Стася Вертинская – Сбежать от героя-дракона (страница 2)

Но возмущаться и жаловаться на судьбу уже нет сил. Чтобы добраться сюда, пришлось подняться на холм и пройти половину поселения пешком.

Сначала я расстроилась, когда увидела, как уныло выглядят придуманные мною одежды: простые славянские рубахи и кельтские плащи. Потом даже порадовалась, что отказалась от пышных платьев с кринолинами. Простой шерстяной плащ к концу пути и так казался тяжёлым, словно готов придавить меня к каменным плитам мостовой.

Внутри дома темно, пахнет дымом и травами. Странно, я же писала зажиточную семью. Почему здесь всё выглядит так, как будто я в деревне?

Ничего не говорю и поднимаюсь на второй этаж. Где-то тут моя комната. Оглядываюсь, но не понимаю, куда идти.

– Милена, давай сюда, – какая-то пухлая женщина хватает меня за руку и открывает одну из дверей. – Дракон ждать не будет. Выбери Лане пару платьев из своего приданого да поживее.

Она открывает передо мной сундук и убегает. А я смотрю вокруг. И это я описывала как “просторная светлая комната”? Кажется, создатель этого мира не так понял мои слова. Потому что это не комната, а крошечная клетушка. Всё, что тут умещается – узкая кровать и сундук возле окна.

Начинаю перебирать платья и думаю: да какая разница? Они все одинаковые. Пусть берет те, что с краю. Сама падаю на кровать и ойкаю. Тюфяк жёсткий, набит сушёной травой. Сверху тонкий войлок, но мягче постель он не делает.

Ни пружин, ни перьев. Просто связанный сноп, прикрытый покрывалом.

Это что ещё за средневековая пытка? Или судьба сразу решила наказать меня за будущие прегрешения? В другой раз буду писать современность.

Морщусь и устраиваюсь поудобнее. Мне же надо решить, как быть дальше. А делать это в горизонтальном положении намного приятнее, тем более после долгого перехода от круга камней.

Итак, что мы имеем.

Лана – старшая дочь. Её мать умерла, когда та была ребенком. И отец женился во второй раз. Так на свет появилась Милена. Надо ли говорить, что Милена стала любимой дочерью и ни в чём не знала отказа? Жаль только, если я попрошу вернуть меня домой, никто мне не поможет. А мне уже тут надоело.

Но что касается моей героини, вся эта предыстория была нужна только для того, чтобы объяснить вражду сестёр. Дальше Милена существовала лишь для злодейств и провалов. Ближе к финалу, когда Яровей и Лана поняли, что жить друг без друга не могут, Милену с позором отправили в изгнание. И забыли.

Книгу я ещё не дописала, но судьба злодейки уже решена. И повторять её я не собираюсь.

– Милена!

Дверь с грохотом распахивается. Я вздрагиваю от крика ворвавшейся в комнату женщины и резко сажусь.

– Милена, – повторяет она, хватает за руку и резко ставит на ноги. – Как ты позволила Лане занять твоё место рядом с Яровеем?

Я вообще не понимаю, кто эта женщина и почему она так кричит. Я, конечно, знаю, что в мире живут гораздо больше людей, чем может влезть в книгу. Но не помню, кто позволял себе так обращаться с Миленой.

Вот сама она да, могла по отношению к главное героине проявить резкость. Но её никто не трогал до поры. А это ещё только начало книги – рано прогонять Милену.

– Ты позоришь наш род! – продолжала кричать женщина. – Что за дочь мне досталась, если даже дракона удержать не смогла?

Чуть наклоняю голову и смотрю на женщину. Ну да. Волосы с рыжиной, как у Милены. И возраст подходит. Мать? О ней я почти не писала – лишь пару сцен, где она отчитывала Лану. А потом вообще про неё забыла – мать Милены нужна была только для обозначения тяжелой жизни героини.

Она смотрит на меня так, как будто я должна что-то ответить. Я не нахожу ничего лучше, чем повторить ранее сказанное:

– Духи предков выбрали Лану.

– Лану? – ярится мать. Хотя язык не поворачивается так называть её. Но имени я всё равно не знаю. – Эта девка просто оттолкнула тебя, забрав жениха!

Что-то такое я припоминаю. Точно, именно с этим обвинением Милена выступила перед семьёй тем же вечером и потребовала повторить обряд. Неужели матушка надоумила её сделать это? Мне всё больше становится жаль злодейку, хотя, на радость читателю, на несчастья для неё я не поскупилась.

– Даже если так, духи не ошибаются, – сухо отвечаю я. Они выбрали её не случайно, а потому что в ней была душа, куда больше подходящая Яровею. И я это знаю лучше самих духов. – Теперь Лана невеста Яровея.

– Не смей мне перечить! – ещё больше злится мать. – Сделай всё, чтобы вернуть его. Или… или я… – она задыхается от злости, но договорить не успевает.

Дверь снова распахивается – не комната, а проходной двор.

– Милена, платья выбрала? – спрашивает та пухлая женщина и смотрит на разворошенный сундук. – Твой отец велел отдать Лане ещё и украшения. Надо уважить дракона. Пусть она будет собрана как невеста.

