Стасия Старк – Мы те, кто умрет (страница 13)

— Это все квартал гладиаторов, — говорит она, когда мы возвращаемся обратно в коридор и она машет в сторону нескольких других дверей. — Целители находятся в конце коридора, на углу.

Мы проходим мимо того места, где я столкнулась с вампиром в черных доспехах, и продолжаем идти дальше.

— Это общая комната, — она указывает на дверь слева от нас, — я не провожу там много времени. А вот столовая, — говорит она, хотя в этом нет необходимости.

Ближайшие к нам маленькие столики рассчитаны на двоих. За ними стоят столы на четыре и шесть персон, за которыми сидят гладиаторы, наблюдающие за нами.

Вампиры сидят за своими столами, подальше от обычных людей и отмеченных сигилами. Я почти ожидаю, что они будут пить кровь за столом, но, очевидно, эти потребности удовлетворяются… в другом месте.

— Здесь… много вампиров, — бормочу я, и Мейва кивает.

— Пока большинство из них держатся особняком. Никто из них не участвовал в «Песках», а смертность отмеченных сигилами превышает смертность вампиров во время «Раскола» как минимум на восемьдесят процентов. Обычно они выживают, а если нет, то император считает их позором и слишком слабыми, чтобы добиться успеха в качестве новобранцев.

Я иду за Мейвой направо, где на длинном деревянном столе больше еды, чем я видела за всю свою жизнь.

У меня текут слюнки. По крайней мере, нас будут хорошо кормить. Конечно, мы вряд ли сможем устроить хорошее представление для императора, если будем умирать с голода.

Мейва делает вид, что не замечает повисшей тишины, когда берет миску с рагу. На ее месте мгновенно появляется другая миска, и я вздрагиваю. Мейва указывает на большой камень, наполненный эфиром, висящий на стене поблизости.

— Миски зачарованы эфиром и доставляются прямо из кухни. Попробуй.

Кто-то фыркает за моей спиной.

— Боги, они достигли дна, да?

В столовой воцаряется абсолютная тишина.

Вот и конец моим попыткам не привлекать внимания.

Я беру миску и поворачиваюсь, чтобы увидеть покрытые шрамами костяшки пальцев, нос, который не раз ломали, мощные плечи и грудь, настолько широкую, что голова мужчины по сравнению с ней кажется крошечной. Его сигил серебряный, но он не доходит до середины бровей. Это, вероятно, означает, что его силы равны половине бронзового сигила Мейвы. Может, его лицо и напоминает мне ласку, но его тело говорит о том, что он всю жизнь готовился к «Расколу».

— Что тебе нужно? — Я стараюсь говорить бесстрастно.

Он наклоняется ближе, и я чувствую запах лука, который он, должно быть, только что съел.

— Я знаю, кто ты, пусторожденная.

Я не пусторожденная — мой золотой сигил доказывает это. Но то, что мой знак так и не вырос, как минимум, неслыханно. Нет подходящего слова для того, чтобы описать, кто я. Но я прекрасно обходилась без силы.

Когда я не отвечаю, в глазах мужчины вспыхивает ярость. К нам подходит еще одна женщина, и он бросает на нее быстрый взгляд. Ее сигил бронзовый, и у нее такое же крепкое телосложение и тяжелый подбородок, как у мужчины рядом с ней, но ее глаза полны сдерживаемой жестокости.

Мужчина наклоняется еще ближе. Мои глаза горят от его едкого дыхания, но отступить было бы проявлением слабости.

— Знаешь, наша кузина убила твою маленькую подружку шесть лет назад, — шепчет он. — Я слышал, что с тех пор ты не сражалась.

Я слышу только рев толпы. Моя соперница дает мне возможность атаковать, но я ей не пользуюсь, а вместо этого делаю подсечку.

Мы обе падаем, но я вижу облегчение в ее глазах.

Она тоже не хочет умирать.

Крик Кассии перекрывает восторженные крики толпы.

И я перекатываюсь, вскакиваю на ноги и бросаюсь к ней.

Ее глаза встречаются с моими…

— Оставь ее в покое, Балдрик, — резко говорит Мейва, возвращая меня в настоящее. Холодный пот стекает по моей спине.

Балдрик переводит взгляд на нее.

— Отвали, пикси.

Несколько человек ахают. По мне прокатывается волна жара. Пикси были почти полностью истреблены в Сентаре. Император решил, что они — вредители, и несколько десятилетий назад начал кампанию по их массовому истреблению.

