Стефан Факеер – Друзья (страница 15)
- Никита, привет, - меня окликнула знакомая кассирша, которая работала недалеко от секции, где работала моя жена, - она пробивала чеки для отдела костюмов. Я забыл ее имя, она всегда сильно накрашена, волосы темные и грудь - однерочка, - не мой вкус. Я подошел ближе.
- Привет.
- Как дела?
- Нормально, - я не понимал прямых намеков.
- Куда идешь?
- В театр… - мне стал надоедать этот допрос.
- В какой? - ей явно что-то было нужно от меня.
- Балаган Кричмера.
- А где это?
- Рядом.
- Слушай, ты можешь мне помочь?
- Могу, - зачем я это сказал?
- Подожди минутку… - она куда-то убежала, закрыв кассу.
Вернулась она с пакетом, который попросила меня помочь донести до ее дома, - дом оказался недалеко - на Моховой. Рабочее время - думал я, - к чему такая спешка - можно было и после работы этот пакет отнести; да и пакет не тяжелый - зачем я ей понадобился? Фигура у нее классная - оценил я: ноги длинные, спина короткая, шея высокая - голая, попка хорошенькая. Как ее имя?
Всю дорогу она что-то говорила, жестикулируя руками. Парадная была открыта, мы поднялись на третий этаж, она открыла высокую, барскую дверь ключом; большая коммунальная квартира: туалет слева, комнаты справа, в самом конце огромная кухня, - свет из нее освещал темный коридор... пахло подгоревшими котлетами. Из кухни на трехколесном велосипеде выехал чей-то пацан.
Мы вошли в первую комнату: треть занимала огромная кровать, справа шкаф, у окна тумбочка с торшером, - в окне старая церковь. Кассирша взяла пакет, открыла его, в нем был мужской костюм. Она бросила на кровать брюки, подошла и приложила пиджак ко мне, как это делают продавцы в магазинах одежды и сказала:
- Купила брату костюм: рост и фигура, как у тебя - живет в другом городе. Как бы не ошибиться? Никита, пожалуйста, примерь…
- Хорошо, - я снял легкую куртку и одел пиджак.
- И брюки тоже…
Только я снял свои брюки, она подошла ближе, сунула руку мне в трусы и стала целовать меня в губы… мы повалились на кровать. Поцелуи спустились ниже, она заглотила мой член целиком, - он наполнился кровью и вывалился из ее рта - я возбудился. Она села сверху, чуть помогла рукой - он протиснулся в нее.
Наездница держала меня за голые плечи, задрав мою одежду, - она интенсивно двигала своим упругим сильным задом, словно скакала по горной дороге, преследуя снежного барса для своего зоопарка. Барсу в зоопарк не хотелось, поэтому скачка продолжалась бы пока не закончились горы… но тут в открытую дверь въехал пацан на своем велосипеде и спросил:
- Тетя Вела, к вам можно? - он не выговаривал букву “р”.
- Степа, сука… можно, - она повалилась на меня и накрыла нас покрывалом.
Вспомнил… зовут ее Вера. Пацан исчез в коридоре. Наши вещи разбросаны по комнате. Страсть ушла. Я смотрю на нее, она смотрит в потолок.
- Сучка твоя Тина… не любила она тебя. Ты хоть знаешь какой ты у нее муж по счету? - Быстро же распространяются новости в Гостином дворе, подумал я. - Ты же хороший мужик. Почему ты себя не уважаешь? К ней каждый день мужики толпами ходили: то с одним уйдет, то с другим, - ненавижу таких сук…
Вера продолжала трындеть, глядя в потолок, - возмущаясь несправедливостью распределения мужиков. Я поймал себя на мысли, что совсем не ревную свою жену - а должен? Она ушла к Андрею - может вернется? Тина никогда ни о ком не говорила плохо, - она вообще редко говорила о ком-то - только о нас. В дверях опять показался велосипедист Степа:
- Мама сплашивает: вы котлеты будете?
- Есть хочешь? - спросила Вера.
- Нет.
- Да, скажи сейчас приду, - пацан исчез.
Она достала из шкафа халат, надела его и вышла из комнаты. Я лежал на огромном траходроме, прикрывшись покрывалом и смотрел сквозь высокое окно на красивую церковь - старое обветшавшие здание, - оно было совсем рядом. Я бывал в церквах, но никаких чувств у меня они не вызывали: мрачно красиво, прекрасное пение и свечи - много свечей.
В комнату вошла Вера с тарелкой, на которой лежало две котлеты, кусок черного хлеба и огурец, приборы были в руке. Я представил картину будущего и предложил пойти на кухню. Две газовые плиты, одна раковина - над ней горбатый кран, по центру - большой стол и несколько табуреток населяли пятиугольную кухню, украшенную бельевыми веревками и сточным стояком коричневого цвета.
Мы сели за большой стол, вокруг разъезжал гонщик Степа на своем трехколесном друге. Вера постучала в соседнюю комнату и вошла, вернулась она через минуту с начатой бутылкой сухого белого вина, - бутылку поставила на стол, полезла в шкаф за стаканами. Я попросил:
- Позови соседку, знакомиться будем. - Вера позвала соседку.
