Стася Качиньска – Звезда 404 (страница 7)

Я поморщился и решительно шагнул вперёд.

– Вставай.

Ноль реакции. Я дёрнул угол одеяла.

– Вставай, живо.

Девица вздрогнула, но продолжала спать. Я подошёл ближе, нагнулся, взял её за плечо и резко тряхнул.

– Подъём.

Рабыня вскинулась так, будто её ударило током. Резко распахнула глаза, на миг замерла, дыша тяжело и прерывисто, потом дёрнулась назад, вжимаясь в стену. Я закатил глаза.

– Я не кусаюсь, – буркнул я. – Вставай, мы почти на месте.

Прищурился, скользя взглядом по её одежде. Чёрный костюм был всё так же на девушке. Даже куртка. Спала в ней. Либо боялась переодеться, либо просто замёрзла. Вариантов не так много. В космосе всегда холодно, особенно на небольших кораблях вроде моего. У меня, конечно, имелась система подогрева, но держать её постоянно включенной – роскошь, которую я себе позволял только в особо холодных секторах. Сейчас температура была вполне терпимой для меня, но не для той, кто привык жить… где? В тёплых помещениях? В клетках и рабских бараках?

Я потёр лицо. Не моё дело.

– Туалет там, – коротко кивнул в сторону. – Там же раковина.

Девица не стала тупить, смотреть на меня в ожидании пояснений и изображать из себя непонимающую. Просто повернулась и направилась туда сразу, будто знала дорогу. Я проводил её взглядом, чувствуя странное раздражение. Ну, конечно, она же не с пустого места свалилась, а жила где-то, пользовалась теми же унитазами и раковинами, что и я. Чего я вообще ожидал? Что придётся объяснять, как нажимать кнопку слива?

Как только дверь за рабыней закрылась, я вздохнул и потянулся. Чёртов будильник выдрал меня из сна, и теперь тело ныло от недосыпа, а мысли текли медленно, как густая патока. Лениво провёл ладонями по лицу, разгоняя остатки сна, затем направился к пульту управления.

Я слышал, как смывается унитаз. Потом потекла вода из раковины. Хорошо, хоть чистоплотная. Продолжил возиться с настройками, пробежался пальцами по сенсорной панели, выстраивая данные в нужном порядке. На это ушло не больше пяти минут. Но дверь в туалет так и не открылась. Вода больше не текла. Девица уже давно должна была выйти. Я подождал ещё немного, затем стиснул зубы и двинулся к двери.

– Ты там уснула, что ли? – пробормотал я и стукнул костяшками пальцев. – Давай быстрее, нам садиться скоро.

Тишина. Я нахмурился сильнее и стукнул ещё раз, громче.

– Давай, выходи.

Ответа не последовало, и злость вспыхнула мгновенно. Я выдохнул, досчитав до трёх, а затем ударил по двери кулаком.

– Открывай, пока я её не вышиб!

Дверь тут же распахнулась, и я чуть не шагнул назад, не ожидая, что рабыня так быстро подчинится.

Но то, что я увидел, заставило меня замереть.

– Да чтоб тебя…

Лучше бы я не оставлял в туалете ножницы. Девица стояла передо мной, чуть склонив голову, но на её лице не было ни стыда, ни вины. Волосы, которые раньше доходили до поясницы, теперь торчали неровными обрубками чуть ниже плеч, а передняя прядь была обрезана так, что получилась небрежная челка.

– Ты, мать твою, что наделала? – выдохнул я, не зная, то ли смеяться, то ли злиться. – Ну, и вид у тебя теперь, конечно…

Она моргнула, будто не понимая, что я смеюсь над ней. Я покачал головой, вытирая уголок глаза.

– Ладно, проехали. Пора садиться.

Я не стал гадать, что творилось у неё в голове, когда она, заперевшись в туалете, орудовала ножницами, отрезая себе волосы так, что теперь они топорщились неровными прядями. Мне не до женских дурацких прихотей. Я развернулся и направился к креслам пилотов, махнув рукой:

– За мной.

Усадил девицу в то же кресло, в котором она сидела при взлёте, защелкнул ремни и заглянул ей в глаза.

– Слушай сюда. Посадка будет жёстче, чем взлёт, – вытащил из-под панели металлическое ведро и поставил рядом. – Если тебя вывернет, хотя бы знай, куда целиться.

Она скосила глаза на ведро, затем подняла взгляд на меня. Я закатил глаза.

– Это на случай тошноты.

