Стасс Бабицкий – Шкура неубитого (страница 13)
Сыщик пожал протянутую руку.
– Сумеете провести меня в офицерское собрание?
– Безусловно! Я вхож туда по личной протекции г-на Милютина[22]. Принимают вполне дружелюбно, я ведь тоже генерал, хоть и забываю об этом во время дипломатической службы. Гостям моим тоже будут рады, а если кто посмеет встать на дыбы, то я напомню, что сейчас у моего ведомства неограниченные полномочия… Поедем туда после завтрака. Кстати, вы не желаете откушать? Нет? Воля ваша. Поедем, Родион Романович, я и сам лицо заинтересованное. Мне нужно, чтобы вы указали на Белого медведя. А он там, я уверен!
– Где находится собрание? – уточнил Мармеладов.
– В доме Гвардейского корпуса. Это недалеко, на Екатерингофском проспекте. Занимает два этажа. В первом располагаются столовая, фехтовальный зал, бильярдная и курительная комнаты. Во втором – библиотека, кабинеты для переговоров, не терпящих чужого вмешательства, и три спальни – на случай если кто-то из достопочтенных генералов напьется до положения риз и не сможет уехать домой.
– Много пьют?
– По армейским меркам – немного. В основном за обедом, его никто в здравом уме не пропустит, поскольку угощают там душевнее, чем в любой французской ресторации. Ежедневно собрание посещают около двадцати высших чинов. Еще дюжина, как я уже отмечал, гостит в столице по случаю, эти генералы восстанавливаются от ранений и через неделю разъедутся по своим фронтам. Все они чопорные, ходят исключительно в мундирах, от блеска орденов глазам больно, – Игнатьев прикрыл лицо ладонью, будто спасаясь от нестерпимого блеска. – Статус свой напоказ выставляют. И ладно бы только генералы. Каждый из них начинал в эстандарт-юнкерах, сражался, служил Отечеству, пользу приносил. Ладно, генеральши – эти тоже по временам заезжают в собрание, – все они вышли замуж за молодых офицеров, мыкались по гарнизонам на окраинах империи, терпели попойки и выхаживали супругов, подстреленных в неудачных баталиях. Но вот дочка генеральская – ей-то чем гордиться? Что родилась на золоте? Что благодаря отцовским деньгам и связям она удачно устроится в жизни? Так себе повод для гордости…
Дипломат расправился с завтраком, промокнул усы салфеткой.
– А любовницы генералов?! Этих приглашают в собрание чаще, чем жен. Казалось бы, стыд, позор, пятно на честном имени – молчали бы уж, да каялись. Нет, тоже ходят гоголем… Вот этого я не понимаю.
– Чего же здесь непонятного?! – возразил Мармеладов. – Генерал есть надежный столп, на котором держится наша империя. Так утверждает в газетах военный министр. А любой столп непременно стараются оплести – то вьюнок, то виноградная лоза, то ядовитый плющ. Тут уж как повезет.
Игнатьев захохотал.
– Пожалуй, по части яда вы не то, что плющу, даже кобре не уступите, а, Родион Романович?!
– Этот город действует на меня не лучшим образом, – пояснил сыщик. – Обостряет все слова и мысли до состояния бритвы. Могу ненароком порезать.
– Буду иметь ввиду… Так с кем из столпов империи вы хотите переговорить?
– С генералом Ртищевым.
– Ртищев? А, это который на хомяка похож, – дипломат надул щеки и рассмеялся. – Ртищева лучше отловить до обеда. После пятой перемены блюд он тайком уходит вздремнуть, и вряд ли будет склонен к разговорам. Но генерал и так не слишком общителен. Захочет ли он разговаривать с незнакомцем…
– Захочет, – кивнул Мармеладов, – если вы напишете небольшое рекомендательное письмецо.
– О, да вы все продумали! Что ж, похвально, похвально. В любом вопросе я ценю предусмотрительность, – Игнатьев посмотрел в окно. – Особенно это касается погоды. Как вам петербургская осень? Без зонта не выйдешь. Вчера добежал от крыльца до кареты, а уж и вымок насквозь.
– Сегодня с утра моросило, но к обеду, глядишь, высохнет.
– И то радость! – дипломат вздохнул, отодвинул поднос с остатками завтрака, нацепил пенсне и взялся за перо. – Ну-с, диктуйте ваше письмецо…
X
Генерал Ртищев ненавидел лестницы. Подняться на тридцать девять ступеней – и какой злодей придумал столь изнурительное испытание?! Для человека внушительной комплекции это сущий ад. Уф-ф…
Иной толстяк взлетит на второй этаж, пританцовывая, и не запыхается. Бывают, знаете ли, такие шустрые и жеманные пузанчики, вроде давешнего Холодзяжко, которые все время суетятся и колышутся, будто фруктовое желе. Генерал же относился к иной породе и напоминал шмат сала – причем не бело-розового, фырчащего свежестью, а плотного, с проступающей на срезе солью и уже слегка пожелтевшего.
В офицерском собрании ему обычно хватало первого этажа, где располагались столовая и курительная комната. Но в этот раз пришлось подниматься на второй, по треклятой лестнице, поскольку свидание назначено в библиотеке. На верхней ступеньке Ртищев остановился, отдышался и промокнул платком лоб, который истекал уже даже не потом, а чистым жиром. Растянул пухлые губы в самой любезной улыбке и толкнул тяжелую дверь.
