Стас Степанов – Пантера 1-6. Часть вторая. В плену у пространства-времени (страница 5)
Царица мелко дрожала – изредка дёргалась какая-нибудь нога или рука – в беспокойном полукоматозном сне. Губы скривились от нечеловеческой боли, пробормотала что-то невразумительное на птеригианском языке. С кожаного бурдюка девушка промыла её закрытые глаза, обветренные губы, разжала зубы кошачьими когтями, по каплям напоила водой. В тоже время помогающая подруге Лиза сделала царице подмывание в интимном месте, дабы не завелись какие паразиты и не случилось воспаление. Закончив сию немного неприятную для неё процедуру, Кайя принялась обрабатывать страшную рану на животе, с левой стороны от пупка. То был ночной укус игольчатыми, по всей видимости, ядовитыми зубами неведомой тварюшки, кою так и не обнаружили. Подлый укус гноился, откровенно вонял и сочился кровавой сукровицей.
Наталья в тиски зажала плечи и руки Птерис, прижала к земле, Лиза своими ногами прижала царские. Элиза чистой мокрой тряпицей стала вычищать рану, вымывать гной и успевших поселиться безглазых белёсых червячков. Птеригианка болезненно задёргалась, не в силах вырваться из стальной хватки, дико, по-животному, заверещала, открыла глаза, но – судя по их выражению – она по-прежнему была в другой реальности, не в Запретных землях. Потом потекли мученические слёзы. Когда Брон промыла, как могла, страшное нагноение, убрала тряпицу и бурдюк (почти пустой) в сторону от себя, вопросительно глянула на Пантеру – та утвердительно кивнула.
Подруги привычно отрешились от сего мира, сосредоточились на внутренней – порядком отощавшей – энергии, сконцентрировались на ней. Жидковатые ручейки потекли неспешно к ладоням, от ладоней – в измученное тело. Не смотря на крохи жизненных сил, всё же дублирование сыграло свою положительную роль. Царица постепенно успокоилась, расслабилась, глаза закрылись, губы сложились в ровную линию, дыхание выровнялось. Две объединённые энергии сработали вначале как хищники: сожрали возбудителей лихорадки, то бишь бактерий, убили оставшихся червячков; затем стали выталкивать из измученного организма «трупики» микробов и трупы паразитов вместе с продуктами их жизнедеятельности, иначе – экскрементами, одновременно обновляя кровь и наполняя клетки тела свежей силой. Гнойное пятно немного, но заметно, сузилось, самого гноя стало значительно меньше.
Девчонки кое-как, помогая друг другу, поднялись на ноги, шатаясь, словно изрядно пьяные, добрались до студёного ключа, вновь упали на колени и жадно приникли к ледяной воде, не забыв пополнить бурдюки. Живительная влага придала сил, освежила и оживила ослабевшие тела. Они мило улыбнулись друг дружке.
Путешественники поневоле дали себе на отдых время аж три часа (!) – или около того. Огромная луна и яркая россыпь звёзд, в коей не наблюдали земляне ни одного знакомого созвездия, не дурственно освещали проклятую степь. Оттого хорошо видели в окрест не только трансмутанты, – но и дети Винэру. С наступлением ночи местная природа заметно ожила разнообразнейшими звуками, словно где в диком лесу: отовсюду слышались шебуршание, шуршание, стрёкот, крики, порыкивание, повизгивание и неизменные, противные душе, то хохот, то плач, означавшие, что вездесущая стая чёртиков бдит за двуногими где-то неподалёку, никак визуально не раскрывая себя, хотя спрятаться в сухой малотравной степи проблематично. Впрочем, путники давно перестали бояться чёрных зверьков: после знаменательной психической атаки людей тварюшки хоть и продолжали следовать за оными, но всегда на безопасном для себя расстоянии, попросту выполняя свою основную природную функцию – они на халяву пожирали трупы убитых чужинцами животных.
Гральрих сидел на ещё не остывшей земле в медитативной позе: ноги скрещены, раскрытые руки покоятся на коленях ладонями в небо, прямая осанка, закрытые глаза, расслабленно-умиротворённое лицо, слабое дыхание, едва ощущаемое сердцебиение, в голове ни одной мысли, зато яркий образ затягивающейся раны. Норд использовал впитанные ему с молоком давно почившей матери и учениями безвести пропавшего отца знания предков, позволяющие многое, в том числе использовать Стихию Земли или заживлять раны без лекарств, наговоров и магии, при помощи правильных мыслей и образов. На планете Земля психологи и эзотерики подобное иногда гордо именуют Силой Подсознания или Даром природы. Как ни странно – сия практика в действительности немного помогала немолодому северянину: воспаление частично снималось, боль приутихала, а некоторая доля гноя выходила наружу – после чего житель Виккелы промывал чистой водой абсцесс и при нужде прижигал. Практика помогала немного по простой причине – неоткуда брать энергетические ресурсы в Запретных землях, в коих родная Стихия наотрез отказалась подчиняться магу. Даже в Ничейных землях она срабатывала.