Я сел в кресло пилота, вбил координаты в навигационный модуль, вывел на экран данные о погодных условиях Эктуса-7 и активировал систему снижения. “Рагнар”ответил низким вибрирующим гулом, и я почувствовал, как судно пошло вниз, входя в атмосферу планеты.

Сначала всё шло плавно. Но, чем глубже мы заходили, тем сильнее трясло. Руки сами крепче сжали рычаги. Корабль подбрасывало, словно надувной плот в штормовом море. Щиты работали на полную мощность, защищая корпус от перегрева, но даже через стены слышался глухой рокот, как будто мы прорывались сквозь каменную бурю.

Я мельком взглянул на девицу. Она вцепилась в подлокотники кресла, пальцы побелели от напряжения. Лицо смертельно бледное, губы сжаты в тонкую линию, но, в отличие от взлёта, она держалась. Уже не зажмуривалась, не пыталась вдавиться в кресло. Только кожа стала влажной, а дыхание – частым.

Я фыркнул.

– Готовься, через минуту приземляемся.

Судно тряхнуло особенно сильно, я выровнял нос, сбавляя скорость. Наконец, экран выдал сообщение о безопасном снижении.

– Давай, Рагнар, не подведи, – пробормотал я, проведя пальцами по панели.

Рывок. Толчок. Шум работающих стабилизаторов.

“Рагнар” мягко сел на платформу космопорта, лишь слегка качнувшись, и я выдохнул, выключая двигатели. На экране замигала зелёная полоса:

" Приземление успешно. Добро пожаловать на Эктус-7".

Я поднял глаза и взглянул в окно. Вокруг, насколько хватало взгляда, простирались бесконечные посадочные платформы, усеянные кораблями самых разных форм и размеров. Металлические корпуса отражали тусклый свет осветительных ламп, которые здесь работали круглосуточно, потому что солнце этой планеты было едва заметным за плотными ядовито-жёлтыми облаками.

Космопорт был шумным и грязным. Повсюду шныряли механики, торговцы, пилоты и прочий сброд. Огромные грузовые краны поднимали контейнеры, роботы-уборщики лениво тащили мусор к перерабатывающим станциям, а над всем этим висел едкий запах масла, горелого металла и озона.

Я отстегнул ремни и повернулся к своей попутчице. Она сидела неподвижно, взгляд всё ещё прикован к окну. Я хлопнул её по плечу, привлекая внимание. Девица вздрогнула и резко повернула голову ко мне.

– Слушай внимательно, – сказал я, склонившись ближе, чтобы она точно поняла, что я говорю серьёзно. – Я не могу оставить тебя на борту. Это небезопасно. Так что ты идёшь со мной.

Она заморгала.

– Не отставай. Ни на шаг.

Я открыл шлюз, и внутрь тут же ворвался затхлый, тёплый воздух, пропитанный вонью смазки, сгоревшего топлива и гнили. Эктус-7 всегда вонял, будто его покрыли слоем ржавчины и оставили гнить в кислотном дожде.

Девица морщилась, явно учуяв всю прелесть здешней атмосферы. Я усмехнулся.

– Привыкай. Эктус – не курорт.

Она вскинула на меня взгляд.

– Раз уж ты идёшь со мной, должна слушаться, – продолжил я, выходя из корабля. Она замешкалась, но, когда я обернулся, поспешила за мной, ступая осторожно, как будто пол под ней мог провалиться.

Я велел шлюзу закрыться, корабль ушёл в режим охраны.

– Эта планета – дыра. Не такая, как та, с которой я тебя снял, но тоже дыра.

Рабыня следовала за мной, и я видел, как её взгляд метался по сторонам, изучая грязные ангары, заношенные платформы и потрёпанные вывески. Я бросил на неё короткий взгляд, и она тут же вжала голову в плечи.

– Ворьё, наёмники, работорговцы, контрабандисты – Эктус кишит этим дерьмом.

Мы миновали несколько кораблей, на одном из которых двое пилотов что-то неистово обсуждали, размахивая руками. У второго судна робот-механик чинил обшивку, его манипуляторы ловко управлялись с паяльной установкой.

Девица по-прежнему не отставала.

– Здесь тебе лучше держать рот на замке, а руки – при себе, – я покосился на её тонкие пальцы, которые девица судорожно сжимала в кулаки. – Любое лишнее движение может дорого стоить.

Я замедлил шаг, чтобы убедиться, что она действительно понимает.

– Ты идёшь со мной, не отстаёшь, не смотришь по сторонам слишком открыто. Если кто-то заговорит с тобой – молчишь.

Я усмехнулся.

– А, да, точно…

Не понимала же. Но вела себя правильно.