Стаси и Элен Твенти – Очень странный Новый год (страница 3)
Лифт дернулся, словно наткнулся на препятствие, и замер. Гул мотора сменился отчетливым электрическим треском.
— Приехали, — констатировал Марк, перестав улыбаться. — Вот тебе и немецкое качество.
— Открой двери, — голос Лены дрогнул. Паника, которую она загоняла внутрь три дня, рванулась наружу. — Марк, сделай что-нибудь!
— Спокойно. Сейчас вызовем диспетчера. — Он нажал кнопку связи. — Прием, диспетчерская? Мы застряли между седьмым и шестым.
В ответ динамик выдал лишь шипение статики, сквозь которое прорывался странный, влажный звук. Будто кто-то чавкал. Или пережевывал провода.
Лена отшатнулась от стены, сбившись в центр кабины.
— Ты слышишь? — прошептала она. — Этот звук...
— Помехи, — Марк нахмурился. Он больше не выглядел беспечным раздолбаем. Его взгляд метался по потолку кабины.
— Это не помехи! — закричала она, теряя контроль. — Они здесь! Они в шахте!
Воздух в кабине начал густеть. Запахло озоном — резко, до рези в глазах. Зеркала вдруг запотели, но не от дыхания, а изнутри, покрываясь морозными узорами, похожими на плесень.
— Твою мать, — выдохнул Марк.
Он бросил моток проводов на пол, подскочил к панели управления и рванул крышку, закрывающую сервисное меню.
— Что ты делаешь?!
— Пытаюсь нас перезагрузить вручную, пока мы тут не замерзли, — буркнул он, орудуя маленькой отверткой, которая возникла у него в руке словно по волшебству. — Ты чувствуешь? Температура падает.
Изо рта Лены вырвалось облачко пара. В кабине действительно становилось холодно, как в морозильной камере.
— Марк... — она схватила его за локоть. — Ты ведь знаешь, что это не поломка. Ты наверняка видел что-то в щитке.
Он замер на секунду, не оборачиваясь.
— Видел.
— И ты молчал?
— А что я должен был сделать? Написать в домовой чат? «Уважаемые жильцы, в нашей проводке завелась инопланетная слизь, просьба не пользоваться микроволновками»?
— Ты должен был мне поверить!
— Я верю фактам! — рявкнул он, замыкая какие-то контакты. — И факт в том, что эта хрень жрет электричество. И сейчас мы для нее — консервы в металлической банке.
Свет погас окончательно. Теперь их освещал только тусклый экранчик смартфона Марка. Сверху, по крыше лифта, что-то скребнуло. Тяжелое. Металл жалобно скрипнул.
Лена зажала рот рукой, чтобы не завизжать. Она видела, как потолочная панель начала медленно прогибаться внутрь.
Марк выругался — витиевато и грязно. Он ударил кулаком по кнопке аварийного спуска.
— Давай, родная, падай!
Лифт вздрогнул. Раздался скрежет, и кабина ухнула вниз — резко, всего на пару метров, но этого хватило, чтобы сбить их с ног. Тормоза взвизгнули, останавливая падение. Свет вспыхнул — яркий, обычный, желтый. Двери с мелодичным звоном разъехались.
Пятый этаж. Юридический отдел.
В коридоре играла музыка. «Let it snow, let it snow...». Мимо прошла девушка с папкой бумаг, даже не взглянув на бледных людей в лифте.
Лена и Марк вывалились из кабины, едва не столкнувшись лбами. Они жадно хватали ртом воздух, словно вынырнули с глубины.
Марк оперся руками о колени, пытаясь отдышаться. Его веселая маска слетела окончательно.
— Ладно, — выдохнул он, глядя на Лену снизу вверх. — Ладно. Ты победила.
— В чем? — спросила она, чувствуя, как дрожат колени.
— Я не знаю, что за дерьмо творится в этом здании, — он выпрямился, и его серые глаза смотрели теперь серьезно, почти жестко. — Но два дня назад я взял образец той слизи из щитка. Я сунул его под микроскоп.
— И?
— И оно двигалось, Лена. Оно пыталось сожрать предметное стекло. — Марк понизил голос до шепота, оглядываясь по сторонам. — Мы не просто застряли. Нас пасли. Оно знало, что мы там.
Лена посмотрела на него — взлохмаченного, напуганного, но впервые за эти дни — настоящего союзника.
— Что нам делать?
— Для начала — выпить чего-то покрепче кофе, — нервно усмехнулся Марк. — А потом... потом я покажу тебе, что эта штука делает с крысами. Но предупреждаю: после этого мандаринки в горло не полезут.
