовала его страх, и мне хотелось взять его на мушку.

– Вы должны довериться процессу, – помолчав, сказал он, – иначе ничего не получится. Откуда такой скептицизм? Вы хотите понять, почему вам так трудно доверять другим людям?

– Я знаю, почему мне трудно доверять. Я просто не понимаю, что могу сказать чертовой луже.

Теперь я думаю, что не смогла поговорить с лужей, потому что слишком боялась встретиться с самой ненавистной частью собственной личности и принять ее. А может быть, я отвергала саму идею общения с семьей, даже с придуманной. Или, возможно, некоторые просто не могут общаться с воображаемыми неодушевленными предметами. Как бы то ни было, IFC оказалась для меня неэффективной. После сеансов я выходила с одной мыслью: «Это страшно глупо. Ты тратишь свое время даром. А может быть, ты слишком тупа для этого». Я знала, что внутренний голос принадлежит маме, но никак не могла его заглушить.

Изредка, когда я чувствовала, что мне необходима подзарядка, я отправлялась на курсы медитации. Несколько раз я бывала в пугающе стильном центре медитаций, который словно вышел из сериала «Черное зеркало». Белоснежная, совершенно пустая комната с огромным круглым окном от пола до потолка. За окном раскинулся пышный сад. Квинтэссенция буржуазного идеала. Но этот центр был включен в программу моего фитнес-приложения, поэтому я решила воспользоваться предлагаемой скидкой.

Одно занятие проводил красивый мужчина неопределенной национальности с приятным, успокаивающим британским акцентом. Я положила подушку между ног, закрыла глаза и стала слушать.

– Я хочу определить любовь, – начал инструктор. Необычно – раньше все организованные медитации проходили почти что по единому шаблону. – Внутренне вы понимаете любовь. Вы знаете, что это такое. Это желание лучшего для другого человека. Ощущение единения с этим человеком. Чувство, что вы принимаете его, несмотря на все недостатки. Я хочу, чтобы вы полностью сосредоточились на человеке, которого искренне любите и который любит вас.

Разумеется, я подумала о Джоуи. Я энергично принялась излучать свою любовь к нему. Я думала о его доброте, теплой улыбке, о том, какой уверенной и сильной чувствую себя рядом с ним. Я ощущала любовь к нему в своих руках. Казалось, это нечто огромное, что я не могу обнять и что вот-вот выскочит из моей груди. Мы несколько минут сидели, ощущая чувства любви, и каждый из нас превратился в сияющее любовью существо, излучающее радость.

– А теперь попробуйте ощутить то же чувство. Теплое, чудесное чувство любви. Почувствуйте его в своей груди, стопах, на лице, в животе. Ощутите его фактуру. Форму. Радость. А теперь приложите это чувство к себе. Поймите, что человек, которого вы любите… должен испытывать такие же чувства по отношению к вам.

Это оказалось сложнее. Но Джоуи ждал меня дома. Он четко дал понять, что всегда будет ждать меня дома. Это должно быть правдой. Я пыталась почувствовать, что он должен испытывать по отношению ко мне. Пыталась увидеть то хорошее, что он наверняка во мне видит. Пыталась почувствовать, как он любит мои недостатки. Но это упражнение мне не давалось. Из глаз потекли слезы. В конце концов, я перестала искать мотивы. Я просто знала, что он сильно меня любит. Что это чертовски драгоценный дар. Я чувствовала, как меня захлестывает волна благодарности. Как мне повезло найти такую любовь. Я счастливица, счастливица, счастливица…

Через какое‑то время инструктор заговорил в третий раз.

– А теперь сосредоточьтесь на этом теплом и чудесном чувстве любви. И направьте его на себя.

Год назад мне так и не удалось сделать это. Это было слишком трудно. Но уроки ДПДГ не прошли даром.

Во время сеансов ДПДГ я сумела ощутить две различные, но существующие одновременно стороны моей личности – ребенка и взрослого. Я смогла почувствовать эмоции ребенка и взрослого. Смогла утешить ребенка мудростью взрослого. Я смогла одновременно и дарить любовь, и принимать ее.

И теперь я прибегла к той же визуализации, что и во время ДПДГ. Я вызвала в памяти образ самой себя – девять месяцев назад. Стефани, которая поначалу не принимала свой диагноз. Сейчас у меня были фиолетовые волосы, но я представила женщину в зимней куртке и с иссиня-пепельными волосами, как были у меня в то время. И когда я ее увидела и направила на нее всю свою любовь, я не испытала отвращения. Я почувствовала эмпатию, жалость, печаль. А главное – я видела, что она старается изо всех сил. Всеми силами старается стать лучше.

– Ты так стараешься, – сказала я ей. – Ты страдаешь. Но ты стараешься изо всех сил. Ты делаешь все, что, как тебе кажется, должна делать.

А потом я увидела другие стороны самой себя. Словно перебирала колоду карт, и каждая из них была стороной моей личности… маленькая двенадцатилетняя девочка, маленькая студентка, я в свои двадцать. Перебирая этих Стефани, я снова и снова твердила одно: «Ты страдаешь, но ты стараешься изо всех сил».

Инструктор прервал мой монолог.

– Прими же ее! – торжественным, трубным голосом провозгласил он. – Прими ее! Прими, несмотря на все недостатки! Прими такой, какая она есть!

Я сморщилась, как сушеный изюм, потому что это было очень трудно. Но я сделала глубокий вдох, сглотнула и ринулась вперед. Я приняла себя февральскую. А потом попыталась принять себя сегодняшнюю, что оказалось еще труднее. Трудно ощущать объятие собственного сознания. Я пробилась сквозь стену. Я чувствовала себя тугим бутоном тюльпана. Мне казалось, я прошла сквозь игольное ушко и получила приз, о котором всегда мечтала. Чуждая. Цельная. Хорошая.

Другие участники медитации вздыхали, судорожно переводили дух. Похоже, медитация помогла и им тоже.

Любить саму себя. Именно! Впервые в жизни без помощи галлюциногенов: абсолютная любовь к себе.

Выходя из центра, я ощущала беспокойство, но еще и свежеобретенную определенность – у меня появился новый долг: я должна лучше заботиться о себе в эмоциональном плане. Весь день я вспоминала, что мне в себе нравится, и это было просто, потому что я буквально составляла список комплиментов подруге.

Но лучшим в этой медитации было знакомое лицо, которое я могла видеть каждый раз, когда начинала медитировать. Пару минут я просто грелась на солнышке и дышала, а потом обращалась к самой себе в будущем, где я стану старше на год. Я представляла, что эта Стефани сидит рядом со мной и крепко меня обнимает. У нее появились новые морщинки. И новые веснушки. На ней мягкая, свободная одежда.