Стасс Бабицкий – Проект Сократ (страница 5)

Михалыч снова расхохотался.

– Да хорош ржать, – огрызнулся Гамаюн, но уже беззлобно. – Так, получается, что тот тоннель привел нас, – он перелистнул страницу, – в год… Ни хрена себе! В 20084 до нашей эры? На двадцать тысяч лет назад?

– На двадцать две, – уточнил человек в белом халате, сидящий в углу. – Надо добавить еще те две тысячи, что продолжается наша эра.

Гамаюн аж подпрыгнул. Можно стерпеть, если над тобой смеются доверенные люди, хотя это и неприятно. Но позволить незнакомцу поправлять себя…

– Вы еще кто такой!? – резкий вопрос напоминал удар наотмашь.

– Это профессор Гаврилов, – представил геолог. – Из нашей секретной лаборатории.

Профессор привстал, поклонился и снова плюхнулся в кресло.

– Меня пригласили провести инструктаж для команды засланцев, – сказал он, ничуть не смутившись. – И если вам действительно интересно, то этих весьма уважаемых в научных кругах специалистов называют палеоскатологами, а объекты их исследований – копролитами и…

– Не интересно, – оборвал его Гамаюн. – От слова совсем. Скажите самое главное, чтобы не читать всю эту писанину, – он захлопнул красную папку, – вы разобрались с принципом действия временного портала?

– О, это было не трудно, – горделиво приосанился профессор. – Квантовые поля в структуре пространственно-временного…

– Не-не-не, давайте по-человечески говорить, – снова перебил Гамаюн. – Сможете перенастроить эту зеленую арку так, чтобы не к мамонтам через нее попадать, а к Сократу?

Профессор обиженно поджал губы.

– Могу объяснить совсем просто, как пятилетним детям… Мы разберем эти кубики, сложим их в другом порядке и длина квантовой волны… – Гаврилов запнулся. – То есть, я хотел сказать, и волшебным образом этот новый портал перенесет всех, кто туда войдет, в год смерти Сократа.

– Ну вот, сразу все понятно, – кивнул Гамаюн. – Перенесет прямиком в Древнюю Грецию, значит?

– Не совсем так, – замялся профессор. – Наша команда перенесется во времени, но место останется прежним. Они окажутся в четырехсотом году до нашей эры, но в той же тайге, где и стоит портал. Координаты высадки мы поменять не сможем.

– Погодите-ка, – встрял геолог. – А если портал разобрать в тайге, а собрать заново в Афинах? Тогда наши ребята сразу к Сократу и выйдут.

– Нельзя, Михалыч, нельзя, – покачал головой Гамаюн. – Зачем, по-твоему, вся эта секретность? – холеные ногти побарабанили по красной папке. – Как только мы привезем камни в Грецию, шпионы всех мировых корпораций слетятся туда, как мухи на… копролит.

– К тому же, это ничего не даст, – снова обрел менторский тон профессор. – Куда бы мы не перенесли портал сейчас, в прошлом он останется на том же самом месте. Поэтому из современных Афин засланцы попадут в ту же самую тайгу.

– Сколько ж они будут топать с севера на юг? – старый геолог нервно переплел пальцы. – Месяц? Год? Там такие буреломы, уж мне поверьте!

– Плохо вы о нас думаете, – самодовольно усмехнулся Гаврилов. – Этот вопрос уже решен и согласован на самом верху.

– На какой еще верху? – напрягся Гамаюн. – Проект «Сократ» возглавляю я, а я ничего не согласовывал.

– Да, но первый вице-президент распорядился выделить команде реактивные ранцы, чтобы пролететь четырнадцать тысяч километров.

– Ранцы? А они у нас есть? Я ничего не слышал о подобных разработках…

– Конечно, не слышали, у вас же допуска нет. Поэтому решение принимал первый вице-президент, – профессор осекся, взглянув на побледневшее лицо собеседника, и постарался сгладить неловкий момент. – Главное, что на реактивной тяге команда доберется до Афин за три дня. Максимум, за четыре. Заряда хватит и на обратную дорогу, но мы снабдим их дополнительными аккумуляторами, на случай непредвиденных маневров. А также перстнями с аптечкой и парализатором…

– А перстни зачем? – уязвленный Гамаюн все еще пребывал в ворчливом настроении. – Разве не проще взять обычный парализатор и обычную аптечку?

Профессор округлил глаза и замахал руками.

– Что вы, что вы, это абсолютно безответственный подход! Ведь одна из главных задач засланцев – не навредить. А если они погибнут, выполняя задание? Если современные технологии попадут в руки древних людей? Это изменит ход истории. Представьте себе, что дикари завладеют нашим супероружием… Какого шороху они наведут! Возможно, эти изменения станут необратимыми, и тогда будущее подвергнется непредсказуемым корректировкам. Вы проснетесь, а никакой Корпорации нет. А может и не проснетесь, потому что даже не родились… Поэтому принято решение замаскировать все необходимое под массивные перстни, точные копии тех, что носили в то время. Настроены они будут на отпечатки пальцев наших засланцев и если окажутся в чужих руках, то будут восприниматься, как обычная побрякушка.

