Стас Степанов – Пантера 1-6. Часть вторая. В плену у пространства-времени (страница 6)

Рано радовались. Во второй половине утра путники узрели издалека кошмарную картину. Они хотели обойти непонятное действо десятой дорогой, но полувялое любопытство Волка и Харрола оказались сильнее страхов перед неизвестностью. Оборотни оставили смертных на месте вместе с ранеными и отправились осторожно в том направлении. Когда перед глазами открылось нечто ужасное, первым побуждением было убежать. Ощутимые почти физически волны страдания и боли источало умирающее существо. Оно издавало слабо воспринимаемый слухом ультразвуковой писк, тем не менее неприятно отдающийся в теле. Гигантского четырнадцатиметрового червя заедали в буквальном смысле слова многочисленные паразиты, выглядевшие ещё более страшно, чем хозяин. Голова червя процентов на восемьдесят состояла из жутких лепестковых челюстей (всего восемь треугольных «лепестков»). Со своей позиции – за ягодными кустами, покрытыми острыми мягкими шипами – трансмутанты видели тварь подробно: вдоль каждого «лепестка», с внутренней стороны, по четыре ряда меленьких зубков, слегка загнутых в глотку, что, очевидно, не даёт потенциальной жертве выскользнуть из… челюсти. Помимо всего прочего, полость сразу перетекала в ту самую глотку, то есть язык напрочь отсутствовал. Червь периодически раскрывал все «лепестки» и издавал уже знакомый раздражающий ультразвуковой писк, засим вновь смыкал. С внешней же стороны они буквально усеяны тысячами алмазных продольных шипиков, тускло поблёскивающих на солнце. Длинное тело бронировано полосами с теми же шипиками, только бегущими по спирали от головы к хвосту.

Страшное создание мучительно и жестоко умирало, заедаемое армией паразитов, каждый из коих превышал размерами среднюю кошку. В агонии червь вытоптал под собой и вокруг себя сочную траву и кусты. За ним виднелась немаленькая насыпь из земли и осколков камня.

– На девяносто шесть процентов уверен, что оно – подземный обитатель, – едва слышно, одними губами, прошептал Дима, не отрываясь от зрелища и не заботясь, услышали его, али нет, – выползло на поверхность, дабы отдать концы.

Один вид паразитов – плоский, со множеством чёрных подвижных сегментов по поверхности тела, как у насекомых – шесть членистых лапок, почти треугольная голова с чёрными же крупными фасетчатыми глазами. Морда оканчивается прозрачной полуподвижной трубкой, воткнутой острым концом меж полосами пластин, под кожу червя. По полости трубки кверху, под давлением, медленно поднималась бледно-розовая, с синеватым отливом, кровь хозяина, , насыщая маленькое чудовище. Второй вид – плоский, отвратительно белёсый, гладкий и слизистый, удлинённый, чем-то на пиявку похож; плоская же голова с округлым ртом-присоской. Волк проследил с прищуром за одной из безглазых «пиявок», ползущей с улиточной скоростью между алмазных шипиков, оставляя на броне не быстро сохнущую влажную дорожку. Она остановилась на границе бронепластин, вытянула упругий рот, из центра которого выскользнула чёрная игла, мгновенно утонувшая под кожей.

Дмитрий поморщился – он бы не пожелал пересечься с этим червём-переростком во чистом поле, а тем паче в его родной стихии, но не каждому врагу пожелаешь подобной смерти.

– Быстро и тихо линяем! – горячо прошипела Наташа, лёжа отползая назад и по ходу разворачиваясь.

Друзья удивлённо глянули на девушку, на длинномера – и последовали её примеру. Половина численности насекомовидных паразитов прекратили высасывать из хозяина жизнь и откровенно уставились на кусты, за которыми прятались оборотни, видимо, забыв спрятать трубчатые челюсти, с коих медленно-медленно, по капелькам, стекала чужая кровь. Вместе с ними воззрилась и умирающая тварь своими слепыми белёсыми глазками.

Слава богам, никто за Звёздными Вестниками так и не последовал. Сражаться с мерзостью совсем не хотелось.

Оборотни и люди обошли сцену ужасов за пару километров и, лишь удалившись от оной на три лиги, немного успокоились, позволили себе отдышаться и отдохнуть у весело, безмятежно журчащего, ручейка, в котором шугливо метались крохотные серебристые и золотистые пузатые рыбёшки. За ними неустанно охотились более медлительные зелёные рачки. Позабыв об усталости, они в который раз удивлённо воззрились на эпическую картину. Только Диму она не удивила, он спокойно резюмировал:

– Вы правильно поняли: никакая рыба не водится в изолированных мелких водоёмчиках по разным причинам. Поскольку ручей стелется нам навстречу, значит, он вытекает из более-менее крупной реки или озера, где рыба чувствует себя вполне комфортно.