– Доброго здоровья, Николай Пав…
Генерал поперхнулся, оглядел книжные полки, два столика, заваленные подшивками газет, и с неприязнью уставился на Мармеладова, сидящего в кресле.
– Хм, неужели я ошибся?! – пробормотал он.
Достал из кармана записку, пробежал глазами, щелкнул крышкой позолоченного хронометра, убедился, что время и место совпадают.
– Нет, все точно. Потрудитесь освободить кабинет, сударь. У меня здесь назначена встреча с г-ном Игнатьевым.
– Не совсем так, – бесстрастно ответил сыщик. – В записке, переданной вам, г-н Игнатьев просил прибыть в библиотеку к полудню для важного разговора.
– Именно, – подтвердил генерал.
– Но там не сказано, что сам г-н Игнатьев будет участвовать в разговоре.
– Что? Я не понимаю… Но разве это не очевидно?! – Ртищев подбоченился и добавил в голос надменности. – Кто вы такой? И с какой стати мне с вами разговаривать?
– Потому что вас об этом попросил г-н Игнатьев, разве это не очевидно?! – усмехнулся Мармеладов. – А кто я такой, вам сообщили еще утром. В первой записке.
– От г-на Игнатьева? Но он прислал одну…
– До чего же вы несообразительны, генерал! В вас так много жира, что и мозги заплыли… Я тот, о ком предупреждала Жи-Жи.
Ртищев побагровел, но пропустил намеренное оскорбление мимо ушей. Куда больше его встревожило упоминание имени певицы из кафе-шантана. Генерал сел в кресло напротив Мармеладова, достал портсигар с эмалевым портретом императора, закурил и уставился на тлеющий огонек сигареты.
– Откуда вы знаете про письмо от Жи-Жи? – самообладание вернулось к Ртищеву, и этот вопрос он задал спокойным тоном, впрочем, избегая смотреть на сыщика. – Вы что же, прочли его?
– Нет, но я могу пересказать его содержание почти дословно.
– Хм… А говорите, что не читали…
– Нетрудно угадать, о чем пишет шансонетка. Посреди ночи к ней в гримерку ввалился странный господин, который сначала выдавал себя за богатого пьянчугу, потом расспрашивал об исчезновении поручика Изместьева. Грозился разоблачить схему, по которой вы обдираете простофиль. Поди угадай, кто таков. То ли полицейский следователь, то ли проныра-газетчик, а может и бандит-шантажист.
Генерал раздавил окурок в пепельнице, его маленькие колючие глаза сверкнули из-под кустистых бровей.
– Ну, и который из них вы будете?
– Не стану скрывать, во мне понемногу от каждого, – признался сыщик. – Но это не важно. Певичка пообещала, что сегодня я увижу Александра. Хотя отпускать бедолагу вам не с руки, вы слишком боитесь огласки… Стало быть, Жи-Жи имела в виду нечто совсем другое. О чем вас попросила любовница? Прислать в кафе-шантан тех дюжих гренадеров, что избавили ее от навязчивого поручика в прошлый раз? И куда же они увели Изместьева?
– Могли бы и сами это узнать, – проворчал генерал, – если бы сунулись сегодня к Жи-Жи.
– Мог бы, – невозмутимо кивнул Мармеладов. – Потому и не сунулся. Бороться с крепышами в мундирах? Нет уж, увольте. Безнадежное занятие.
Ртищев чванливо надул губы.
– Думаете, меня побороть легче?
– О, гораздо легче. Вас можно опрокинуть одним щелчком.
– Что? Да стоит мне приказать, и вас немедленно скрутят!
– Приказать… А сами-то что же? Руки коротки?
Сыщик засмеялся, доводя генерала до белого каления.
– Мерзавец! – взбеленился Ртищев. – Тебе устроят трепку, понял? Выбьют всю эту дурь и отволокут в Трубецкой бастион! – он вскочил, задыхаясь от ярости. – Сейчас же! Немедленно!!!
– Видите? Стоило щелкнуть по уязвимому месту – вашему чрезмерно раздутому самолюбию, – и вы проболтались, – Мармеладов встал с кресла и посмотрел на невысокого соперника сверху вниз. – Стало быть, Изместьева заперли в Петропавловской крепости. Без суда и следствия. Хорошие у вас связи!
Генерал достал платок и вытер вспотевший затылок.
– Поручик ваш слишком громко возмущался. Подумаешь, борец за справедливость! Пускай посидит в каземате, ему на пользу пойдет. Остудит горячую голову, тогда выпущу и отправлю на передовую.
– Под турецкие пули? Хм… Так вы настолько трусливы.
– Да как вы смеете?!
Щеки Ртищева гневно запылали, но сыщик продолжал, как ни в чем не бывало.
– Вчера я еще мог усомниться в этом. Думал, вы человек больших страстей, влюбленный в певичку по уши, и набросились на юного поручика из ревности. Но этого оттого, что я не знал какого цвета ваш мундир. Генералы ведь тоже разные. Кавалерист вызвал бы поручика на дуэль, но вы всего-навсего интендант. Стало быть, вы жадны и жаждете лишь денег, которыми с вами делятся шансонетка и ее мошенник-антрепренер. К тому же для дуэли вы совершенно не пригодны. С таким мамоном! В вас легче целиться из пистолета, да и саблей….