Стасия Старк – Мы те, кто умрет (страница 12)
Мы подходим справа по диагонали, и я замечаю зелень, выглядывающую из-за черепицы откуда-то внутри Лудуса.
Я открываю рот, но Леон бросает на меня предупреждающий взгляд, прежде чем снова перевести его на зелень и покачать головой.
Бран машет рукой, приглашая нас следовать за ним в Лудус.
В вестибюле сумрачно, и на несколько секунд, пока мои глаза привыкают к темноте, я остаюсь беззащитной. Внутри, у входа, стоят статуи гладиаторов, настолько реалистичные, что я бы не удивилась, если бы они сошли с пьедесталов и взмахнули мечами.
Внутри все сжимается от волнения, но я заставляю себя сохранять бесстрастное выражение лица.
Слова Каррика проносятся в моей голове.
Я могу здесь выжить. Мне просто нужно не привлекать к себе внимания. Мой лучший шанс на выживание — быть просто еще одним гладиатором. Тем, кто ничем не выделяется.
Бран сразу же направляется к лестнице справа от нас. Неудивительно, что император построил под Лудусом помещение для своей гвардии. Возможно, он вынужден работать с отмеченными сигилами, но это место было создано исключительно для комфорта вампиров.
Никаких окон. Свет, который можно легко погасить, оставляя отмеченных сигилами беспомощными жертвами, в то время как глаза вампиров легко приспосабливаются к темноте. Узкие коридоры, удерживающие наши запахи. Это облегчает им охоту.
Гладиаторами могут быть и отмеченными сигилами, и вампиры, но нет никаких сомнений в том, кому император отдает предпочтение.
— Жилые помещения наставников находятся вон там, — говорит Бран Леону, указывая на коридор справа от нас. — Для тебя отведена комната.
Леон поворачивается и уходит, не сказав ни слова. Я сглатываю комок в горле, когда взгляд Брана скользит по моему лицу.
Он достает из кармана записку.
— Это твоя история и причина, по которой ты здесь. Я буду твоим покровителем. Я родом из этого района, и мой интерес к гладиатору не будет выглядеть странным. Я уже покровительствовал… другим участникам.
Другим. Он имеет в виду преступников, приговоренных сражаться и умирать для развлечения императора. Самые богатые граждане Сентары делают ставки на все, что происходит на арене.
Я беру записку, и Бран указывает в сторону коридора.
— Продолжай идти, пока не дойдешь до следующего перекрестка, а затем поверни налево. Твоя казарма — четвертая дверь справа.
Я поворачиваюсь и ухожу, поправив тяжелую сумку на плече.
Приближается время ужина, что, вероятно, объясняет, почему здесь так тихо. Запах приготовленного мяса и выпеченного хлеба становится сильнее, пока я иду, следуя указаниям Брана, и в животе у меня урчит.
Я уже испытываю отвращение к этому месту и отсутствию в нем окон. Но ближе к жилым помещениям вдоль стен установлено больше светильников, освещающих фрески, которые, вероятно, были нарисованы на стенах задолго до рождения моих прадедов.
На одной из фресок женщина стоит на коленях у ног Аноксиана, склонив голову в золотой короне. Одной рукой она сжимает рукоять серебряного меча, а другую умоляюще протягивает к богу войны.
На следующей фреске она изображена убитой на арене, Аноксиана нигде не видно, а вампир с безжалостной ухмылкой пронзает грудь женщины ее собственным мечом.
Смысл послания ясен.
Я продолжаю идти. Передо мной появляется еще одна фреска. Она кажется еще мрачнее, и я останавливаюсь.
На ней изображен Мортус — бог разрушения. Он возвышается над вампирами, которые скалятся на него. Мортус вызывает страх и презрение как у отмеченных сигилами, так и у вампиров. Это одна из немногих вещей, которые нас объединяют.
В конце концов, до меня доносится шум разговоров, и эфирные лампы начинают светить ярче. Я останавливаюсь у знака над головой.
Убей или будешь убит.
