Стася Вертинская – Сбежать от героя-дракона (страница 3)

Счастье, как же… От таких как Яровей надо держаться подальше.

Я тянусь к миске с овощами и украдкой смотрю на Яровея. Вот-вот заговорят о завершении праздника, когда дракон по традиции забирает невесту и уносит в свои земли, и он начнёт тянуть время. Да он уже должен намекать, что семья невесты слишком поторопилась с датой свадьбы. Но вместо этого он сверлит меня злым взглядом.

Конечно, пока я таскала воду, он отсиживался где-то… не знаю где. Я об этом не писала. Но почему-то закадровая жизнь у Милены есть, а у дракона нет – мог бы выйти и помочь. Я бы даже смотрела на него не отрываясь. Минуты две. А после тяжёлого труда я хочу есть.

Яровей хмурится ещё сильнее.

– Хорошо, – говорит он. – Через неделю я женюсь на Лане. И сразу после свадьбы унесу её в свои земли.

Я давлюсь куском хлеба. В смысле “сразу после свадьбы”? Так просто?

Мне даже не придётся придумывать, как от него избавиться?

4. Поцелуй дракона или мышь под кроватью

После ужина и меня, и Лану оставляют мыть посуду. Пока Агафья оттирает закопчённые котелки, мы с сестрой моем тарелки. Мыть приходится над тазом, поливая водой из кувшина.

Я смотрю, как ловко это выходит у попаданки. Как так? Ей же тоже должно быть трудно смириться с этими доисторическими правилами! Мы находимся здесь одинаковое время, а у неё получается, как будто она моет дома под краном. Я не писала ей сверх способностей в уборке. Я вообще не писала, как моют посуду! Зачем, если читателям интереснее пиры и скандальные подробности отношений сестёр?

Чашка вдруг выскальзывает из моих рук, падает на пол и разбивается.

Лана вздрагивает и поднимает на меня испуганный взгляд. А ведь я ничего ей не сделала! Всё это время мы не говорили. Может она думает, что я на неё в обиде из-за Яровея?

– Милена, – обрывает мои мысли ворчливый оклик Агафьи. – И как ты замуж вперед сестры собралась, ежели с посудой не справляешься?

Лана снова вскидывает на меня взгляд, а я только беру следующую тарелку. Чёрт, мне же в этом мире как-то придётся жить! Почему я не позаботилась об этом заранее и не придумала условий получше?

К счастью, посуда не бесконечна. Я собираю осколки разбившейся чашки и спрашиваю у Агафьи, куда это убрать. Она смотрит на меня как на блаженную – да плевать – и говорит про мусорную яму за сараем. Я ухожу, чтобы скрыть следы своего позора.

Солнце уже склонилось над горами вдали. Воздух темнеет, становится заметно прохладнее. Я понимаю, что шерстяные плащи тут носят не потому что так нравится автору, а потому что ветер реально может быть холодным.

Ёжусь, когда ледяной порыв пробегает по земле и касается ног. Но останавливаюсь возле сарая, чтобы осмотреться. Из-за стен многого не увидишь, но и этого мне хватает, чтобы понять: я в аду. Об отсутствии водопровода я уже знаю. Электричества нет. Двор хоть и ухоженный, но по оставленному инструменту понятно: это даётся ценой постоянных человеческих усилий.

И я задаюсь вопросом: как у Милены вообще оставались время и силы для ссор с сестрой?

Оборачиваюсь, чтобы вернуться в дом. Но вдруг кто-то налетает на меня из тени и вжимает спиной в стену сарая. Воздух выбивает из легких. Первая мысль: заехать напавшему между ног.

Но возле самого уха раздаётся шёпот:

– Милена, почему ты так легко отказалась от нас?

Мужчина чуть отстраняется, и я наконец могу разглядеть лицо Яровея. В его глазах полыхает огонь. Губы сжаты, а ноздри раздуваются. Я чувствую на лице его горячее дыхание.

– Духи предков выбрали её… – лепечу я уже заезженную фразу.

– Духи предков?! – рычит он и хлопает рукой по дереву возле моей головы. Я вздрагиваю, а он наклоняет своё лицо ближе к моему и цедит сквозь зубы: – Ты сама говорила, что плевать тебе на то, что решат предки.

Он смотрит мне в глаза, ждёт ответа. А я вообще не знаю, что сказать. Когда такое было? Я об этих словах Милены точно ничего не писала. Хотя… что же это я: срываясь на сестре, Милена как раз и пыталась оспорить выбор духов из каменного круга.

– Даже если ты решила сдаться, то я нет, – шипит он.

– Но… ты уже договорился с моим отцом о свадьбе, – напоминаю ему и пытаюсь вывернуться.

Но Яровей хватает меня за талию и прижимает к себе.

– Эта свадьба ничего не значит, – слова звучат со злостью.

Я не успеваю ничего ответить, он впивается в мои губы поцелуем.

Насильный поцелуй от дракона-абьюзера. Читательницы такое обожают. А я хочу домой – переписать эту книгу или сжечь!

Он отстраняется, не получив ответа, и смотрит в мои глаза. Я тяжело дышу: да чтоб я ещё хоть раз такое написала!