Я только киваю и делаю шаг к сундуку, чтобы найти требуемое. Не знаю, кто эта женщина, но решаю не спорить, пока во всём не разберусь. Какое мне дело до этих украшений?

– Это же приданое Милены! – тут же взрывается мать и обращается к женщине: – Как можно раздавать её добро? Мало того, что жениха увела, так забирает приданое моей дочери?

– Замолчи, – резко обрывает её женщина. – Сейчас важнее Лана и дракон. Ты сама знаешь, её мать была достойной женщиной. И не тебе перечить решению брата.

Мать багровеет, но осекается, потому что возразить нечего.

А я пытаюсь приложить произошедшее к уже известной мне картинке. Судя по словам, эта женщина – сестра отца Милены, и я могу называть её тётей. С моей матерью она не ладит. А вот Лане, кажется сочувствует.

Мать срывается на дочери из-за обид, Милена мстит Лане… Всё становится понятно. Хм, и почему я раньше не замечала в своей антагонистке такой печальной истории, лежащей буквально на поверхности?

– Всё в порядке, мама, – спокойно говорю я и не глядя протягиваю тёте выуженные из сундука украшения. – Отец купит мне новые.

Ведь это логично. И именно об этом должен сказать отец сестер, когда Милена устроит истерику из-за отданного Лане приданого за ужином.

Как же хорошо знать сюжет заранее!

Но плохо, что о закадровой жизни Милены я не знаю ничего.

Стоит мне отдать украшения, мать поджимает губы, а тётя довольно хмыкает.

– Иди помоги Агафье на кухне, – она кивает мне и отворачивается к двери.

Я замираю: что значит “помоги на кухне”? Разве у нас не зажиточная семья? Где слуги? Но спорить с тёткой не решаюсь. Я же совсем не знаю, какая она. Если мать не смеет возражать, то и я лучше промолчу.

Выхожу из комнаты, пока мать не начала снова меня отчитывать. Она то не подозревает, что Яровей далеко не подарочек, а борьба за него – бессмысленна. И иду вниз, чтобы спрятаться на кухне.

Тут помещений меньше – всего два. Ошибиться сложно. Возле печи возится худая бледная женщина – наверное, та самая Агафья. Топчусь на месте, не зная, как к ней обратиться. Кто она: родственница? Или служанка? Надо было накидать это хотя бы на черновике.

– Милена? – она оборачивается и замечает меня. – Чего надо?

Значит, не служанка. Но где хоть кто-нибудь, кому я могу сказать “принеси мне обед в комнату”?

– Тётя отправила меня помочь, – улыбаюсь я со всем дружелюбием.

Та лишь фыркает в ответ.

– Воду принеси.

Воду? Я смотрю на пару ведер у двери. Разве она тут появляется не сама? Что-то я не помню, что в книге кто-то занимался такими мелкими вопросами. Ведь на кону свадьба с драконом! Когда Милена успевала строить козни, если приходилось заниматься этим? Или она боролась не за дракона, а за водопровод в его жилище?

Колодец, к счастью, я нахожу во дворе. Но к тому времени, когда кадка наполнилась водой, устала, облилась водой и готова ругаться с Ланой. История о любви с абьюзером перестаёт быть романтичной, когда руки отваливаются от усталости.

Когда время подходит к очередному сюжетному повороту, я валюсь с ног от бесконечных поручений Агафьи и ненавижу Лану больше всех – она то в это время примеряет мои платья и страдает на тему “за что мне всё это”. Какие там козни строила Милена?

И вот мы садимся за стол. Еда тут простая – никаких салатов с майонезом, сырных нарезок и тарелки с фруктами на закуску. Тянусь к еде, но мать шикает на меня. Точно, тут же патриархат – ждём, пока глава семейства примется за обед первым.

Я оглядываю остальных собравшихся, замечаю ещё несколько незнакомых людей. Попаданка скромна, сидит и ждёт. Кажется, поняла правила мира раньше меня. Как? Ведь книгу писала я, а не она.

Рядом с ней Яровей. Прожигает меня пылающим взглядом. Конечно – ведь пришло время истерики из-за бус, а я молчу. Только я хочу есть, а не рвать бусы на сестре от ревности. Поэтому просто показываю дракону язык.

Он вскидывает брови и хмурится. Но моё внимание уже принадлежит куриной ножке – отец наконец разрешил есть.

Отец поднимает кубок и говорит:

– Духи предков одобрили союз. Свадьба состоится через неделю, – он поворачивается к дракону и добавляет: – Конечно, мы позаботились о том, чтобы приготовить всё как положено. Наша дочь вступит в род Огнекрылых в соответствии со всеми традициями.

Я киваю – всё идёт, как и положено. Сначала обсудят гостей, приданое – которое наполовину моё, между прочим. Потом спросят у Яровея о драконьих традициях и предложат внести изменения в порядок. Ох, над этими традициями я две ночи сидела.

Мать недовольно хмыкает, особенно когда речь идёт о треклятых бусах. Тётя довольно вещает, кто из родственников прибудет на свадьбу – всё же драконов мало и не каждой человеческой девушке выпадает такое счастье…