Стася Люмин – Книга пяти штормов (страница 2)

Ослепительная молния рассекла небо, и тут же оглушительный удар грома потряс воздух. На мгновение всё осветилось призрачным синим светом: искаженные лица команды, бешено хлещущие канаты, бушующее море. А потом – снова кромешная тьма и вой.

– Капитан! Румпель! – закричала Молли.

Штурвал вырвался из рук Гектора и завертелся с бешеной скоростью. «Веселая Джесси», потеряв управление, легла на бок, подставив свой борт под очередную чудовищную волну. Раздался страшный треск. Мачта, та самая, единственная, не выдержала и сломалась пополам, как спичка, увлекая за собой в воду клубок снастей и обрывков паруса.

Они были обречены. Без мачты, с водой в трюме, посреди адской стихии. Капитан Гектор, прижавшись к обломку штурвала, смотрел на свою гибнущую команду, и в его глазах не было страха. Была только бесконечная вина. Он привел их сюда. Он, мечтатель, фантазер.

– Держаться за всё, что плавает! – прохрипел он, но грохот воды поглотил его слова.

Следующая волна, высотой с холм, накрыла «Веселую Джесси» с головой. Тим почувствовал, как его отрывает от палубы. Холодная, соленая тьма сомкнулась над ним. Он барахтался, выныривал, хватая ртом воздух, смешанный с пеной, и снова уходил под воду. Он видел, как огромный бочонок пронесся мимо, как по воде скакала перевернутая шлюпка. Он услышал отчаянный крик – то ли Билла, то ли Молли. И потом – тишину. Не абсолютную, а приглушенную, будто он оказался внутри огромной раковины. Он больше не боролся. У него не было сил. Он просто плыл по воле волн, держась за какой-то обломок доски, в котором смутно угадывалась часть той самой улыбающейся рожицы с носа «Джесси».

Буря бушевала ещё несколько часов, но Тим этого уже не помнил. Он впал в оцепенение, между сном и явью. Ему снилось, что он лежит на мягком песке, а солнце греет его холодную спину. Ему снилось, что Сэр Сквокерс кричит ему прямо в ухо: "Сухого пороха! Суп пересолен!" А потом этот крик превратился в настойчивый, пронзительный писк, который не давал ему окончательно утонуть в темноте.

Тим открыл глаза. Вернее, попытался. Ресницы слиплись от соли. Вокруг было светло. Неяркое, рассеянное, но настоящее дневное солнце пробивалось сквозь его веки. Писк продолжался. Он медленно, с невероятным усилием, повернул голову. В нескольких сантиметрах от его лица, цепко уцепившись когтями за тот же обломок доски, сидел Сэр Сквокерс. Мокрый, жалкий, с перьями, торчащими в разные стороны, но живой. Он смотрел на Тима одним злым, круглым глазом и издавал свой монотонный, назойливый звук.

– С-Сквокерс… – прохрипел Тим. Горло горело огнем от соленой воды.

Попугай, услышав свое имя, умолк на секунду, наклонил голову набок и выдал: «Чисти перышки!». А потом снова заныл.

Тим попытался приподняться. Всё тело болело, будто его переехало той самой «Веселой Джесси». Он лежал на песке. Мягком, теплом, желтом песке. Обломок доски с улыбающейся Джесси валялся рядом, полузарывшись в прибойную пену. Волны уже не были грозными горами, а ласково лизали берег, словно извиняясь за вчерашнее буйство.

Остров.

Тим сел, огляделся. Пляж был широким, полукругом уходящим вдаль. За ним поднималась стена густой, почти черной тропической зелени. Высокие пальмы с кокосами, какие-то незнакомые деревья с широкими листьями, лианы. Воздух был влажным, теплым и пахнул цветами, гниющими водорослями и свежестью после дождя. Где-то в глубине леса кричали невидимые птицы.

«Веселой Джесси» нигде не было видно. Только её печальный обломок да ещё пара щепок, качающихся на воде. И попугай.

– Все… одни? – спросил Тим у Сквокерса, больше для того, чтобы услышать хоть какой-то звук, кроме шума прибоя и леса.

Попугай в ответ клюнул песок и безнадежно каркнул.

Страх, холодный и липкий, начал подползать к сердцу Тима. Он один. На незнакомом острове. Без воды, без еды. Без капитана, без Билла, без Молли… Он сжался в комочек, готовый расплакаться. Но тут в памяти всплыло лицо капитана Гектора, который в самый страшный момент шторма не кричал от страха, а пытался командовать. И слова Молли: «Держись!». И даже круглое, перепачканное супом лицо Билла казалось сейчас самым дорогим на свете.

«Нет, – сказал себе Тим вслух. – Я не один. Они где-то тут. Они должны были выжить. Они крепкие».

Он встал на ноги, пошатываясь. Нужно было что-то делать. Выживать. Как герои его книг. Первым делом – найти пресную воду. Потом – осмотреть берег, поискать других. Подать сигнал.

– Пойдем, Сквокерс, – сказал он попугаю. – Надо искать.

Сэр Сквокерс, словно поняв, взлетел и неуклюже приземлился ему на плечо, больно вцепившись когтями в мокрую рубаху.