И вдруг замечаю движение в стороне. Оборачиваюсь, встречаюсь взглядом с Ланой. Конечно, она вышла погулять – где же ей ещё гулять, как не у мусорной ямы. Она всё видела и поняла: простая жизнь ей не светит. Как, судя по всему, и мне. А ведь я честно пыталась с ней подружиться!

Яровей тоже замечает её, выпрямляется и отступает от меня на шаг. Я вжимаюсь в стену и пытаюсь просочиться через неё в сарай. А Яровей обращается к Лане:

– Привыкай. Ты для меня никто.

Что? Ты нормальный вообще говорить такое невесте перед свадьбой? Хотя да, эту реплику я ему сама придумала…

Лана резко выдыхает и делает несчастное лицо. Сейчас в её мыслях “я не позволю ему так обращаться со мной” – ну то, что обычно думают попаданки. А я просто пытаюсь сделать вид, что ни при чём. Вон, приходила черепки выкинуть.

Дальше нам надо как-то разойтись, но мы все неловко топчемся на месте. Решаю, что как автору этого недоразумения, я должна сделать первый шаг, и бочком двигаюсь вдоль стены. Глупо надеяться, что герои без меня разберутся, но я вообще-то не собиралась приобщаться к роли злодейки.

Прохожу мимо Ланы. Вместо того, чтобы сказать ей “ты его не получишь”, я виновато улыбаюсь, разворачиваюсь и убегаю в дом. Залетаю в свою комнату, пытаюсь подпереть дверь сундуком. Но он слишком тяжелый.

Что за ужасный мир я придумала?

Но худшее впереди. Меня ждет набитый травой матрас. Пробую его рукой – чуда не произошло, за половину дня мягче он не стал. Радует одно – хотя бы подушка обычная, перьевая, хоть тоже колючая и тяжёлая. Неужели на одну маленькую перинку перьев тут не нашлось?

Кое-как устраиваюсь на кровати. Пытаюсь свыкнуться с резким запахом полыни. Решаю утром спросить о перине у Агафьи. Она меня не любит, но вызывает доверия больше, чем другие. Закрываю глаза, тут же слышу какой-то шорох.

Это всего лишь сон, – пытаюсь убедить себя. Меня вылечат, и я проснусь в мире с диванами и интернетом.

Вдруг рядом с кроватью раздаётся характерный писк. Я не выдерживаю, вскакиваю и с криком выбегаю из комнаты.

– Что случилось? – недовольно ворчит тётя. Она, наверное, заканчивала какие-то дела и только сейчас поднимается по лестнице.

– Там мышь! – сразу заявляю я.

– И что? – удивляется она. Вместо того, чтобы помочь, она начинает ворчать: – Говорят, кот – зверь заморский – мышей изводит. Скажу Ратибору, пусть с ярмарки привезет…

Она прошла мимо меня. И ничего не сделала с мышью. Из-за двери рядом на шум выглянула Лана – ей тут тоже всё непривычно. Но вот мышей у нее в комнате нет – это я как автор знаю.

Её лицо напоминает мне о драконе. Он где-то рядом. А значит снаружи комнаты есть угроза страшнее, чем мышь. Хотя это спорно, – думаю я, когда снова закрываюсь у себя.

Не знаю, как у меня получается заснуть. Но утром я просыпаюсь отдохнувшей, но не счастливой. Мир вокруг меня никуда не исчез и не стал лучше. Как автор пары десятков книг про попаданок, я понимаю: лучше он и не станет. Надо смириться и как-то приспосабливаться.

Смириться с травяным матрасом так сразу не получается. Его я делаю целью номер один после того, как избавлюсь от навязчивого жениха. В книге свадьба Яровея и Ланы только добавила всем проблем, но я её жду как некой точки отсчета. Надеюсь, мой прямолинейный отказ от притязаний на сердце дракона заставит его выполнить данное отцу обещание и улететь как положено – сразу после свадьбы.

Главное – дожить до этого момента.

Я спускаюсь и сразу иду на кухню. Сначала кофе и завтрак. Ладно – про кофе я погорячилась – откуда ему тут взяться? Про завтрак, кажется, тоже.

– Чего явилась? – сразу ворчит Агафья. – Иди кур кормить. Кому нужна такая бездельница?

Сама она только разжигает огонь в печи. Сразу пытаюсь оценить обстановку. Результаты неутешительны.

– Скажи, а где мне взять перьев на перину? – спрашиваю я. Провести ещё одну ночь на воняющей полынью куче травы, даже с войлочной подстилкой, я не хочу.

– Чай не князья на перинах спать, – усмехается Агафья, не отрываясь от работы. – Да и нет у батюшки твоего столько кур, чтоб каждому по перине набить.

– Тогда может шерсть? – осторожно уточняю я. Потому что сдаваться с первого отказа не собираюсь – иначе не стала бы писательницей.

– Шерсть на ярмарку свезли, – отвечает Агафья. – Всё за свадьбу твою… то есть Ланы отдали.

– Но ведь будет, – не обращаю внимание на оговорку Агафьи, а та косится на меня.

– Будет. Да только долго ты на постели такой протянешь?

Кажется, она фанатка травяных стогов. Но я её не осуждаю. Просто пусть потом не завидует моему шерстяному матрасу.

– Как моль заведется, такую постель не вынести, не протрясти, – тут же остужает мой пыл Агафья.

– А как же войлок? – напоминаю, что предок хорошего матраса у нас уже есть.