Стефани Фу – Что знают мои кости. Когда небо падает на тебя, сделай из него одеяло (страница 13)

Тогда я попыталась стать более привлекательной физически. Стала больше шутить, постаралась даже изменить голос – сделала его более глубоким и низким. Я изменила свои вкусы в развлечениях, музыке, сюжетах. Слушала то, что нравилось начальнику, и беседовала с ним об этом. В тяжелые дни я приносила ему пирожные, а когда он простужался, заваривала лечебные сборы. Ничего не помогало. Однажды я вошла в кабинет, когда он сидел спиной к двери и поздоровалась.

– Здравствуйте…

– Здравствуйте! Отлично, я как раз хотел кое о чем тебя попросить, – откликнулся он, повернулся и осекся: – О, это ты… Чего ты хотела?

Хоть ужас и достиг такой степени, что постоянно хаотично присутствовал в моей голове, у этого состояния был положительный побочный эффект. Я стала более сосредоточенной. Стала лучше работать, стала отличным редактором и чертовски гордилась собственной работой. Когда меня попытались переманить в другое популярное шоу, мне дали повышение, и это позволило заглушать ужас дорогими коктейлями на вечеринках, где знаменитости, с которыми мне никогда не хватило бы смелости заговорить, кружили более смелых и привлекательных молодых женщин на танцполе. По дороге домой я прижималась щекой к холодному стеклу такси и включала музыку через наушники. Я начала с самого дна – и вот чего сумела добиться.

Ужас сделал мне еще один подарок: я зарегистрировалась в Tinder и OkCupid. Ужас твердил, что я постепенно дурнею, круги под глазами становятся все темнее, и мне следует остепениться побыстрее, пока я совсем не утратила привлекательность юности. Одно неудачное свидание следовало за другим – за полтора года их было пятьдесят. Я изучала приемы, которые должны были повысить эффективность свиданий. Сотни раз я меняла свой профиль. Сначала я разместила фотографию лица, потом сменила ее на фотографию затылка. Я беседовала с мужчинами по Skype, прежде чем встретиться с ними лично – так я быстро отделяла зерна от плевел и экономила деньги на пиво.

Однажды в Tinder я познакомилась с симпатичным мужчиной – на фотографии он нес на плече рождественскую елку. Джоуи показался мне искренним с самого начала. После первого свидания в местном баре он стал присылать мне сообщения. Каждый. Божий. День. Никаких игр, никакого молчания. Он постоянно приглашал меня куда‑то. На удивление быстро он сказал, что ему нравятся мой нос, мои пальцы, мой ум. Ему нравилось, что я постоянно изучаю что‑то новое – этика бессмертия, афрофутуризм, дорожные пробки в Китае… Мы обсуждали это часами. У него был интересный и необычный взгляд на мир – в прошлом он служил в армии, а теперь преподавал ораторское искусство и ведение дебатов.

Мне очень нравилось, что Джоуи умеет сочувствовать практически всем. Мне нравился его экзотичный (для моего слуха) акцент Квинса, нравилось, как он по-дружески здоровается с продавцом в местной кулинарии. Нравилось, что когда‑то он организовал радиостанцию в Афганистане. Что он читает Айада Ахтара и Уорсона Шира, выискивая цитаты, которые могли бы помочь его темнокожим студентам успешно выступать в ораторских турнирах. Мне нравилось, что он открывает двери пожилым дамам, меняет наполнитель в кошачьем лотке и хотя бы раз в неделю обедает у родителей. Конечно же, я постаралась всячески скрыть свою безумную суть и притворилась абсолютно нормальной девушкой – девушкой его мечты.

Через три месяца он странно посмотрел на меня и сказал:

– Мне кажется, я все еще тебя не понимаю…

– Почему? Что со мной не так?

– Не знаю, – нахмурился он. – Но что‑то точно не так. Я до сих пор не знаю, что с тобой не так. Не знаю твоих проблем, твоих тревог. А я хочу полностью понимать тебя, знать все хорошее и плохое.

Джоуи сидел напротив и буквально прожигал меня своим пристальным взглядом.

– Но что, если ты узнаешь нечто такое, с чем не сможешь справиться? Что, если ты возненавидишь плохое?

– Но это же хорошо, разве нет? Если мы поймем, что ненавидим недостатки друг друга, то разойдемся, не тратя даром время. Расскажи мне все, чтобы я смог ответить на этот вопрос.

Логично. Разумно. Страшно. Но выбраться из этой ситуации не получалось. Я попросила налить мне еще виски, и он щедро плеснул мне из бутылки.

– Ну хорошо. Ты хочешь знать? Ты действительно думаешь, что хочешь знать? У меня есть проблемы. Во-первых, у меня комплекс брошенности. Очень сильный. Меня бросила мама. Бросил отец. И бросали все другие.

– У меня есть друзья в такой же ситуации. Это очень тяжело. Надеюсь, ты понимаешь, что эти потери никак не связаны с тобой лично?

– Наверное, да. И мне нужна постоянная поддержка. Я – очень неуверенный человек. Мне трудно кому‑то доверять. А порой я с головой ухожу в работу.