Тим пошел вдоль кромки прибоя, вглядываясь в песок и воду. Через несколько минут он увидел след. Не животного, а человеческий. Большой, грубый след босой ноги, ведущий из воды в лес. Сердце заколотилось. Билл? Он побежал, следуя за отпечатками.

Следы привели его к небольшому ручью, который пробивался из-под корней огромного дерева и с тихим журчанием впадал в море. Вода! Тим бросился на колени и стал жадно пить, забыв обо всем. Вода была прохладной, чистой и самой вкусной в его жизни. Напившись, он снова посмотрел на след. Кто-то тоже вышел здесь на берег и, вероятно, тоже пил.

– Эй! – крикнул Тим изо всех сил. – Кто здесь? Капитан! Билл! Молли!

Эхо отозвалось от стены леса, но кроме криков птиц, вспорхнувших от его голоса, ответа не было.

Он решил идти вдоль ручья вглубь острова. Воздух под сенью деревьев стал прохладнее. Повсюду висели лианы, под ногами шуршали опавшие листья. И тут он услышал звук. Не птичий. Металлический, глухой. Бам… бам… Как будто кто-то стучал камнем по железу.

Тим замер, прислушался. Звук доносился слева. Он осторожно, стараясь не шуметь, пополз на него. Сквокерс, почуяв неладное, замер на его плече.

Продираясь через папоротник, Тим выбрался на небольшую поляну. И застыл.

Посреди поляны, прислонившись к стволу срубленной пальмы, сидел Барнакл Билл. Он был жив! Его широкая рубаха порвана, лицо в царапинах, но он сидел и с сосредоточенным видом… стучал найденным камнем по большому, плоскому куску ржавого металла. Рядом валялись несколько зеленых кокосов.

– Билл! – вскрикнул Тим, выбегая на поляну.

Билл вздрогнул, чуть не уронив камень. Он поднял голову, и его круглое лицо расплылось в такой широкой, беззубой (точнее, с оставшимися тремя зубами) улыбке, что Тиму сразу стало тепло.

– Юнга! Живой, плутишка! – заорал Билл, пытаясь встать и пошатнувшись. – Ох, и натрепала же нас старая… Он не договорил, потому что Тим уже обнимал его за толстую талию, давясь от счастья.

– Я думал, ты… а «Джесси»… а капитан? Молли? – затараторил Тим.

– Тише, тише, – Билл похлопал его по спине. – Со мной волна обошлась ласково, выкинула, как бочонок. Капитана и Молли не видел. Искал. Нашел только это, – он пнул ногой ржавый лист железа. – И кокосы. Думал, пошумлю – может, откликнутся. А ты как? Тим рассказал про пляж, след и ручей. – Значит, не я один тут, – кивнул Билл. – След, говоришь? Похож на мой? – Он показал свою грязную ногу.

– Нет, – Тим покачал головой. – Тот след был… другим. Меньше, наверное.

– Молли! – оживился Билл. – Это же её след! Она ж ловкая, на цыпочках ходить могла, чтобы не шуметь. Надо идти туда, откуда ты пришел!

Они собрали кокосы (Билл, кряхтя, разбил один о камень, и они выпили сладковатое молоко) и пошли обратно к ручью, следуя по своим же следам. Сэр Сквокерс, почуяв компанию, оживился и время от времени орал: «Билл, суп пересолен!», отчего кок каждый раз ворчливо бормотал: «Да замолчи ты, пернатая консерва!».

У ручья они снова осмотрели тот самый след. Билл склонился над ним, как сыщик.

– Не Молли, – заключил он. – Слишком тяжелый отпечаток. И не капитан – у того нога маленькая, а тут широко. Это… Он не успел договорить. Из кустов на противоположной стороне ручья раздался шорох, и на поляну выкатился… капитан Гектор Свистун. Вернее, то, что от него осталось. Его знаменитый камзол висел лохмотьями, треуголка бесследно исчезла, а вместо неё на голове красовался венок из каких-то болотных лилий, криво надетый. В руках он держал длинную палку, как копье, а на лице застыло выражение крайней озабоченности.

– Стой! Кто идет? – пискляво, но грозно крикнул он, направляя палку в их сторону. Потом присмотрелся.

– Билл? Юнга? Вы… вы материальны? Или это духи моря, явившиеся мне в наказание за…

– Капитан! Мы живые! – перебил его Тим, перепрыгивая через ручей. Капитан Гектор осторожно ткнул его палкой в плечо, убедился, что тот не растворяется, и его лицо исказила гримаса такого облегчения, что он тут же сел на землю, выпустив свое «копье».

– Слава морским конькам… – прошептал он. – Я думал, я один во всей этой… этой зеленой пустыне. Вас выбросило? «Джесси»?

– «Джесси» нет, капитан, – мрачно сказал Билл. – Только щепки. И мы втроем. Пока.

– Вчетвером, – поправил Тим, указывая на попугая.

– Впятером, – неожиданно сказал новый голос сверху.

Все вздрогнули и подняли головы. На толстой ветке старого дерева, прямо над ними, сидела Молли Быстрые Руки. Она была мокрая, в царапинах, но выглядела собранной и даже деловой. В руках она держала несколько спелых, незнакомых Тиму фруктов.

– Молли! – хором обрадовались все. Она ловко спрыгнула вниз, даже не согнув колен.