Стасия Старк – Мы те, кто умрет (страница 107)

Роррик шипит, когда я вырываю его из плеча, но исчезает прежде, чем я успеваю вонзить клинок в его сердце.

Мы смотрим друг на друга, и внезапно я снова осознаю присутствие толпы. Среди зрителей воцаряется тишина, и Роррик кивает на мое окровавленное запястье.

— Оно будет кровоточить, пока вампир не исцелит его, — непринужденно говорит он.

— Мне все равно.

Он качает головой, глядя на меня.

— Всегда такая упрямая. — Он делает один шаг вперед, как будто ничего не может с собой поделать. — Сделай мне одолжение.

Я фыркаю и перевожу взгляд на Тирнона.

Роррик издает странный звук.

— Если ты позволишь ему это сделать, я заставлю тебя за это заплатить.

У меня в голове что-то щелкает.

У вампиров тоже есть слабости. Они собственнически относятся к тем, кого считают своей добычей. И этой слабостью можно манипулировать.

Я пристально смотрю на него.

— Умоляй.

Роррик запрокидывает голову, и когда он начинает смеяться, мне приходится отвести взгляд. Взгляд императора встречается с моим.

Он выглядит самодовольным. Он устроил шоу, о котором его народ будет говорить долгие годы. И он сумел вбить еще один клин между своими сыновьями.

— Будь серьезной, — напевает Роррик.

Я кланяюсь императору, который кивает и отворачивается, словно ему скучно. Когда я направляюсь к выходу с арены, Роррик появляется в нескольких футах передо мной.

Он медленно опускается на колени.

Толпа замирает.

— Позволь мне, — шепчет он, протягивая руку.

В моей голове проносится миллион мыслей, но я не могу ухватиться ни за одну из них. Я тупо смотрю на него. Кровь капает на песок под нами, и Роррик стискивает челюсти.

Кто-то из толпы кричит то, чего я не могу разобрать. Но это возвращает меня в реальность. Вот что видят зрители. Сын императора стоит на коленях передо мной.

Никто никогда не поверит, что Роррик струсил. Никто не усомнится, что он может разорвать меня на куски и полакомиться мной, если захочет.

Но что это значит?.. Мне гораздо больше нравится мысль о том, что люди уйдут, навсегда сохранив в памяти эту картину. А не ту, где я лежу на спине, готовая начать умолять.

Эта мысль вызывает новый приступ ярости, но я сдерживаю свои порывы.

Думай, Арвелл.

Я медленно, слегка покачиваясь, подхожу к Роррику. Его глаза горят жаждой крови.

Как только я оказываюсь в пределах досягаемости, я опускаю кинжал, и серебряное лезвие прижимается к его горлу. Угроза, которую он представляет, — всего лишь иллюзия. Я могу пустить ему кровь, но он оттолкнет нож и свернет мне шею, прежде чем я убью его.

Его глаза встречаются с моими.

— Ты учишься играть в эту игру, новобранец.

— Покончи с этим.

Он указывает на мое запястье. Я медленно протягиваю ему руку, позволяя взять ее. Но сжимаю рукоять кинжала.

Его прикосновение нежное — как будто я отдала ему что-то ценное. Его глаза — пылающей синевы — встречаются с моими, и я задерживаю дыхание, когда он проводит своим теплым языком по двум ранкам.

Они закрываются почти мгновенно, на коже появляются корочки. Я пытаюсь высвободить запястье, но Роррик сжимает его еще сильнее, опускаясь ниже и слизывая языком кровь, все еще капающую с моей руки.

Мои бедра сжимаются, внизу живота вспыхивает что-то безошибочно узнаваемое. Глаза Роррика темнеют еще больше, пока не превращаются в черные омуты, окруженными тонким голубым кольцом.

Если он может почувствовать запах страха, то он может почувствовать запах…

— Хватит, — шиплю я.

Он поднимает на меня глаза, и я не могу отрицать, что вид его, стоящего передо мной на коленях…

— Ты чувствуешь себя сильной в этот момент, дорогая?

Я не отвечаю. Он знает, что да. Несмотря на то, что это фарс. Роррик может стоять на коленях, но вся власть у него. Я дергаю запястье. Через долгое мгновение он позволяет мне вырвать руку.

Я поворачиваюсь, более чем готовая покончить с этим.

Но леденящие душу крики эхом доносятся до меня.

Я, может, и закончила, но император явно нет.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

Смерть Эстер долгая, медленная и мучительная.

Император использует своих львов.

Когда я пытаюсь отвести взгляд, сильная невидимая сила удерживает мою голову, заставляя смотреть.

Если бы я могла все исправить, я бы это сделала. Если бы был способ остаться в живых и спасти Мейву, я бы никогда не выдала Эстер.

Если это признак слабости, то пусть будет так.

Кассия убила кузину Эстер… прямо перед тем, как я обезглавила ее.

Эстер пыталась убить Мейву.

Я убила Балдрика.

А теперь Эстер умирает на моих глазах, и ее крики разрывают мне слух. Я бы все отдала, чтобы подойти и покончить с ее муками.

Столько смертей. Ни за что.

Когда все заканчивается, и Эстер превращается в груду мяса, Роррик ослабляет свою невидимую хватку. Я разворачиваюсь и направляюсь к краю арены. Но Тирнона нигде не видно.

Роррик следует за мной, его шаги неторопливы, но вдруг он оказывается прямо у меня за спиной.

Я резко поворачиваюсь к нему, игнорируя целителей, ждущих у ворот арены.

— Зачем ты заставил меня смотреть?

Он приподнимает одну темную бровь.

— Когда кто-то делает тебе подарок, вежливость требует оценить его.

— Ты думаешь, это был подарок?

Глаза Роррика холодные и свирепые.

— Она чуть не убила тебя и твою подругу. Прояви немного благодарности, черт возьми.

Я глухо смеюсь.

— Не притворяйся, что ты оказал мне услугу. Ты любишь убивать. Эта маленькая сценка, наверное, была для тебя самой веселой за последние дни. И я знаю, что тебе понравилось швырять меня по песку.