Глава 4. Третий лишний
17 декабря. 19:40
К семнадцатому декабря город окончательно погрузился в предпраздничную истерию, напоминающую массовое помешательство. Снаружи, за толстыми стеклопакетами бизнес-центра, мела колючая поземка, превращая пробки в бесконечные рубиновые реки стоп-сигналов, а внутри здания царило напряженное затишье. Казалось, бетонные стены впитали тревогу Лены и Марка, начав вибрировать на одной с ними частоте — частоте страха.
Они встретились в самом неподходящем для заговоров месте — возле грузового дебаркадера, где обычно курили грузчики и водители. Здесь пахло сырым картоном, выхлопными газами и застарелым табаком.
Лена зябко куталась в пальто, нервно оглядываясь на тяжелые металлические двери.
— Мы ходим по кругу, — ее голос дрожал, срываясь на шепот. — Никто ничего не видел. Камеры в ту ночь якобы были на профилактике. Дядя Витя исчез, будто его стерли ластиком. Марк, я схожу с ума.
Марк, прислонившись спиной к штабелю паллет, крутил в руках тот самый пластиковый контейнер с образцом. Теперь он носил его в специальном свинцовом футляре для радиодеталей — на всякий случай.
— Мы не сходим с ума, Лен, — мрачно отозвался он, глядя куда-то в темноту коридора. — Мы просто первые, кто заметил плесень на красивом фасаде. Эта субстанция... она меняет структуру материи. Я проверил под микроскопом. Это не биология и не химия. Это...
— Это эхо, — раздался скрипучий, будто несмазанная петля, голос из глубины склада.
Лена вздрогнула, едва не выронив сумку. Марк мгновенно подобрался, сунув руку в карман куртки, где лежал тяжелый разводной ключ.
Из полумрака, шаркающей походкой, выступила фигура. Георгий Иванович, бессменный кладовщик цокольного этажа, человек-легенда, который, казалось, был частью фундамента этого здания. Его лицо, испещренное глубокими морщинами, напоминало старую карту, а выцветшие водянистые глаза смотрели с пугающей ясностью. На нем висел безразмерный синий халат, в карманах которого позвякивали ключи от всех дверей этого лабиринта.
— Георгий Иванович? — выдохнула Лена. — Вы нас напугали.
Старик не улыбнулся. Он подошел ближе, распространяя вокруг себя запах пыли и дешевого одеколона «Шипр».
— Вы лезете туда, где темно, детки, — прошамкал он, глядя не на них, а сквозь них, словно видя призраков за их спинами. — Думаете, это началось сейчас? Ошибка доставки? Сбой в матрице?
— А разве нет? — насторожился Марк, делая шаг вперед и заслоняя собой Лену.
Георгий Иванович горько усмехнулся, обнажив желтые от никотина зубы.
— Двадцать лет назад, — прошептал он, и от этого шепота по спине Лены пробежал холодок. — Зимой две тысячи пятого. Тогда это здание еще только достраивали. Я работал здесь ночным сторожем на котловане. Мы нашли тогда... полость. Пустоту в земле, которой не должно было быть. Инженеры залили ее бетоном, запечатали. Но Они запомнили дорогу.
— Кто «Они»? — спросила Лена, чувствуя, как пересыхает во рту.
— Тени, — старик поднял узловатый палец вверх. — Они приходят с холодом и электричеством. Они спят в проводах, как ток. И когда вы зажигаете свои чертовы гирлянды, вы делаете их сильнее. Вы кормите их.
Он вдруг закашлялся — тяжело, надрывно, и махнул рукой, словно отгоняя наваждение.
— Уходите. Увольняйтесь. Бегите из города.
Не дав им опомниться, кладовщик развернулся и растворился в темных проходах склада так же бесшумно, как и появился, оставив после себя лишь тяжелое ощущение недосказанности.
Слова старика крутились в голове Лены навязчивой пластинкой, пока она спускалась на минус второй уровень парковки. Лифт сюда не ходил — приходилось идти пешком по гулкой бетонной лестнице, где каждый шаг отдавался многократным эхом, похожим на чье-то прерывистое дыхание.
Парковка встретила ее могильным холодом и тусклым, мигающим светом люминесцентных ламп. Огромное пространство, заставленное спящими машинами, напоминало склеп для механизмов. Тишина здесь казалась плотной, осязаемой субстанцией, давящей на уши.
Лена ускорила шаг, сжимая в руке ключи от своей маленькой красной «Мазды», припаркованной в дальнем углу, у самой стены. Ей хотелось одного — оказаться внутри спасительной металлической капсулы, включить печку на максимум и уехать туда, где много людей и света.
Вот и машина.