- Здравствуйте, меня зовут Надежда, можно Надя, - женщина постарше меня: застиранный халат, волосы по домашнему, усталые глаза.
- Очень приятно, я Никита. Мы коллеги с Верой и жить, я думаю, будем вместе. Давайте выпьем за знакомство.
- Мне немножко, я на больничном… таблетки пью, - сказала соседка.
Мы выпили - на столе добавилось котлет и огурцов. Вера суетилась, смеялась невпопад, хвалила соседку… Мне не хотелось возвращаться на Петроградку, - теперь у меня есть свое жилье, но туда не тянуло; там появлялась надежда, что вернется Тина, - войдет и скажет: привет, как прошел день… это тяжело и невыносимо.
Почему у меня не возникало ревности, - почему у других людей в подобных ситуациях сносит голову и они творят страшные глупости: шурин мой - убил бы этого Андрея и сеструху мою - свою жену... А брат его Петька - десантник - весь дом бы перестрелял за свою Аленку. Ужас! Мои мысли остановила старая песня:
- Ты еще многое не знаешь о Тинке, а я тебе все расскажу…
- Вера, давай так, - перебил я свою будущую сожительницу, - я здесь ничего не слышу о своей супруге. Договорились?
После кухонных посиделок мы снова занимались любовью. В 6 часов вечера я подошел к Пассажу с Итальянской улицы, дождался когда выйдет Александр; я напомнил ему о себе, он сказал, что ему удобно, если я буду приходить сюда в это время в будние дни за товаром. Он перечислил то, что у него есть сейчас в наличии, - видимо, он хранил свой товар на складе. Я поблагодарил его и пошел к Николаю - давненько я у него не был.
У Кокоши “день сурка” - почти за год ничего не поменялось: на кухне его ждала глупенькая девушка, которой было “назначено свидание”. Дверь открыла соседка Элеонора Марковна, которая мне обрадовалась и предложила супчику - я отказался и в ответ предложил фирменный тортик, который купил по дороге.
- Ты помнишь, это я тебя познакомила с кондитером в “Европе”, - сказала соседка, когда мы сели чаевничать втроем.
- Конечно, помню и очень вам благодарен. Славное было времечко… я ушел из Гостинки. Вы знали?
- Правильно. Где сейчас - не спрашиваю, сам скажешь, если надо, - чувствовалась старая конспиративная школа.
Николая я прождал около часа, девушка ушла, - я за ней. Мне хотелось объехать всех своих старых знакомых, с кем долго не виделся по уважительной причине: был женат, - надо бы загрузить себя хлопотами и подзаработать деньжат. На Моховую вернулся поздно, но с цветами и вином.
—
Развелись мы с женой в начале лета, на улице была благодать: тепло и ясно; тополиного пуха необычно много, - он будто снег покрыл Петроградскую сторону: пеленой лежал вдоль аллей и тротуаров, летал в воздухе как живой. В ЗАГСе было несколько человек, Тина пришла вовремя, казалась спокойной, но я заметил некоторую нервозность. Мне было приятно ее видеть, - я поздоровался:
- Привет.
- Привет, - она ответила.
Жена села на стул, я стоял рядом - ждали очереди. Боже, как мне хорошо рядом с этим человеком, я чувствую себя большим, сильным и счастливым. Какое прекрасное чувство - хорошо, что я испытал его, - оно ни с чем несравнимо - чистая энергия: мощная, безумная и страстная. Эта энергия способна создавать и созидать… Почему так нелепо все происходит? По какой причине все рушится? Какой скрытый замысел в том, что мы расходимся…
- Ну, как тебе живется на Моховой? - мысли развеялись в пух. - Как тебе Пиргородская? Верочка… Веруня. Когда свадьба?
- Скоро… - ответил я, не ожидая этих вопросов. Разумеется, ни о какой свадьбе я не думал, ответил скорее машинально. Однако, сколько добрых людей на свете - всем о всех все известно, но я как-то не в их команде.
- Ну-ну, совет да любовь… быстро ты, - она не находила слов, - чувствовалось, что ей хочется выговориться на тему супружеской верности и долга, но ее эмоции заблокировали сознание и слова не нашлись. Помогать я ей не стал.
Я почувствовал себя свободным - предельно свободным, - с меня будто бы сняли оковы и цепи, в которые я был закован последнее время. Мне показалось, что я оторвался от земли, - потерял земное притяжение. Грудь моя наполнилась воздухом, ко мне вернулось мое обычное спокойное уверенное состояние. Подпись в документе окончательно завершила мой первый супружеский опыт.
Мы попрощались и разошлись в разные стороны. Я зашел в продуктовый магазин, купил бутылку армянского коньяка и две бутылки сухого вина, что-то из продуктов, поймал такси и поехал на Моховую. У меня было замечательное настроение - “шестой… Андрей шестой”, - улыбнуло - я полностью пришел в себя. Какое счастье! Что со мной было? Это надо отметить.