Они никогда никому не причиняли вреда. Они были беззащитны. И теперь их больше нет.

Лицо Мейвы меняется, и на мгновение ее взгляд становится ледяным. Но через секунду она отворачивается.

Балдрик тихо смеется. Но женщина рядом с ним все еще смотрит на меня, скривив губы.

— Ты убила мою кузину, — говорит она.

Я вижу ее сходство с Галией Волкер.

— Она предпочла сражаться насмерть, а не до первой крови, — говорю я. Я не говорю, что эта сука получила по заслугам после того, что сделала с Кассией. Перед смертью моя лучшая подруга успела убить ту, кто нанес ей самой смертельный удар. Все, что я сделала, — это отделила голову Волкер от ее тела.

Балдрик широко улыбается мне, обнажая удивительно ровные белые зубы. Учитывая состояние его носа, я ожидала увидеть несколько щелей.

— Мы тоже сражаемся на смерть. Наслаждайся своими последними днями, потому что один из нас убьет тебя на арене.

Я едва сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза. Я никогда не понимала, почему люди заранее предупреждают о своих намерениях. В качестве телохранителя меня в основном нанимали те, кому очень злые люди угрожали вполне конкретными вещами. Они знали, что им кто-то угрожает, поэтому тратили деньги на охрану.

Умная стратегия заключается в том, чтобы не угрожать и молчать. Наблюдать, выжидать и наносить удар в подходящий момент.

Но люди редко бывают умными.

Несколько гладиаторов подходят ближе, бросив свою еду, чтобы посмотреть на разворачивающуюся драму. Передо мной два варианта. Либо я позволю Балдрику доставать меня, гарантируя, что ни один из гладиаторов здесь не будет видеть во мне угрозу, и уменьшая вероятность того, что я стану мишенью за пределами арены, либо я принимаю вызов, и даю понять, что я не добыча.

Чем больше целей на моей спине, тем меньше шансов выжить в «Расколе». И все же, как ни парадоксально, я могу стряхнуть с себя парочку, продемонстрировав свою силу.

Глаза Мейвы по-прежнему темные и раненые. Это, как ничто другое, помогает мне принять решение.

— Встретимся на арене. — Я широко улыбаюсь, демонстрируя зубы. — С нетерпением жду этого.

Что-то мелькает в глазах Балдрика, прежде чем он поворачивается и уходит прочь. Женщина презрительно усмехается и идет за ним. Высоко подняв голову, я поворачиваюсь и обвожу взглядом столовую.

Как и в Торне, хищники притаились, чтобы нанести удар. И как в Торне, мое выживание зависит от того, смогу ли я дать понять, что я не жертва.

Это хрупкий баланс. Я не должна выглядеть достаточно серьезным соперником, чтобы победа над мной принесла кому-то славу — хотя, учитывая отсутствие тренировок, это не будет проблемой, — но меня не должны считать и легкой добычей.

Большинство присутствующих вернулись к своим разговорам. Но в другом конце столовой, за огромным столом сидит группа воинов, одетых в те же странные черные доспехи, как у вампира, который бросил мой кинжал на пол.

Несмотря на одинаковые доспехи, я сразу узнаю этого вампира по взгляду, устремленному на меня.

Его друзья тоже наблюдают за мной. Некоторые из них без шлемов, и только около половины из них — вампиры. Отсюда я вижу бронзовый сигил, серебряный сигил с полукороной и два золотых сигила.

Это единственный стол в столовой, за которым вампиры и отмеченные сидят рядом.

— Тебе нужно быть осторожнее, — шепчет мне на ухо Мейва. — Я видела, как Балдрик сражался в «Песках». Мы из одного города. Ничто не доставляет ему большего удовольствия, чем причинять боль людям. И его сестра, Эстер, такая же.

Я пожимаю плечами. Теперь, когда я знаю, что Балдрик и Эстер собираются преследовать меня, я буду настороже. Но меня больше интересует стол в конце помещения.

— Кто они? — спрашиваю я Мейву.

Она бросает настороженный взгляд на устрашающую группу и жестом показывает идти за ней к одному из столиков на двоих.

— Это Империус.

Я сглатываю и задаю следующий вопрос, хотя знаю ответ.

— А тот огромный, который, кажется, постоянно кипит от злости?

Ее губы дергаются от моего описания.

— Это Праймус.

Я закрываю глаза. Конечно же, это он.