Стасия Старк – Мы те, кто умрет (страница 108)

От вампира исходит угроза. Роррик играл со мной на арене, но сейчас я вижу только его готовность к мгновенному, смертоносному насилию. Ворота за моей спиной внезапно пустеют — ни гвардейцев, ни целителей. Я не могу винить их за то, что они скрылись.

В глазах Роррика появляется хищный блеск.

— Поэтому ты заставила меня умолять?

— Я заставила тебя умолять, потому что ты сын императора. И то, что ты стоишь на коленях, может дать одному человеку в этой империи проблеск надежды.

Это не совсем правда. Но мне нравится эта мысль.

Он бросает на меня понимающий взгляд. Мне не нравится, как легко он проникает в мои мысли. Как будто он читает их еще до того, как я подумаю.

Качая головой, я направляюсь к воротам, но он быстро хватает меня за руку, длинные пальцы скользят по нежной коже моего запястья. Я едва сдерживаю дрожь.

— Чего ты хочешь, Роррик?

Его ледяные глаза устремляются куда-то мне за спину.

— В серебряном клинке не было необходимости, брат.

Облегчение заставляет сердце трепетать, и Роррик морщится, отпуская мою руку. Я отступаю назад, к Тирнону.

Не знаю, почему я ожидала от Роррика проявления хоть какой-то человечности. Он все тот же жестокий убийца, каким я увидела его в первый раз.

Тирнон притягивает меня к своей груди, и я прижимаюсь к нему, наслаждаясь ощущением его сильных рук, обнимающих меня. Когда я снова поднимаю глаза, Роррика уже нет.

— Отличный бросок. — Ему потребовалась невероятная точность, чтобы поразить Роррика из ложи.

— Ты ранена? — Тирнон дрожит, его глаза сверкают от ярости.

Все мое тело болит, а голова пульсирует при каждом ударе сердца.

— Да, — признаюсь я. — Балдрик нанес мне несколько ударов, прежде чем Роррик пошвырял меня.

— Целители или моя кровь?

Я вздыхаю.

— Твою кровь.

В его глазах мелькает удивление, и я пытаюсь улыбнуться.

— У меня сотрясение мозга. Целители займут слишком много времени. Я хочу увидеть Мейву.

Он прокусывает клыками кожу на своем запястье, и протягивает его мне. Я опускаю голову, чтобы принять то, что он предлагает, и его кровь разливается теплом по всему моему телу, утешая, как теплое одеяло в холодную ночь.

Отсутствие боли почти шокирует меня. Мое зрение обретает четкость, и я внезапно могу нормально думать. Я заставляю себя оттолкнуть его руку, игнорируя желание продолжить пить.

— Спасибо.

Кивнув, Тирнон ведет меня к целителям.

Я сглатываю.

— Ты… злишься?

Он горько смеется.

— Я не просто злюсь. Ты вообще подумала прежде, чем прыгнуть туда?

— Да.

— И все равно сделала это?

Я не отвечаю, отказываясь оправдываться за то, о чем никогда не буду сожалеть. Новый приступ ярости смешивается с бесполезным разочарованием, пронзая каждый дюйм моего тела, пока руки не начинают дрожать.

Тирнон вздыхает.

— Это то, чего хотел мой брат. Он знал, что я почувствую, когда увижу, как он пьет твою кровь.

— Роррик назвал меня инструментом, который он использует, чтобы причинить тебе боль.

— Ты не инструмент. Тебе следует знать, что мой брат обожает выводить всех из себя. И, похоже, тебя ему нравится провоцировать больше, чем кого-либо другого. Ты привлекла его внимание, а оно часто бывает смертельно опасным.

Повернувшись, он открывает дверь в комнату целителей.

Воздух наполнен запахом сушеных трав, крови и благовоний. Здесь прохладнее, и в животе пульсирует пустая боль, когда взгляд Эксии встречается с моим.

— Ты здесь из-за своей подруги.

Я киваю, внезапно лишившись дара речи. Тирнон берет меня за руку.

— Я слышала, что ты сделала, — улыбается Эксия. — Все об этом говорят. Ты очень храбрая.

— Могу я ее увидеть?

— Она без сознания, — шепчет Эксия, жестом предлагая нам пройти за ней в коридор.

Я сглатываю комок в горле.

— Она очнется?

Эксия кивает, и у меня вырывается вздох облегчения. Тирнон обнимает меня за плечи, и я снова обретаю знакомое чувство комфорта.

— Сейчас с ней работает другой целитель. Ройсин вывела яд из ее организма, но тот нанес ей большой ущерб. Мы залечили большинство ее порезов и синяков, а также сильный удар по голове.

Эксия открывает дверь. Мейва выглядит такой же бледной, как простыни на кровати, и одна из целительниц кивает Эксии, возвращаясь к своим заклинаниям, пока намазывает густую пасту на лоб Мейвы.

— Это Ройсин, — шепчет Эксия. — Она одна из наших лучших целительниц. Мейва в надежных руках.

— Вы можете дать ей мою кровь, — говорит Тирнон.

Эксия улыбается.

— Буду очень признательна, Праймус.

Тирнон сжимает мою руку, а Ройсин кивает на стул рядом с кроватью.

— Ты можешь посидеть с ней немного. Ей повезло, что у нее есть такая подруга, как ты.

Такая подруга, как я.

Звон в ушах заглушает все остальные слова Эксии, и, еще раз сжав мою руку, она уходит с Тирноном, чтобы взять у него кровь.

Ройсин уходит следом за ними, а я сажусь. Мейва выглядит маленькой, хрупкой. Когда я впервые увидела ее, мне показалось, что она — ходячая жертва. Но в ней есть непоколебимый стержень внутренней силы.

— Прости, — шепчу я.

Я долго сижу в тишине, мысленно переживая каждую секунду последнего часа.

Балдрик и Эстер стали преследовать Мейву, потому что, несмотря на все мои усилия, она стала для меня кем-то вроде подруги. И я швырнула эту дружбу ей в лицо. Я убеждала себя, что защищаю ее, но на самом деле я защищала себя от потери еще одного близкого человека.

Тирнон возвращается в комнату, наклоняется и утыкается носом мне в шею. Я вздыхаю, прижимаясь к нему, и он касается моих губ.

— Ты выглядишь измученной, — шепчет он мне на ухо.

— Встретимся в квартале Империуса. Я хочу немного побыть здесь. И проведать Леона.

Он целует меня в кончик носа.