Очевидно, я в нужном месте.
Под надписью возвышается статуя Аноксиана, его голова на несколько футов выше моей. Только на этот раз его идеальное лицо выражает презрение. У подножия статуи сложены подношения. Монеты, клинки, флакон с песком — вероятно, с арены.
Я вхожу в жилые помещения. Где-то справа от меня раздается скрежет вилок по тарелкам, издалека доносится раскатистый смех, а женский голос изрыгает злобные проклятия.
Я поворачиваю налево и врезаюсь в твердую, очень мужскую грудь. Я отлетаю от черных доспехов, и две сильные руки тянутся ко мне, чтобы поддержать. Владелец этих рук неестественно замирает, и мое сердце пропускает удар.
Вампир.
Его доспехи покрывают тыльную сторону рук, превращаясь в толстые перчатки, которые обхватывают его предплечья и угрожающе поблескивают в тусклом свете. Его шея полностью закрыта, исключая любую уязвимость, а шлем скрывает лицо, оставляя открытым только рот. Даже его глаза скрыты за чем-то вроде забрала, что позволяет ему наблюдать, сохраняя свои черты лица скрытыми.
Я никогда раньше не видела ничего подобного. Как будто кто-то взял кожаные доспехи и наполнил их магией, превратив в материал, который, похоже, способен отразить почти все.
Вампир шипит и отпускает меня.
Неприятно смотреть на лицо, которое представляет собой одну большую тень. Глаза отражают намерения. Они позволяют нам понять, собирается ли их владелец напасть.
Конечно, этот вампир, скорее всего, скрывает их именно по этой причине.
— Простите…
Он застывает, как будто мой голос — чистый яд.
— Смотри, куда идешь.
Его голос грубый и хриплый, как будто голосовые связки были повреждены. А его слова настолько холодные и бесчувственные, что я вздрагиваю.
— Иди на хрен.
Это был долгий день. Обычно мне удается сдерживать свои импульсивные порывы. Но последние несколько дней были просто невыносимыми.
Я сразу же жалею о своих словах и инстинктивно тянусь за кинжалом.
Рука в доспехах выхватывает его из ножен прежде, чем моя рука касается рукояти. Вампир бросает оружие на землю между нами.
Затем он поворачивается и уходит.
ГЛАВА ПЯТАЯ
Казармы гладиаторов заставлены двухъярусными кроватями из темного дерева, на каждом матрасе лежит тяжелое синее шерстяное одеяло. Деревянные шкафы для хранения вещей втиснуты между кроватями, которые стоят так близко друг к другу, что между ними может пройти только один человек.
Уединение здесь не предполагается.
Все кровати, кроме одной, заняты — верхняя койка в передней части комнаты. Вздохнув, я забрасываю на нее свою сумку.
Хотя верхняя койка дает мне небольшое преимущество, если кто-то нападет посреди ночи, это не идеальный вариант. С нижней койки легче сбежать.
— Привет!
Мои мышцы напряжены, сердце колотится. Я слишком устала, раз не заметила, что здесь кто-то есть. Подобные ошибки могут стоить мне жизни.
Девушка ниже меня ростом, с большими светло-карими глазами, обрамленными длинными ресницами. Веснушки рассыпаны по ее светлой коже, словно крапинки краски, придавая ей детский вид, который не сочетается с бронзовой полукороной на лбу. Длинные светлые волосы обрамляют лицо, она улыбается мне.
— Э-э… Привет.
Ее улыбка необъяснимым образом становится еще ярче.
— Я думала уже все прибыли. — Изящным жестом она указывает на другие кровати.
— Меня включили последней.
Когда она улыбается, у нее морщится нос. Боги, она просто прелесть. Может, я медлительная и не в форме, но все в этой девушке кричит о том, что она
— Меня зовут Мейва.
— Я Арвелл.
— Ты наверняка голодная, да? Я как раз собиралась пойти перекусить, если хочешь, я покажу тебе все здесь?
Я киваю. Если мое молчание смущает ее, она этого не показывает.