Я говорила целую вечность, рассказывала о том, чего стыжусь, – я надеялась, что этот разговор состоится гораздо позже, через несколько месяцев. Джоуи слушал меня совершенно спокойно. Мне казалось, он нарочно заставил меня рыть собственную могилу. Когда я закончила, он немного помолчал, потом кивнул.

– Хорошо. Это все? Да, конечно.

– Что ты хочешь сказать этим «да, конечно»?

– Я хочу сказать, что с этим можно справиться.

– Откуда ты знаешь? А вдруг нет?

– Я не знаю. Ты пережила много травм, тебя часто бросали, в тебе живет гнев. Твои проблемы мне очень близки. Спасибо, что поделилась со мной. Лучше знать, что происходит. Думаю, мы с этим справимся.

– Но вдруг ты от этого устанешь? Нет, конечно, я буду и дальше решать свои проблемы, обещаю…

– Конечно, и я этому очень рад, – пожал плечами Джоуи. – Но ты должна знать: некоторые проблемы остаются нерешенными навсегда – и это нормально.

Некоторые проблемы остаются нерешенными навсегда – и это нормально. За полчаса этот мужчина, которого я знала всего три месяца, сделал то, чего не смог сделать никто до него: он принял все мои грехи и просто простил их. Он не потребовал, чтобы я немедленно изменилась. Не стал ставить ультиматумов. Он просто принял меня такой, какая я есть. От изумления я потеряла дар речи. Джоуи оказался полной противоположностью ужаса.

Через два месяца он предложил мне переехать к нему. Мы прожили вместе целый год. Он постоянно говорил о нашем будущем, о детях. Никто из тех, с кем я встречалась раньше, никогда не заговаривал о браке. Мужчины не хотели даже отпускные планы строить на восемь месяцев вперед. Джоуи же хотел знать, в какие кружки нам нужно будет записаться в доме престарелых через сорок лет. Он считал, что нам подойдет шаффлборд (настольная игра).

И вот так началась моя идеальная жизнь: работа мечты, мужчина мечты, большая квартира, которую нам помог найти приятель. У нас была отличная машина, и мы покупали хорошее оливковое масло. Вместе мы собрали отличную библиотеку комиксов. Мы пошли в приют для бездомных животных и создали счастливую маленькую семью: я, он и шкодливый кот.

И конечно же, ужас.

Да, он никуда не делся. Он каждый день тяжело давил мне на грудь. Но мне казалось, что мы можем спокойно сосуществовать, я и мой страх. Ведь я всем обязана ему, разве нет? Всем – и он служит мне своеобразным противовесом. Ведь Джоуи сказал, что кое-что может так никогда и не измениться, верно?

Это могло длиться вечно.

Если бы я не потеряла того, что позволяло мне верить в счастливую жизнь.

Если бы я не потеряла работу.

Глава 10

Кончался 2017 год. Каждое утро, входя в офис, я вешала пальто на вешалку, садилась за стол и рыдала. Сама не знаю почему. Хотя, если подумать, то меня терзали смутные сомнения – я переживала из-за собственной некомпетентности и бесполезности, из-за расовых проблем и краха демократии. Но вместо того чтобы попытаться понять истинную причину ужаса, терзавшего меня в то утро, я решила, что это будет пустая трата времени. Мне нужно успокоиться и вести себя, как нормальный человек, который приходит на работу и занимается делом. Я начала просматривать Twitter. Мне казалось, что я плыву в густых водорослях, из последних сил прокладывая себе путь между апокалиптическими предсказаниями говорящих голов и глупых дискуссий под еще более глупыми твитами нашего президента. Мне так хотелось отключиться и расслабиться – за видео с котиками.

Кот на роботе-пылесосе. Я потихоньку стала успокаиваться. Кот с совой. Я почувствовала себя мертвой, хотя мне должно было стать грустно. Кот встречает своего хозяина. Вот черт! Я снова зарыдала. Пришлось вернуться к ленте. Жирная шиншилла. Жирная жаба. Жирная морская свинка на жирном мопсе. Прошел час. Я взглянула на стикер, приклеенный в нижней части монитора – на нем я записала свою самую оптимистическую идею: все вокруг несчастливы. Как кто‑то может быть по-настоящему счастлив в мире, наполненном бесконечным страданием?

Я твердила себе, что приступлю к работе через пять минут, потом через десять, а потом случился полдень, и я пошла обедать и выпила очередную диетическую «колу», которая придала мне сил для работы. Я взяла материалы, над которыми работала, таращилась на них пару часов, посмотрела видео убийства человека полицейскими и быстро выключила. Усталость вроде бы прошла, но уже пора было идти домой. Тогда я поднялась, надела пальто и вышла из офиса.

Это был долгий год. В выборную неделю 2016 года я так много работала, что у меня не оставалось времени обдумать, что происходит… Инаугурация Трампа в январе 2017 года стала для меня равносильна взрыву бомбы. В выходные мы с подругами отправились в наше любимое кафе и заказали бургеры и картошку фри.