– При-ня-то ре-ше-ни-е, – протянул геолог. – Опять, небось, первый встрял?

– Потому что у остальных, – Гаврилов окинул всех насмешливым взглядом, – нет доступа.

– Сергей Николаевич, хотите я его вырублю? – прошептал телохранитель.

– Очень хочу, – вздохнул Гамаюн. – Но пока не надо.

Он снова открыл папку с секретным докладом и сделал вид, что погрузился в чтение. На самом деле, он мысленно просчитывал дальнейшие ходы в той шахматной партии, где его фигуры теснил серьезный противник. Первый вице-президент чует, что в случае успеха проекта, его позиции в Корпорации пошатнутся. Придется подвинуться, да… Значит, не исключено, что Кузьманов устроит саботаж. Щедрые дары в виде ранцев и перстней могут быть «троянскими конями». Как сказал этот яйцеголовый? «Погибнут, выполняя задание»? Ну нет, надо попытаться избавиться от этого барахла.

– А если реактивный ранец попадет в руки дикарей, разве это не изменит ход истории? – спросил он неожиданно. – Может, лучше пусть они на лошадях скачут? Таким средством передвижения в те годы никого не удивишь.

– Что вы, что вы! Ну какие лошади? Мы придадим ранцам форму крыльев, чтобы если кто и заметит летящие в небе фигуры, принял их за ангелов или каких-нибудь местных богов. Тогда, прямо скажем, народ повпечатлительнее был. К тому же, в ранцы встроена система самоуничтожения, и если их попытается активировать кто-нибудь, кроме наших героев… Вспыхнет – и поминай, как звали. Это уже согласовано, – Гаврилов поднял указательные пальцы к потолку, – на самом верху.

Гамаюн хлопнул красной папкой по столу. Профессор раздражал, но гнев был направлен не на эту лабораторную крысу, а на того, кто кормил ее и включал свет в лабиринте, указывающий – в каком направлении бежать.

– Кандидаты в команду отобраны с особой тщательностью, – продолжал бесить этот хмырь в белом халате. – Все они готовы, не моргнув глазом, погибнуть, выполняя любое задание Корпорации. Если вы ознакомитесь с их личными делами, то…

– Нет нужды, – Гамаюн мельком взглянув на фотографии, приклеенные к обложкам личных дел: волевые подбородки, суровые взгляды, бритые головы. – Эти кандидаты нам не подходят.

– Но они отобраны и утверждены на самом верху! – возразил профессор. – Они сейчас в коридоре и ждут инструктажа. А вы забраковали их, даже не взглянув на их характеристики. На каком основании?

– Мне не нужны солдафоны, готовые погибнуть за Корпорацию, – пожелтевшие папки полетели в корзину для мусора. – Мне нужны те, кто сумеет выжить любой ценой. Я соберу новую команду, которая добудет Сократа. Инструктаж переносится на завтра.

Глава четвертая

– Наконец-то дозвонились. Профессор немного задержится, – Гамаюн так быстро шел по коридору, что дверь в кабинет почтительно распахнулась перед ним сама, не удержавшись от потока воздуха. – Пробки или что-то такое, было шумно. Надо немного подождать. Руслан, Викентий, вы пока пообщайтесь, а Михалыча я у вас украду. Отойдем в курилку, посекретничать. Как только она приедет, проводят прямо туда.

– В смысле – она? – Руслан сидел, не шевелясь и почти не мигая, уже целый час.

Армейская закалка за много лет укрепила не только его тело, но и разум, выдавив из него всё, не прописанное в уставе. Человеческие эмоции и реакции пошли лесом, остался лишь необходимый минимум. Все движения мускулов просчитаны наперед – организм должен беречь силы для атаки или обороны. Это как прикажут. Поэтому в перерывах между боями правильнее всего включать режим виноградной улитки. Но бдить. Остро и недоверчиво.

– В смысле – она?

– Она – это она, – усмехнулся Гамаюн. – Что же тут непонятного? Дарья Игоревна… Как там фамилия нашей кандидатки, Корней?

– Секунду, сейчас открою карточку.

Пара кликов, и на экране коммуникатора появилось фото, не особо различимое с острого угла, и мелкие ряды холодных белых букв.

– Васнецова Дарья Игоревна, – прочел телохранитель, – профессор исторических наук, автор монографий…

– Достаточно, – остановил его Гамаюн взмахом руки. – Дарью мне рекомендовали, как лучшего специалиста по тому историческому периоду, в который вы отправляетесь. Ее с младенчества учили истории Древней Греции, шутка ли – мама, папа, бабушка и дедушка – все историки, археологи, светила науки. Она пятый профессор в семье и это в неполные тридцать.

– Она. Дарья Игоревна. Профессор истерических наук. Баба, значит, – Викентий так нервно хихикнул, что аж самому стало неприятно. – А с какого переп… – обжегшись о гневный взгляд начальника, он тут же сменил тон. – А, извините, нельзя ли в срочном порядке заменить опаздывающую барышню на профессора мужского рода? Вы же знаете, что женщина на корабле сулит беды, несчастья и провалы.