Стасия Старк – Мы те, кто умрет (страница 103)

Смех вырывается из моей груди.

— Это похоже на него. Спасибо.

Бренин издает тихий звук раздражения. Эстер направляется к нам по коридору, широко улыбаясь.

— Разве ты не должна раздвигать ноги для Праймуса?

— У меня стерлась внутренняя поверхность бедер. Мне нужен перерыв.

Бренин фыркает от смеха, а на лице Эстер мелькает ярость. Но она сразу же сменяется той же самодовольной улыбкой.

Свинцовый холод проникает до костей, приковывая к месту.

Эстер наклоняется ближе.

— Ты убила мою кузину. Ты оставила ее истекать кровью в «Песках».

Опять это. Моя кожа нагревается и покалывает.

— Я не убивала ее. Но я жалею об этом. Она убила мою лучшую подругу.

— Ну, теперь моя очередь. — Эстер смотрит на меня, как будто ждет, что я пойму.

Группа новобранцев проходит мимо, их смех громкий, режущий слух.

Глубоко вздохнув, я заставляю себя посмотреть Эстер в глаза.

— Уверена, мы скоро встретимся на арене.

Она улыбается, но ее глаза лишены жизни.

— Ты не так поняла. Моим братом движет то, что ты унизила его в том бою с грифоном. Но для меня — это дело крови. Ты и твоя подруга отняли у меня кузину. И теперь моя очередь отнять у тебя кого-то.

Отнять у меня…

Мейва.

На лице Эстер расползается медленная улыбка.

Я уже бегу по коридору. Позади меня Эстер издает издевательский смешок.

— Ты опоздала.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ

Нет. Боги, нет.

Проскакивая мимо группы новобранцев, я врезаюсь в наставника, который ругается и отталкивает меня. Я отскакиваю от стены и бросаюсь за угол. Передо мной открывается коридор между Лудусом и ареной.

Просто останься в живых, Мейва. Пожалуйста, просто останься в живых.

Рев толпы доносится до меня еще до того, как я достигаю лестницы, ликующие крики заставляют мою кровь застыть в жилах. Радость приближенных императора означает, что кто-то испытывает боль.

Я спотыкаюсь на первой ступеньке и теряю равновесие, выставляя руки. Выпрямившись, я продолжаю бежать, поднимая колени выше, запястье вспыхивает болью.

Восторженные крики оглушают, и я преодолеваю последние ступеньки, сдерживая рыдания. Пожалуйста, будь жива. Пожалуйста.

Три охранника стоят перед воротами, преграждая мне путь.

Я проскакиваю мимо первого. Второй охранник широко разводит руки, пытаясь остановить меня, и я уклоняюсь влево, а потом вправо.

Толпа ахает, увидев что-то на арене, и я слышу женский крик боли.

Жива. Она жива.

Моя рука находит рукоять меча, и из моего горла вырывается рычание. Звук, который я не узнаю.

Последний охранник поднимает руки, его сигил вспыхивает. Я пригибаюсь и через мгновение оказываюсь за воротами.

Время замедляется, когда я окидываю взглядом широкое пространство песка. Я окружена со всех сторон, места на трибунах за моей спиной забиты приближенными императора. Они сливаются в одну краснолицую, разинувшую рты массу, а их крики звучат в моих ушах глухим гулом.

Слева от меня пошатывается Мейва, с ее головы капает кровь. Ее остекленевшие глаза широко раскрыты, зрачки расширены, она хмурится, глядя на свой меч так, словно видит его впервые.

Она одурманена. Ее чем-то накачали.

Ярость разливается по моим венам, глаза застилает белая пелена. Сила моего гнева настолько ошеломляющая, что сковывает каждый мускул в теле.

Яд противоречит правилам императора, но Мейва умрет прежде, чем кто-нибудь сможет доказать вину Балдрика и Эстер.

Если только я не убью Балдрика первой.

Мои мышцы расслабляются, и я выхожу на арену.

Кровь отливает от лица Мейвы.

— Тебе нельзя здесь находиться, — произносит она одними губами.

Крики толпы сменяются тихим воем. И вдруг передо мной стоит уже не Мейва.

Это Кассия.

Кассия, которая смотрит на меня с дрожащей, виноватой улыбкой, а в ее глазах читается осознание собственной смерти.

Глаза Кассии становятся пустыми, безжизненными.

Кассия, которая ушла, хотя должна была уйти я.

— Ну, это интересно.

Я выныриваю из прошлого, и взгляд Балдрика встречается с моим, его глаза вспыхивают триумфом.

На арене воцаряется тишина.

Отсюда я прекрасно вижу императора, сидящего в своей ложе. Пурпурные шелка сменились алыми, длинные знамена свисают с ложи, как окровавленные лоскуты.

Валлиус развалился в своем мягком кресле с кубком в руке. Он увлеченно беседует с хранителем сигила Дариусом Мелусом. Слева от него любовница императора пьет из своего кубка, бросая на нас презрительный взгляд.

Пот стекает по моей спине, лицо мокрое от него. Я моргаю, чтобы избавиться от жжения в глазах, когда император прерывает разговор.

Отсюда я не могу разглядеть выражения его лица. Но он пренебрежительно взмахивает рукой, давая разрешение на продолжение боя, и снова поворачивается к хранителю сигила.

Во рту скапливается слюна, страх сжимает желудок. Я отступаю к Мейве, вставая перед ней и немного правее. Она наклоняется и ее выворачивает.

— Просто оставайся там, — бормочу я. Надеюсь, она меня слышит.

Карие глаза встречаются с моими, из них медленно утекает жизнь. Все, что мы должны были сделать. Жизни, которые мы должны были прожить.

Исчезли.

— Умри! — рычит Балдрик.

Я уворачиваюсь, и лезвие со свистом проносится мимо моей головы, едва не распарывая мне лицо.

Он бросается на меня, оскалив зубы, и я падаю на землю, едва уклонившись от его удара. Упираясь рукой в песок, я, пошатываясь, поднимаюсь на ноги.

Балдрик мгновенно оказывается рядом, и я едва успеваю отразить его следующий удар.

Металл с пронзительным звоном встречается с металлом. Сила удара прокатывается по моим рукам, сотрясая кости и выворачивая суставы. Я инстинктивно сжимаю рукоять меча, мышцы предплечья напрягаются. Большую часть удара принимает на себя запястье, слегка согнувшееся при ударе. Острая боль пронзает руку.