Серая крыса щёлкнула челюстями, слегка виновато за глянула в открывшиеся глаза земляного колдуна, вздрогнувшего от неожиданности. Его взгляд упал на крупного умерщвлённого серого скорпиона в зубах мутанта, благодарно кивнул: от жала этого членистоногого в течение трёх минут умер в кошмарных мучениях один из муэртовских воинов. Ёх смачно захрустела прочным панцирем скорпиона, засим выплюнула осторожно изогнутое жало и сегмент со смертоносным ядом. У неё ещё недостаточно сил, чтобы эффективно бороться с биологической отравой. Да и свежо воспоминание о том, как чуть не подохла от укуса готрельской змеи. Нет желания повторить первый эксперимент.
Один и Дима чувствовали себя несколько лучше, чем их подруги. Оттого объединённая энергия текла не жидкой струйкой в умирающее тело гиперборейского колдуна, а «звонким» ручейком. Призрачная душа прошла мост жизни больше, чем на девять десятых и уже была готова встретить объятия воинственных валькирий… Но силуэты суровых друзей на берегу жизни остановили от последнего – опрометчивого и безвозвратного – шага. Девы-воительницы сдержанно вдохнули выдохнули мёртвый воздух, развернулись на сто восемьдесят градусов и неспешно, с прямой осанкой, отправились в светлые чертоги Сатурна. Лишь две двоюродные сестры остались на ТОМ берегу, дерзновенно рассматривая неподвижные абрисы друзей, стараясь запомнить сущности юных воинов, не позволивших им забрать очередную душу. Сии рослые валькирии – единственные в своём роде – мало боялись гнева верховного бога.
Одинец резко поднялся на пятую точку с криком ужаса, зрачки расширены до предела, занимая половину белков, – всё же глаза не видят мир живых. Сердце его готово было разбиться о рёбра – более 200 ударов в минуту, кровяное и внутриклеточное давления стремительно поднимались, лицо приобрело землисто-мертвенный оттенок, из носа, ушей, глаз, мужского наконечника проступила густая кровь. Волк, не совладав с тошнотворной слабостью во всём теле, медленно повалился на спину. Харрол сжал волю в кулаки, не дал прерваться ручейку – и гипербореец остался-таки на берегу живых: щёки покрылись лёгким румянцем, бескровные губы обрели цвет, зрачки сузились, давление нормализовалось, сердцебиение сократилось до 65 ударов. Одинец повалился на спину в благостном расслаблении.
Пыльные звёзды освещали им путь. Не смотря на пропасть расстояния (8 световых лет до ближайшей), они, казалось, сопереживали героям, не давали грозным тучам
Увлажнённая после непродолжительного дождя степь благоухала разнотравьем и цветами, наполняя натруженные лёгкие свежим, немного душноватым, воздухом. Набившее оскомину серое стало ярко-зелёным, за какой-то час землю покрыл ковёр пёстрых быстроцветов, источающих ароматы, с коими не сравнятся никакие «Жоржо Армани», «Нина Ричи», «Шанель» и прочие ароматы, известные на планете из галактики Млечный Путь. Однако сия красота не могла достучаться или как-то порадовать заросшие пыльной коростой души странников, бредущих по степи, словно сомнамбулы. Равнодушие ко всему можно прочесть в их смертельно уставших глазах, они ничего не выражали. Или почти ко всему.
Не смотря ни на что, воля к жизни никуда не исчезла, она упорно продолжала двигать ими, а, значит, и сканировать окружающий мир и анализировать начавшиеся с раннего утра странности. Во-первых, степь стала зеленее и многотравнее – дело не только в прошедшем ночью дожде. Во-вторых, чаще попадались как отдельно растущие деревья, так и купами, в коих часто искрились чистотой крохотные водоёмчики: то есть проблемы с водой сами собой разрешились. В-третьих, путников почти перестали беспокоить бронтиды, хищники и куда-то подевались злобные чёртики. В-четвёртых, постепенно менялся состав флоры и фауны, в небе кружили уже вроде бы иные летуны. В-пятых, худые, измождённые непомерными физическими нагрузками перехода тела часто омывал тёплый, влажный и освежающий ветерок с востока, отчего двуногие немного воспряли духом. Были также в-шестых, в-седьмых и так далее. Всё вышеперечисленное по совокупности не могло не радовать чужинцев и, вместе с тем, настораживало. Броненосцы, гигантские скорпионы и черепахи, стаи чёрных тварюшек стали неотъемлемой частью их бытия, а тут-то самое привычное постепенно кануло в небытиё.