Оказывается, странники не разучились удивляться, а с тех пор, как степь стала преображаться в лучшую сторону, удивляться приходилось всё чаще. К исходу следующего дня, незадолго до заката, группу дерзких смельчаков приняли существа более странные, чем им встречались до сих пор на Винэру, включая кентавров и разумных готрельских драконов. То были самые настоящие живые и, судя по всему, разумные змеелюди во главе рослой двуногоходящей, с золотистой шерстью, обезьяны. На этом удивительное не закончилось – обезьяна заговорила вполне человеческим голосом на франкийском языке почти без акцента:

– Мы приветствуем вас, гости с севера.

У северных гостей буквально отвисли нижние челюсти (окромя, разумеется, Птерис и Одинца ввиду невозможности сего поступка из-за их плачевного состояния). Крупный обезьян лукаво – по-человечески же – улыбнулся в ответ. Оборотни и Гральрих где-то на краешке воспалённого сознания отметили, что в нежно-розовых глазах веселья не было ничуть, в них искусно и глубоко захоронена скорбь. Половина змеелюдов, не меняя боевых позиций, повторила движение предводителя (скорее всего), прочие замерли изваяниями.

– От вас зависит, – меж тем продолжил обезьян с золотой шерстью, – будете желанными гостями в землях, именуемых Нагасари, или же станете их пленниками, или того хуже врагами Прайя Наков, – его… лицо стало предельно строгим и требовательным.

Путники вымученно переглянулись друг с другом, засим вопросительно воззрились на Наташу с Одином: драться явно никому не хотелось. Пара осознавала, насколько странники устали за последние две с половиной седмицы – они едва стоят на ногах, хоть оружие и крепко держат в руках. Бесконечные бои с дикой природой Запретных земель, борьба за жизнь, полуденный зной и ночной холод, охота, много ходили и бегали и очень мало отдыхали… Даже неутомимые оборотни обессилели. Всем понятно, что в таком состоянии горстке дерзких чужаков не одолеть таких воинов. Тяжело принимать подобное решение, но… Кончик сабли и торцы лезвий дисленумов легко вонзились в землю. Хозяева осиротевшего оружия отошли на метр от оного решительным шагом, отметив, насколько облегчённо встречающие повели плечами и немного расслабили мышцы лиц.

Всем воинам известно – хоть на Винэру, хоть на Земле – расставаться с породнённым оружием нельзя даже после смерти. К примеру, оживлённые Бэрайей-магом мертвецы продолжали пользоваться орудиями, с которыми не расставались при жизни – крестьянские орудия труда или орудия смерти служивых да разбойников. Но спутники оборотней знали не понаслышке, что те никогда не расстаются со своим понапрасну, лишь из страха, – для этого нужны весомые обстоятельства… А посему странники воли богов устало подходили к вильчатой сабле и дисленумам и вонзали в землю рядом каждый своё оружие, отходили от оного с великим сожалением и некоторым облегчением одновременно. Зачем умирать сейчас, когда можно повременить! В объятия воинственных валькирий все – рано или поздно – попадут, но лучше – позже.

Запретные земли – поразительнейшее место на Винэру. Пришельцы успели за полтора (или два? Они пересекли очень много климатических зон и немало испытали злоключений, чтобы уследить за временами года) года обойти чуть ли не пол континента, включая Гиперборею и неисследованные людьми территории; повидали за короткий период больше, чем среднестатистический винэрианец за всю свою жизнь, но, как выяснилось, не разучились удивляться до сих пор.

Вначале разумные красавцы-змеелюди повели себя как-то уж неразумно (наверное за тысячелетия полной изоляции расслабились и стали слишком самонадеянными): обвязали кисти чужаков кожаными ремешками впереди, не спутав ног и соединив друг с другом цепочкой. Обвязка, безусловно, сверхпрочная и на раз-два не развяжешь, однако у пленников осталась некоторая свобода действий, что давало недурственный шанс перебить аборигенов, забрать оружие и сбежать. Как вскоре выяснилось – шанс сей намного крошечнее, чем представлялось вначале: с востока выбрели суетливо уже знакомые по одному из встреченных по пути озёр с валунами гигантские чёрные вьючные скорпионы без седоков. Пришельцы поневоле – не сговариваясь – разом отпрянули назад, чуть не споткнувшись о Птерис и Одинца. Не удержался на ногах, зацепившись за траву, Гральрих, застонал от вспыхнувшей с новой силой боли в незаживающей ране.

– Лаббу, – решил пояснить обезьян, когда членистоногие гиганты остановились перед своими владельцами и легли на брюшка, выгнув лапки в суставах кверху, словно готовились к длинному и долгому прыжку. – Одомашненные около четырёх тысяч осеней назад. Бегают быстрее и на более длинные дистанции на наивысшей скорости, чем ваши лошади, выносливее тамараглов, или, как вы их называете, бронтидов, – незаменимы в сражениях, никого и ничего не боятся. Разумеется, кроме богов. Многие становятся нагуалями – вечными спутниками знатных господ. При всём своём темпераменте – в малом возрасте легко идут на сближение с нагами и, соответственно, обучаемы. Результаты видите перед собой.